Медоед 13 (СИ), стр. 24

Медоед даже не наорал на помощника дежурного… Явный психопат, такому только убийства удовольствия доставляют. С одной стороны хорошо что хоть где то бумажек лишних нет, а с дрогой страшно становится, что таких упырей наши заводят на гос довольствие. Им кто-нибудь когда-нибудь правду откроет, что всё их ОЗЛ считают психопатами?

А еще у него меч на боку. — продолжал Довлатов. — Спрашиваю: «Зачем вам меч?» А он: «Вы его что видите?» И улыбается. Он думает что у него на боку невидимый клинок висит. Нет, ну я слышал что у казаков разрешено шашку с собой носить, при параде, но чтобы считать что у тебя эта шашка не видимая… Ну короче, я жду пока в Воронеже. Мало ли может ещё кого поймает. Дуракам везёт, говорят.

И я вытащил наушник. Когда Тиммейт успел ему шпионскую прогу засунуть?

«Я временно интегрирован в вашу ОЗЛ-спецсвязь» — всплыло у меня в памяти и пазл сложился.

— Ты не представляешь как ты прав, товарищ подполковник. Тиммейт, впредь, сам слушай, что они говорят, обобщай и говори по надобности, — проговорил я, поднимая сотовый в темноте комнаты перед глазами, а палец правой руки уже набирал несуществующий в реальном мире номер: 00066…

Глава 12

Не совсем по Данте

…0600 — набирался мной номер и добавочный 5407.

Вообще странно, что в аду есть добавочные, и вообще сотовые операторы. Или это очередной мой бзик?

— Тиммейт, — произнёс я, вспоминая прошлое «приключение» с таким подтекстом, — если я усну и не проснусь, не хоронить, поместить в жизнеподдерживающую капсулу и ждать пробуждения. Известить Базиля и Осьминога, что я направился на допрос свидетеля в АД по предложению Артаина. Но только если я не выйду из медитации. Как понял?

— Понял тебя. Всё-таки начал употреблять что-то крепче кофе?

— Я не заканчивал… — произнёс я, ощущая, как тело тяжелеет, а веки наливаются свинцом.

Прикольный переход, словно я давно нормально не спал… А я ведь и правда не спал, как в фильме «Кошмар на улице Вязов», только все ужасы у меня наяву. Не хватает только считалочки детским заунывным голосом:

Раз-два — дроном заберут тебя.

Три-четыре — дух не только в этом мире.

Пять-шесть — бед и крови там не счесть…

— Семь-восемь, добро пожаловать в АД, — произнёс Артаин не в рифму, и я оказался напротив него. А вокруг меня была выжженная земля и чёрные камни, а под ногами, под слоем песка было такое ощущение что шершавое стекло рыжеватого цвета.

— И тебе привет, снова, — произнёс я.

Тут воняло гарью, а большие валуны, окружающие меня, были странных прямоугольных форм.

— Что за место такое? Я думал, у тебя тайга.

— А, это? — Артаин обернулся, оглядывая местность. — Ты же в Воронеже, а именно тут состоялось великое последнее сражение предыдущих цивилизаций, живших на земле. Ну, тех, что были до вас.

И, видя моё непонимание, он пояснил:

— Ну то, что описано в Махабхарате, — как раз 3102 год до н.э. Земля до сих пор помнит. В самом сражении погибло четыре миллиона человек, а общие потери человечества были, как сказал Юдхиштхира, — это тот, кто выиграл ту войну, — 1 660 020 000 убитых и 24 165 пропавших без вести. И это за 18 дней. Твой же японец — ниже на слой, мы сейчас с тобой туда перейдём.

— Бля… — подумал я, и это тут же озвучилось вокруг, словно я не думал, а говорил.

— Да-да, умели древние воевать, не то что вы. Вот у вас ядерное оружие и забрали… — продолжил он.

— Какую чушь он несёт? Какое ядерное оружие? Кто забрал? Как за 18 дней может столько погибнуть? Может, это какая-то альтернативная версия, какой-то реальности, потому как какое ядерное оружие в 3000 году до нашей эры? А в Махабхарате точно про Воронеж? — подумал я, и это тоже оказалось громким, словно я говорил ртом, а не думал.

