Медоед 13 (СИ), стр. 1

Медоед — 13

Глава 1

Новый Союз

Из нас двоих наверное меня вырубило первым после этой безумной ночи. И последнее, что я помнил перед тем, как провалиться в сон, — что на этой узкой кушетке под казённым одеялом, обёрнутым белым пододеяльником, она лежала у меня на груди. Её рыжие волосы пахли кофе, а её изящное спортивное тело было столь невесомым, что я перестал его ощущать. Освещение в номере отеля ОЗЛ мягко гасло, сходя на нет, позволяя оставить всё в прошлом, предавшись забвению.

А утром меня разбудил стук в дверь — даже не звонок, а стук. Рукоять неотторгаемого оружия легла в руку, и я, продрав глаза, заметил, что Ани рядом нет. Однако на столе, среди недоеденной еды на большом подносе, виднелась записка: «Спасибо, что помог познать себя! Ты потрясающий!» На полу стояли пустые бутыли из-под сока и шампанского, а мои ноги коснулись тёплой плитки. И, стук повторился.

— Тиммейт, открой дверь, — попросил я.

Тихо шипя, стальная дверь въехала в стену, обнажая в проёме фигуру молодого человека в такой же строгой одежде и с таким же фартуком.

— Доброе утро. Ваш завтрак, — проговорил парень.

— Я пропущу, спасибо, — выдохнул я.

— Мне так и передать товарищу генерал-полковнику?

— При чём тут он? — удивился я.

— Ну, я должен отвести вас на завтрак.

— А, ясно. Ты сервис доставки не еды в номер, а гостей к еде, — додумал я вслух. — Ну жди, сейчас накину на себя что-нибудь. Тиммейт, прикрой дверь.

И когда дверь закрылась, я встал и проследовал в душ, чтобы смыть с себя вчерашний вечер, хотя по времени получалось, что уже сегодняшнюю ночь.

Мылся я быстро и водой теплее, чем обычно, так чтобы чуть обжигала. И, обтеревшись белым полотенцем, я вышел из душа, надевая капитанскую форму, выполненную в чёрном камуфляже. Больше всего ткань напоминала мне «гоблинку», только чёрную, — такое ощущение, что шили по моей памяти. К форме шла и чёрная кепка с бело-сине-красным «орешком» кокарды. Кепочку я засунул под левый погон орешком вперёд. Неотторгаемый меч закрепил на поясе, стараясь забыть про него, чтобы он не был никому виден. Где это видано, чтобы в этом веке офицер ходил с мечом? Последние были японцы в 1945-м, или когда там сталь кузнецов проиграла пороху цивилизации?

Зеркало в туалете привлекло мой взор, и я взглянул на себя, видя, как помолодело моё лицо: никаких следов усталости, никаких морщин и кругов под глазами. Особенность вечного лечила и омолаживала, она словно бы консервировала тело, видимо, чтобы в гробу с отрезанной головой выглядеть свеженьким. Взяв сотовый и закрепив один наушник на левом ухе, я вышел из номера и сел на картинг, который тут же тронулся с места, ведомый черноволосым пареньком примерно моего возраста. Паренёк бросил взгляд на мои капитанские погоны с лёгкой завистью и не говорил со мной больше, а просто рулил.

«Знаешь, Вовка, не нужна тебе такая машина, брат. Поверь мне на слово», — вспомнилась цитата из «Бумера».

Жил сержантом младшим — бед не знал, вытаскивал бомжей из подъездов и работал сутки трое за зарплату в полсотни. А сейчас любые покупки, любые услуги, денег немерено, и что? Счастливее я стал? Вначале мне думалось, что победа вот-вот настанет, и я заживу со своей супругой в дорогом доме, и иногда буду выходить на работу — ликвидировать того, кто надоел этому миру. А потом оказалось, что те, кого надо ликвидировать, и сами могут стрелять, подрывать, провоцировать, интриговать в высоких кабинетах… Это даже у Гардемаринов в песне: «По воле рока так случилось, иль это нрав у нас такой, зачем троим, скажи на милость, такое множество врагов?»

С-сука, Гардемаринов трое было, мушкетёров четверо, а я один получается, но тоже с мечом, будь он неладен.

