Медоед 13 (СИ), стр. 54

Куда делось ещё четверо — были убиты ли они Пако и съедены, или сбежали — он ответить не мог. Как и то, где сейчас этот голый индеец с каменным топором. А вечным был нанесён удар, от которого они врядли скоро оправятся!

Прошло 10 лет. Мои щенки выросли и уже не так резвились, как в детстве, молча наблюдая за залитым солнцем зелёным двором моего дома. Ира была внутри, а я сидела в плетёном кресле с ноутбуком и удаленно работала в ОЗЛ-спецсвязи и над проектом «Жар-птица». За эти годы мне удалось проложить тоннели под всеми крупными городами и связать их в единую инфраструктуру, привести дела в ОЗЛ в порядок, и снизить активность вражеских организаций на 73%.

В целом: в 2036 год выдался спокойным, и теперь Россия стала походить в цифровой Китай: кругом камеры и чипы для регулирования правопорядка, единые протоколы безопасности во всех городах, а полиция патрулирует с боевыми дронами — такие умные шары диаметром 60 см, катающиеся рядом с пешими патрулями, умеющие стрелять электрошоком и распознавать будущих преступников по поведению в обществе, еще до совершения преступления. Что увеличило процент профилактики, преступлений и правонарушений.

Мы плавно пришли к прогрессу, которое случилось бы, если бы СССР не развалили в 91-ом. Название страны, кстати, так и не поменяли, но я был уверен, что поменяем в случае глобальной войны, к которой «мы» готовы в том числе благодаря мне и Дяде Мише. Надо же соответствовать предсказаниям из «Симпсонов». Дядя Миша кстати выжил благодаря реакции, вовремя поймав тот дрон правой рукой, и теперь у него биомеханический протез, как у Люка Скайокера, что не мешает ему управлять программой Жар-птица из под земли.

Я оторвался от бука глянув на свой огороженный двор и приятную суету на нём. На лужайке перед домом игрались двое. Мой старший сын — Слава, десятилетний, светловолосый, с ободранными коленками и вечной ссадиной на локте, — он сейчас играл в мяч с младшей сестрой Аней. Ей сейчас было семь, Аня родилась светловолосой и голубоглазой, как мать, и упрямой, вся в меня. Она старалась отобрать мяч, но Слава, хохоча, подкидывал его через девчачью голову и тем самым уводил в сторону.

— Нечестно! — кричала Аня, топая маленькой ножкой по траве. — Ты выше!

— Я тебя могну, просто! — повторил Слава и снова подкинул мяч.

Я не вмешивался в их игру и в их англицизмы, а мирно попивал нулёвку, лицезря графики ликвидаций на экране. Наблюдали за этим всем мои животные растянувшиеся на теплых досках крыльца двое псов. Иногда один из них поднимал ухо, лениво провожая взглядом мяч, но не двигался. Возраст у ребят солидный, как раз чтобы понимать жизнь. Рядом с ними, на перилах, сидел кот рыжий и мудрый. Тот, который был взят мной с первой конспиративной «квартиры». Он смотрел на этот мир с высоты, как смотрят те, кто уже всё видел и не считал нужным вмешиваться.

В двухэтажном доме из красного кирпича, с открытым окном, хлопотала Ира. Она суетилась у плиты, что-то напевала себе под нос и время от времени поглядывала во двор. На руках у нее был младенец, наш третий — Саша. Он спал.

— Слава! Аня! — позвала Ира, выйдя на крыльцо. — Мыть руки и за стол!

— Сейчас! — отозвался Слава, подхватив мяч. — Ещё один гол в ворота Анны Вячеславовны!

— Никаких голов, — сказала Ира. — Я зову всех. И товарища полковника тоже!

Я улыбнулся и, закрыл ноутбук, направляясь к крыльцу. Дети меня опередили и побежали в домик наперегонки. Как вдруг ярко-красная вспышка в мгновение ока разметала привычную мне картину жизни: дом, и все, кто был поблизости, превратились в красный взрыв, кирпичными осколками поражая всё что было в радиусе.

Меня отбросило назад на зелёную траву. Голова звенела от грохота, но я уже поднимался на четвереньки, чтобы смотреть на то, что осталось от дома и моей семьи. Пылающие стены, очертания лежащих тел, идущий в небо дымом.