— Не смущайся сильно, тут мысли не имеют преград, и всё слышно. Тут нельзя лгать — только говорить быстрее, чем думаешь, — произнёс Артаин. — Ты вовсе не обязан мне верить. Я так. Тебе экскурсию провожу. Вернёшься на землю — сам почитай эту книжку. Названия городов конечно не русские, но воевали знатно, все со всеми. А победил, конечно же, законный правитель всего и вся.

— Я думал, тут все лгут.

— Не, Медоед, тут как в бане — всё про всех видно. И слышно. Смотрел же фильмы, где демон человеку про его грехи рассказывает? Так вот, они все тут, записаны. А так как мы смотрим на вас как бы отсюда, мы всё это видим.

— Сумасшествие, — подумал я.

— И не говори, — улыбнулся Артур.

Артаин шагнул вперёд как бы мимо меня, и пространство вокруг нас дрогнуло. Выжженная земля осталась позади, а мы оказались на широкой, серой равнине. Тут не было ни неба, ни горизонта — только серое марево, уходящее в бесконечность. Под ногами было что-то холоднее и твёрдое, словно лёд. У меня почему-то заложило уши.

А потом, я увидел их.

— Добро пожаловать в сектор самоубийц, — произнёс Артаин. — Самый большой сектор подмира. Как я и говорил.

И марево медленно начало рассеиваться, обнажая ледяные постройки, словно у нас к новому году ставят. Холодные блоки доходили до груди, но не поднимались выше, а я мог увидеть целый лабиринт, по которому блуждали люди, и много почему-то голые. И каждого было видно потому как ледяные стены были не были особо высокими.

— Самоубийство — это всё, что убивает тебя медленно, но по твоей воле, — конкретизировал Артаин. — Это первый этаж, тут ледяное уныние. Тут все, кто убил себя из-за депрессии или скуки. Было скучно, и он бухал как зверь — сюда. Было скучно, и он обжирался — доведя ситуацию до инсульта или инфаркта — сюда. Не увидел в жизни жизнь и спрыгнул с верхотуры — тоже сюда.

— А это кто? — спросил я, смотря на такого же человека, в лохмотьях, но с кнутом, что шёл по верху остальных по ледяным глыбам. И, увидев что-то, он ударил им куда-то вниз. И на мгновение после удара хлыст стал чуть светлее, словно подзарядился, а человек пошёл дальше.

— Сосатели Цигмы. Они собирают с душ силу. У каждого свой сектор и план на неделю, месяц, квартал, год. АППГ свой тоже, как у вас в милиции было, а как без него?..

— Ясно. Может, сразу к моему задержанному? — спросил я. — А то у меня ощущение, что ты мне весь Ад хочешь показать.

— А что, ты куда-то торопишься? — спросил меня он.

— Да не. Ты спойлеришь просто. Мне потом не интересно тут будет, — отшутился я, и увидел, как на лице Ар-Таина мелькнула улыбка.

— Нет, Слава, такие, как ты, в мире самоубийц не оказываются. Такие и в ад-то не попадают.

— А куда попадают такие, как я? И какие это — такие?

— Деятельные. Видишь, эти тут потому, что в жизни нам силы не додали, а ты нам уже сполна накинул. Столько горя принёс — одна Камбоджа чего стоит. По-хорошему тебя сразу ко мне в кадровый аппарат. Но светлые знают, что мы так захотим сделать, поэтому найдут в твоих деяниях много доброго и светлого, и мы сойдёмся в компромиссе, что тебе снова на землю надо. Вернувшиеся, Слав, — это те, кому в Рай нельзя, но и в Ад их не пускают. Кроме того, содержание души вечно в раю и в аду по итогам всего одной жизни невыгодно энергетически. Поэтому хорошим душам дают отдохнуть и отправляют назад.

— А плохим?

— Плохих мучают некоторое время, до потери личности, и, как только душа очищается, она идёт снова на землю. Тут это выглядит, как будто он умер. Мы над душами, Слав, не властны. Только если душа отягощена своей жизнью, то она сюда слетает. Чистые сразу на перерождение, а особо чистые… — он помялся, — особо чистые могут отсюда уйти. Я имею в виду с Земли.

— Это как-то не по-канонически. А как же великая битва добра и зла? — спросил я.

— Мне 11 тысяч ваших лет, я как-то перестал в это верить. Да и ты не вникай. Живи и радуйся, что живёшь, и всем своим передай, чтобы не зацикливались, а то тут окажетесь, и будут вас ради силы хлыстом бить. Пойдём ниже. — И он снова шагнул сквозь меня.