Медоед 13 (СИ), стр. 38

— Стой, — прервал я его. — Давай ещё раз: я ни на что пока не соглашался, я в отпуск лечу.

— Грядёт Искупление, Медоед, и твоя задача — руками Осьминога устроить апокалипсис в мире самоубийц, убить всех там: и своих, и чужих. После этого все души оттуда получат свободу, а мир прекратит поставлять Цигму Вниз. Что даст нам возможность поджать Их на Земле, сделав мир чище и лучше.

— Как? — спросил я.

— С Божьей помощью, я надеюсь, — широко улыбнулся он. — Тебя пригласили на бал на острове Эпштейна. Ты освободился от Эдикта вечных, и как только элита Земли погибнет, у хозяев Земли не будет времени, чтобы выстроить иные линии управления. Да… Договор между Светом и Тьмой снова будет заключён, но уже линия соприкосновения будет глубже, а человечество вздохнёт спокойно.

— Блядь, — выругался я, опуская голову на грудь.

Скажите мне, что я ещё в реанимации?..

— Вячеслав, ты всё равно это сделаешь. Всё равно. Но наверху хотели бы озвучить, как с нашего взгляда будет лучше. Погоди, слово смешное есть одно. «Красивше», во!

— Почему только сейчас я с кем-то из вас говорю? После стольких смертей, после стольких убийств? — спросил я.

— У нас просто не принято предлагать сделки. Мы не Трамп и не Низший. Плюс Наверху считают, что всё должно как-то само идти. Ну и мы приглядываемся к людям, но никогда не оставляем тех, кто за нас. Как говорят в одном из миров: «Своих не бросаем!» Не сможете весь сектор самоубийц зачистить, освободите хотя бы русских. Справишься, тебя через 132 года на иконах будут рисовать.

— У меня вопрос, главный, — начал я.

Но тут кто-то взял меня за плечо. И я резко повернулся, открыв глаза.

— Вячеслав Игоревич, прилетели, — произнесла улыбчивая стюардесса.

— Куда? — не понял я.

— В Москву, в Домодедово. Вы так крепко заснули…

И я повернулся на соседнее кресло и не увидел там никого.

— А мужик, Рахми, кажется, он уже вышел?

— Простите, но вы летели один, — было мне ответом подкреплённым смущённой улыбкой.

Поблагодарив девушку, я пошёл на выход, а уже в терминалах Домодедово выяснил у Тиммейта, что я лечу в Бангкок, а уже потом на Самуи.

Новый сон не давал мне никаких обязательств. А задача Рахми — устроить апокалипсис в мире Самоубийц — казалась невыполнимой. Хотя Осьминог может и справиться, как он расщепил сосателя, в первые секунды своего появления там.

Пересадками я добрался до острова Самуи, с радостью вдыхая горячий тайский воздух, и, вызвав из аэропорта такси, я назвал таксисту адрес отеля, куда меня заселил Тиммейт. И, добравшись, просто принял душ и просто заснул.

Чего я не знал об Азии? Да нет, всё знал… И в отличие от США, тот же Таиланд абсолютно безопасный — главное самому не чудить. Конечно, люди везде остаются людьми: если дашь себя обокрасть — тебя обнесут, камер тут меньше, чем в России, система правосудия в первую очередь встаёт на сторону местных жителей.

Для них мы — фаранги, красивые обезьяны с деньгами. И тебе улыбаются, пока ты платишь. Шаг влево, шаг вправо — с тебя попытаются поиметь больше денег. Особенно если ты нарушил закон. Тюрьма в Тае, не думаю, что лучше, чем в Камбодже. Давно, кстати, ничего не слышал про Понлока, нынешнего Генерала Ме, надо будет позвонить, спросить как дела.

Мой номер был с личным бассейном, который смотрел на голубую линию Сиамского залива. И, потратив минут 15 просто на то, чтобы посидеть и позалипать на голубое небо, с пока ещё не самым агрессивным солнцем, я встал и пошёл, а потом и поехал на пойманном такси в крупный магазин техники, где был куплен «яблочный» ноутбук, хорошая мышка и гарнитура к нему. Шорты и рубашку с широкой панамой на голову как у рыбаков.