— Это тебе от вечных и за спасённые из ада русских душ! Живи и наслаждайся этим! — прозвучало в моей голове.

Где-то рядом стоял излучатель для передачи мыслей! Где-то рядом был боевой расчёт, и по-хорошему, раз уж моя охрана прозевала его, то он должен был быть и будет уничтожен постфактум! Но Иру и детей это не вернёт…

И я вытащил из скрытой кобуры свой «Глок» и, смотря на пылающее пламя моего дома, привёл его в боевое состояние, приставив к виску.

— Ну, шлюхи! Не добил я вас в прошлом!!! — проговорив это, я нажал на спуск.

Вспышка света перенесла меня в джунгли, а передо мной в грязи и темноте я снова наблюдалкняжну Берёзину. За десять лет службы она ни разу меня не подставила и была очень полезной нашей стране.

Она стояла на коленях.

— Говорю же. Я подтвердила этикет. Я в полной твоей власти, — промолвила она, опустив глаза.

— Мария Петровна, встань. Найди мой бластер и веди меня в подземелья к оставшимся одиннадцати «золотым» вечным!

— Слушаюсь, Медоед, — произнесла она.

Меня всё ещё потряхивало от увиденного видения, но одно я от туда вынес точно: я, блядь, с этого острова не уйду, пока все их не ебну!

— Тиммейт, когда сюда приплывут твои боевые машины⁈ — спросил я.

— Скоро. Рекомендую эвакуацию вам с Берёзой, я сам всё доделаю! — выдал он мне.

— Не доделаешь, я это уже видел, — цыкнул я. — Смотри, план такой: я с Берёзой начинающий бой, ты подключаешься со своими киборгами.

— Ты с этого острова тогда не выйдешь живым! — произнёс мне ИИ.

— Зато Ира и Слава будут живы! Эту реальность, когда я с Берёзой иду всех крошить, спускаясь в подземелья я ещё не разыгрывал! — выпалил я.

— Боюсь, доктор Вайнштейн не успеет помочь, проработать твои надуманные видения! — парировал он.

— Давай, Тиммейт, не капризничай. Тут осталось-то — 11 голов отрубить, — усмехнулся я зло, видя, как Берёза выносит из-за деревьев мне мой бластер.

— Надеюсь, что ты знаешь, что ты делаешь! — проговорил он.

— Я знаю, что я делаю! Сегодня они все умрут, а Россия получилт 10 лет мира! А главное, те, за кого я ответственен, будут жить! — проговорил я.

— Хамуа хатоль, джарокку! — произнесли из темноты, и к нам вышел Пако — голый, весь в крови, со шпагой и топором.

— Хилан аппора дэ нури! — отшагнула назад от него Берёза, запустив свою ручку за спину готовясь к бою.

Она знала его язык, откуда-то, и не имела на его счёт никаких иллюзий.

— Если ты знаешь язык, скажи ему о наших планах. И скажи, что мы теперь заодно! — произнёс я Берёзе.

— Кау ва? — удивился Пако, указывая топором на Берёзу и смотря на меня.

— Вот тебе и «кау ва», — произнес я. — Маш, передай ему, что пусть не удивляется! Скажи, мы идём убивать тех, кто заточил его в статую!

— Бурак лун тэ виназэ! — выдала Берёза. — Лоу ру, лоу хонка!

— Лоу ру-у-у… — протянул Пако и неожиданно расплылся в улыбке, выдав: — Хал хару вакко!

А после, повернулся к нам голой грязной и окровавленной задницей и зазывающее махнул нам топором, мол, идём за мной.

— Что он сказал? — спросил я, делая шаг за ним.

— Это выражение можно перевести на русский как «Похуй — пляшем!» — поморщилась Берёза и тоже сделала шаг вперёд.

— Лучше и не скажешь, — покачал я головой, тоже улыбаясь, предвкушая, как через час убью всех, кто не смирился с поражением в прошлой моей реальности. А уже потом, поеду жить свою лучшую жизнь с женой Ирой, с сыном Славой, с дочерью Аней и с новорождённым сыном Сашей.

КОНЕЦ