Медоед 13 (СИ), стр. 23

— Блядь… — выдохнул я. — Как⁈

— Я встречал подполковника, смотрел в камеры помощник и сразу же доложил, как увидел, — затараторил смотритель.

— Ну как… — протянул Довлатов. — Судя по всему. Он откусил себе язык и сглатывал кровь, а когда почувствовал, что вырубается, набрал крови в рот и сделал вдох.

— Рвотный рефлекс, откашливание должны были выбросить кровь, — начал я.

— Самовнушение, скорее всего позволило сделать с собой этот трюк. Судя по татуировкам, он считал себя каким-то якудзой, вот и совершил самоубийство, чтобы не покрыть себя позором плена. А вы, коллеги, упустили важного свидетеля.

— Бля, как мы его должны были не упустить? — спросил я, повернувшись к контрразведчику.

— Капу в рот, на нижнюю и верхнюю челюсть, рентген ротовой полости на предмет капсул с ядом. Дежурный врач у койки преступника. Ну или бдящий дежурный. У вас этого не было сделано. Спасибо за кофе, Вячеслав Игоревич, я, пожалуй, поеду. С трупом и описанием вещдоков я надеюсь, вы сами справитесь? — произнёс он, и было видно, что он разочарован в том, что у нас увидел.

— Справимся, — произнёс я, видя, как Довлатов ставит кружку на стол в камере и выходит.

— С-сука… — выдохнул я, осознав, что потерял свидетеля.

Я остался тут один, а воздух вдруг поплыл зелёным болотным маревом, и я даже потёр глаза, потому что этого не могло быть.

Артаин появился у койки прямо под камерой.

— Блядь, — поморщился я видя незваного гостя.

— Не совсем блядь. Я скорее тот, кто командует той, кто командует блядями. Могу познакомить — мерзопакостнейшая демоница.

— С-сука, ты на хера появился? Тут же камеры? — произнёс я, впервые видя существо не во сне, а наяву.

— А ты меня один видишь. Ты сколько не спал нормально? Думал, вечность даёт вечную нервную систему? Опять же, Зорро должен был тебе сказать, или тот псевдовампир, что это не так работает, — усмехнулся он, добавив: — Что, опозорился пред контрразведчиками? И правда, кто мог знать, что самурай, попавший в плен, с собой не захочет покончить. Нонсенс! Ты про камикадзе слышал когда-нибудь? А про торпеды с японцами внутри, которые заваривали, отправляя их в последний путь?

— Слушай, что ты соль на рану сыпешь⁈ — произнёс я.

— Вячеслав Игоревич, всё хорошо? — спросил меня помощник смотрителя, который заглянул в камеру. Он смотрел насквозь Артаина и переводил взгляд с меня на труп и с трупа на меня.

— Уйди по-братски, — попросил я его, и тот скрылся.

А вот галлюн в виде черноволосого Артаина, чем-то похожего на героя из вселенной Marvel — Локи, не скрылся, а просто стоял и улыбался.

— Все псы попадают в рай, — начал галлюн, — а самоубийцы — в мир самоубийц. Ну как мир — кармашекподмира. Хочешь, я допрошу Ямамото Масацуки за тебя там? Или лучше — в глубокой медитации сам вопросы ему там задашь?

— А Довлатова можно туда на допрос Ямамото? — спросил я, запоминая предполагаемое имя самоубийцы.

— Довлатов твой, как и твой Борис, эфирно иммунен. С такими ничего не сделать. А вот твоё сознание можно перенести… Ну или жди, пока японцы кого-нибудь ещё убьют. Тогда и на след их ячеек выйдешь.

— И ты снова про цены? — догадался я.

— Скучно у меня там, бюрократия страшная, а у вас тут жизнь, страсти, смерть опять же, — с этими словами он взглянул на покойника.

— Какова цена такого допроса? — спросил я.

— Цена — пленение твоего врага, того, на кого я покажу. И пожизненное его заключение в ОЗЛ-отеле.

— А это что за прикол такой? Кого попало, что ли, я буду в отеле держать⁈

— Зубчихина же держишь? У мужика мало того что сына взорвали, так ещё и его самого на пожизненное, без права переписки, оформили.

— Зубчихин своих в Чечне продавал, — парировал я.

— А тот, на кого я укажу, — жук тот ещё. И вам он тоже нужен будет.

— Ребусами со мной ты разговариваешь, какими-то, — покачал я головой, вспоминая и Березу и Бориса в части касаемой общения с такими существами.