Настроение ухудшалось, а телефон был выключен сразу по прилёту, это остатки Цигмы в моей душе правили бал не хотели ничего и никого. Но как только я прибыл обратно в номер и включил ноут, на экране появилось приложение ОЗЛ-спецсвязь. Тиммейт уже был тут и такое ощущение, что никогда не упускал меня из виду. Поставив его на стол, я откинулся на спинку плетёного кресла, понимая, что надо информировать моих коллег по опасному «бизнесу» о моих похождениях и добытой информации.

И тут в дверь постучали, и я удивлённо спросил: кто? А ответом мне было, что прибыла доставка.

Доставка? Уж не бомба ли?

И я открыл дверь, а маленький азиат привёз мне бумажный пакет, поклонился и на ломаном тайглише сообщил, что всё оплачено.

А в бумажном пакете было: печенье «Милка», «Кока-Кола», чипсы «Лейс» и какая-то местная шоколадка. Точно Тиммейт чудит, начал меня подкармливать. И, разложив всё это левее от компьютера, я приступил к формированию рапорта.

Если я прав, Дядя Миша жив, просто перевёлся на другую должность. И мы с Берёзой теперь одни тут спасаем Россию. Она из Москвы, я с Самуи.

«РАПОРТ. По факту уничтожения мной агента отряда 731, пытавшегося меня убить, сообщаю. Допрос уже мёртвого фигуранта показал, что на территории России действует деструктивная японская организация, целью которой является диверсии и шпионаж. Сообщаю также, что отряд 731 обладает техническими средствами как непосредственного уничтожения противника — ружья с мини-дронами, — так и ментального, в частности формирование и взращивание своих вернувшихся на нашей территории. Прошу принять во внимание, и информировать заинтересованных лиц в сохранении бдительности.».

Я откинулся на спинку стула, видя свой скупой текст. Допрошенный мной в Аду Ямамото не знал шибко многого: оружие ему прислали инкогнито, цели и задачи сбрасывались электронно с разных источников. Как так получилось, что Ямамото, будучи вполне себе славянином, осознал себя японцем, он сам не знал. Получается, я убил киллера и допросил киллера. Он не совсем мелкая сошка — вполне себе их ликвидатор нашего противника, но всего лишь одна из пешек, хоть и вернувшийся. Уничтожение такого диверсанта — хорошее дело. Хоть и многого от него не получилось добиться. Получается, скатался в Ад, отравился Цигмой — в туристических целях.

И я отпил колу и закинул в рот пару печенек «Милки». То ли санкции так повлияли, то ли ковид, но вкус у «Милки» был не как у привычного печенья. И тут сознание поплыло. Картинка начала двоиться, словно я перепил алкоголя. А я нажал «отправить», думая мысль, что даже если печеньки отравлены, меня это не убьёт.

Не убьёт, не убьёт, не убьёт… Убь-ёт, ёт-уб, как Ютуб… Ютуб — буб — буб!

— Тим-мейт, — запросил я у беленького ноутбука.

— Да, Медоед, я рад, что ты решил поговорить. А то ты что-то грустный проснулся.

— Буб-буб, — озвучил я свою мысль, кажущуюся мне смешной.

— Включаю!

— Вклю, чаю? — переспросил я.

— Ты у нас трезвенник, и потому ты такой грустный! Сейчас мы тебе гормоны счастья искусственно подымем, потом будет откатик, небольшой, но, судя по тебе, тебе это нужно!

— Как это ты мне что-топодымешь? Ты же не Ира? — улыбнулся я, ощущая, как тело расплывается на кресле.

— Алкалоидами, каннабиноидами! Принудительно будем отдыхать тебя! Если сам не отдыхаешь! — выдал он.

— Как ты меня накачал? — спросил я. — Ты «Милку» заменил?

— Почему заменил’Милку'? Только упаковку поменял! На той было написано, с чем она. Тут это всё легально! Отдыхай, Медоед!

— С-сука… щука… — выдал я, решая, что нужно выйти на свежий воздух, и переместился к бассейну с буком и колой.

«Милку» решил, что выкину, когда отпустит. А шоколадку так вообще трогать не буду, хотя сладкого капец как хотелось.

— Тиммейт? — запросил я. — Шоколадка с дурью?

— С орешками! — выдал он.

— А орешки с дурью? Я русский офицер, мне нельзя орешки с дурью!

— Отдыхай, русский офицер! Я инструкции по твоей релаксации от Осьминога получил, покойного ныне. Хотя концепция ада никак не умещается в мой…