А пока я думал о своём, белая машинка с ветерком везла меня по хорошо освещённым коридорам подземной Москвы, останавливаясь на светофорах, пропуская гружёные тележки на рельсах. И вот она остановилась, въехав в широкое помещение, усыпанное разнообразными дверками с названиями на них.

— Прошу, вас ожидают, — произнёс паренёк, бросив взгляд на дверь с надписью «Андер-хук».

— Благодарствую, — ответил я, сходя на брусчатку, которой здесь был выложен пол, и, открыв дверь, шагнул внутрь.

И дверь за моей спиной закрылась с тихим скрипом. Здесь было тихо и камерно, был полумрак, в отличие от всего, что было снаружи, светящегося лампами дневного света.

Помещение «Андер-хука» оказалось небольшим: стойка на пять стульев да шесть столиков, накрытых тёмно-зелёными скатертями. На каждом столике светила электрическая свеча, и их свет был жёлтым и подрагивал, как у настоящих. На полу постелили тёмное дерево, по типу старого паркета, который не ожидаешь увидеть в километре под землёй. А стены обшиты тёмно-красным кирпичом, словно дореволюционным.

Вдоль дальней стены стоял бар с его стойкой из тёмного дерева, с латунными поручнями и зеркалом в резной раме. За ним возвышался официант. На вид лет тридцати, гладко выбритый, в белой рубашке с закатанными рукавами, чёрной жилетке и бабочке. Он, как и положено бармену, протирал бокал и делал это медленно, а когда наши взгляды встретились, он слегка кивнул.

— Садитесь куда удобнее, — произнёс он мне. — Товарищ генерал-полковник прибудет через пару минут.

Я оглянулся. Свободных столиков было много, но я выбрал тот, что стоял у стены, почти в углу. Отсюда был виден весь зал и входная дверь, а спина прикрыта стеной. Предосторожность, от которой не избавиться даже здесь, в этом странном подобии уюта.

Я сел, откинувшись на спинку стула. Скатерть оказалась грубоватой на ощупь, но чистой и это радовало. Электронная свеча в стакане чуть мерцала, а на столе лежала меню-папка в кожаной обложке, без надписей и эмблем. И я открыл её. Читая рукописный текст, повествовавший каллиграфическим почерком о наличии кофе, чая, морсов и нескольких видов бутербродов, супа и пары горячих блюд. А на отдельной странице расположились десерты.

И тут до меня дошло. Этот бар был местом, где человек может забыть, что он под землёй. Где он может сесть, заказать кофе и горячий пирог и на пятнадцать минут поверить, что наверху всё ещё есть солнце и не заражённый воздух. А судя по названию, явно указывавшему на борцовскую тематику, делал этот бар лично борец — Дядя Миша.

Искусственный уголок покоя, возможно скопированный откуда-то из его прошлого. Всё для того, чтобы люди, которые спрячутся здесь во время будущей войны, смотрели на эту иллюзию и хватались за неё, как за плот в ледяной воде. Плот, на котором хватит места не всем, а лишь тем, кто успеет за семь минут добежать до метро.

Я закрыл меню и снова откинулся на спинку стула.

За стойкой, в отражении зеркала, я заметил, как дверь в задней стене приоткрылась, и в проёме показалась знакомая коренастая фигура в генеральской форме.

В местах общепита команда «встать, смирно» не подаётся, но я встал.

— Доброго утра, — произнёс он, подходя к моему столику. — Как тебе место?

— Чувствуется душа создателя, — честно ответил я. — Как в бургерной у Трампа.

— Да, Медоед, — произнёс он, пожимая мне руку, — я и забыл, что тебя не удивишь. Присаживайся. Заказал что-нибудь?

— Нет, не заказал ещё, — покачал я головой, опускаясь на стул, продолжил. — Ну, почему не удивишь? Ночью меня удивили.

— Чем? — удивился Дядя Миша.

— Не… За шашлычную тарелку и шампанское спасибо, да и Анна была хороша по-своему. Но у меня вопрос: с каких пор мы задачи такого рода людям выдаём?

— Не понял ничего, — поморщился Дядя Миша. — Давай без софт-скиллов, а то я не въезжаю.

— Есть без софт-скиллов, — согласился я. — Сегодня ночью ко мне с едой приходит в номер мытая и перепуганная девушка, которой выдали задание переспать со мной. Пришлось человека в чувства приводить, что это не обязательно и мы не публичный дом.