— Ребусы не ребусы, а пленника ты про…терял. Или ты в Ад спуститься боишься? — спросил Артаин, сощурившись.

— Манипуляция не прошла. Нужно лучше завуалировать, — парировал я.

— Ду-май, — отрывисто выдал Артаин. — Пока ему черти полный рот не напихали и он и мёртвый говорить не перестал.

— Манипуляция с уходящим временем — эксклюзивной возможности, — заметил я.

— Да… Измельчал народ, Геракла на вас нет… — прозвучало от исчезающего Артаина, а в моей голове продолжали сыпаться имена: — И Орфея, и Тесея, и Энея, и Одиссея… Если что, телефон у тебя мой есть.

Точно телефон!

— Тиммейт, нужен доступ к телефону задержанного и глубокий анализ данных, — произнёс я вслух.

— Может, на МРТ сходишь лучше? Я слышал твой монолог… Жутковато даже мне, — отозвался Тиммейт.

— Скажи мне, мой механический друг, ты снова данные обновлял? Почему у меня якудза умер у тебя под камерами⁈

— Давай, Медоед, вали всё на ИИшку, ИИшка стерпит! Это твой прокол! Я бы даже сказал, Медоед, — твой проёб!

— Наверное, да, — кивнул я. — «Но кто знал, что он так сделает? Это же надо откусить себе язык и сглатывать кровь, а потом вообще захлебнуться ей?»

Я отпил из своей чашки едва сладкий напиток, на мгновение потеряв мысль, но потом вспомнил.

— С-сука! Как ты тему перевёл, а⁈ Телефон, говорю, урода этого надо сканировать!

— Подключи к системе девайс. Девайс не обнаружен! — было мне ответом.

— Тиммейт, пиши указание смотрителю отеля. Первое — подключить телефон к системе отеля. Второе — собрать вещдоки и упаковать их для транспортировки. Далее, ликвидатору Кобре — отвезти вещдоки в Москву, Берёзе в руки… В руки — это иносказательно. И доложить по всему этому… Как понял?

— Понял, — ответил мне Тиммейт. — Хочешь послушать, какие Довлатов про тебя голосовые кому-то записывает?

— Да мало ли кто что говорит… — ответил я и покинув комнату с задержанным, направился к себе, где разоблочившись, вставил второй наушник в ухо, и произнёс, — Включай своего Довлатова.

И в наушнике зазвучал голос — тот самый ровный, спокойный и с лёгкой хрипотцой.

— … Я на месте. Только что с ним разговаривал. Молодой и с гонором. Капитан, а ведёт себя как генерал. Впрочем, у них там все такие, в этом ОЗЛ. Я тебе говорю, это не служба, а цирк с конями.

Я усмехнулся лёжа с закрытыми глазами. Продолжай, дорогой.

— Рассказывает про каких-то «вернувшихся», про то, что японец этот — не просто диверсант, а какая-то мистическая скотина. Я сижу, киваю, а сам думаю: «Товарищ капитан, вы либо больной на голову, либо шибко умный». Я же смотрел на отчёты по его деятельности, я понимаю, что он и правда что-то делает. Только вот как он это делает — ни хрена не понятно. Почему еще живой и на свободе тоже… Он ко мне вышел в чёрном камуфляже без знаков различия, с кругами под глазами. Явно не спал. Но при этом бодрый, как будто только что из отпуска. Употребляет что-то. Я двадцать лет в контрразведке, я знаю, как выглядят люди, которые не спали. А он — как будто ему всё по херу.

И вот что я тебе скажу, Сергей Палыч. Эти их «ликвидации» — это мясорубка какая-то узаконенная. Но надо отметить, что хорошо, что хоть где-то у нас нет груд бумаги. Они не ведут дела, не собирают доказательства и не передают в суд. Они блин просто убивают. Сегодня видел как у них диверсант вскрылся, в камере. Они его приковали по рукам и ногам, а капы в рот не вставили. Так он себе язык оттяпал и кровью захлебнулся. Чёртовы самураи. Чё им у нас только надо? Ну я оттуда уехал, потому как с мертвого какой расказчик. А этот Медоед, который, он точно вообще не подсудный? Смотрит на меня, будто у него никто не умер. Со взглядом — ну умер и умер. Такое ощущение что ему вообще отчитываться не надо. У них сегодня человек погиб на службе, а помощник дежурного проморгал суицид в камере, это как такое может быть?