Медоед 13 (СИ), стр. 22

Банка и правда была холодной.

— Служу России! — отсалютовал ликвидатор, приложил ладонь к шлему и добавил: — Разрешите идти?

— Давай, — кивнул я, и тот развернулся на пяточках и пошёл к двери, за которой была лестница на первый этаж. И только он вышел, я спросил обращаясь к ИИ: — Вот парень молодец, России служит. А ты, Тиммейт, кому — Сатане? Что за новые сборы материала, опять⁈

— Не за что! — заявил Тиммейт. — Я запускаю программу проекта «Вторая жизнь». Суть такова и никакова больше: всех, кого у нас убьют, мы клонируем и на ранних этапах развития облучим, постаравшись получить реинкарнацию той же души ликвидатора. А потом вырастить достойным человеком общества заново.

— Ты с каких пор в душу веришь? — спросил я.

— Послушал твоего коллегу из 13-го и проникся. А что, нацистам из «Наследия» можно, а нам нет? — возмутился ИИ.

— Банку эту зачем мне принёс?

— Как зачем? Согласовать! Ты же у нас по линии службы главный.

— Клонирование — это кадровый вопрос, — немного подумав, заявил я.

— Филина кто убил? С тех пор добор новых членов ОЗЛ лёг на плечи ликвидаторов, а офицеров поддержки — на Енота.

— Я почему об этом ничего не знаю?

— А ты спрашивал? Я думал, тебе фехтовать важнее и к балу вечных готовиться.

— Мозг мне не еби, — попросил я. — Банку куда дальше?

— У меня все мощности в Китае. Но сначала надо в Москву и как можно быстрее.

— А давай только ты мне ещё и этим голову не будешь греть? Считай, согласовал. Выращивай наших, но докладывай об успехах. А баночки твои я по шарику катать не буду.

— Есть не греть голову, — произнёс ИИ, и не успел я приступить к процедуре чаепития, как уставным шагом в столовую вошёл всё тот же ликвидатор. Теперь на нём не было брони и каски, оружия тоже не было видно.

— Товарищ Медоед, разрешите получить баночку⁈ — спросил Кобра.

— Разрешаю, вон баночка! Забирайте!

— Есть! — произнёс он и, подбежав к баночке, забрал её, отрапортовав: — Разрешите идти?

— Разрешаю! — в тон ему проговорил я.

И тот снова развернулся на пяточках и убыл.

— Тиммейт, ты в этот отель наркотики не поставляешь? — спросил я, заподозрив неладное.

— Нет, не поставляю. А вот твои видео, в том числе то, где ты к шее Коня меч приставил, я уже переслал.

— Вы кого из меня делаете⁈ — повысил я тон.

— Того, с кем не захотят спорить в отелях ОЗЛ. О, звонок. Будешь трубку брать?

— Буду! — согласился я.

— Ты даже не спросил, кто там.

— А смысл?.. — пожал я плечами.

— Алло? — раздался голос в трубке, а на заднем фоне слышались трезвучия аэропорта.

— Алло, — повторил я.

— Вячеслав Игоревич. Подполковник Довлатов беспокоит, Военная контрразведка ФСБ. Можно просто Виктор Сергеевич. Я лечу к вам по вашему японскому другу и по факту применения иностранного технического оружия на территории России. С этого момента все допросы по отряду 731 будут совместные.

— Безмерно рад, — выдохнул я. — Скажите рейс, вас встретят.

— Я временно интегрирован в вашу ОЗЛ-спецсвязь, я напишу туда.

— Так даже лучше. Жду вас в Воронеже, — произнёс я, вешая трубку.

— А что это ты рад контрразведке? — уточнил Тиммейт.

— Я рад, что не я один этим занимаюсь, — произнёс я, ловя себя на мысли, что за время боя с дроноводом протрезвел. Применение особенностей жрало ресурсы нещадно. Но это и хорошо, потому что общаться пьяным с полковниками и подполковниками — такое себе. А их туда на смерть Коня слетелось тьма-тьмущая.

И, подойдя к холодильнику, я открыл его, словно это был мой холодильник, и ничего там не нашёл. Тогда дело оставалось за растворимым кофе, и, дав указание Тиммейту дать указание ликвидатору встретить Довлатова с ВКР, я сделал себе напиток и пошёл к смотрителю отеля ОЗЛ. Добыв у него перекись и щётку для одежды, я отправился в свою комнату, чтобы заняться чисткой.

И через какой-то часик, очередная моя гражданская одежда, замаранная кровью, была отчищена и повешена на змеевик, а сам я завалился спать в своей комнате.

Разбудила меня моя комната — свет ламп стал плавно нарастать, а вокруг раздалась музыка, тоже набирающая обороты. И я приподнялся, всё ещё продирая глаза, не понимая, где я нахожусь.

— Медоед, ликвидатор Кобра с военным контрразведчиком подъезжают, — прозвучал голос Тиммейта.

— И нет нам покоя, гори, но живи… — выдохнул я, вставая и одеваясь. — Тиммейт, время?

— Шесть тридцать утра.

— Пиздец, — ответил я на это и, зайдя в туалет, потрогал свою гражданскую форму одежды, и она была ещё мокрая. — Смотрителю напиши, принесите мне камуфляж, какой-нибудь, согласно моему размеру.

— Делаю.

И мне принесли чёрную форму, один из помощников смотрителя. Она была надета, и я взглянул на себя в зеркало в туалете. Регенерация вечного убирала усталость, убирала морщины, и казалось, что я бодр и весел. Вот только я не был. И чтобы хоть как-то включиться, налил себе чашку кофе и стал ждать в холле первого этажа.

Он появился в дверях отеля, бросая свой взгляд на аскетичное убранство.

Ему было лет 42–45. Сухощавый, подтянутый. Ростом около 180 см. Гладко выбрит. Лицо волевое и скуластое, с тонкими губами. На левой брови, над серыми глубоко посажеными глазами, виднелся тонкий старый шрам. Он вошёл в отель, а смотритель за стойкой приподнялся.

Одет он был в гражданское: под серым пальто был тёмно-серый свитер, тёмные джинсы и крепкие ботинки на толстой подошве на ногах. А на голове — вязаная коричневая шапочка, на которой прямо сейчас таял снег, за «окном» видимо мело.

При себе мужчина имел кожаную чёрную папку.

— Доброе утро, — произнёс я, подходя ближе и подавая ему руку.

— Вижу, не спали? — спросил он. — Доброе!

— Чай, кофе? — спросил я.

— Кофе, — кивнул он.

— Товарищ смотритель, проводите гостя в его комнату, а я пока в столовую, — посмотрел я на смотрителя, и тот кивнул, выйдя из-за стойки, а на его место тут же встал его помощник, тот, что принёс мне чёрную форму без знаков отличия.

— Отлично. Я у вас тут надолго, — улыбнулся он и проследовал за смотрителем.

А я направился в столовую и, приготовив такое же, как и себе, с одной ложкой сахара, принялся ждать.

Подполковник Довлатов Виктор Сергеевич появился в столовой без папки и без пальто. В сером свитере с горлом и тёмных джинсах.

— Ну, Виктор Сергеевич, за встречу? — произнёс я, протянув подполковнику чашку, добавив: — Одна ложка сахара.

— За встречу, — согласился он. — Задержанный уже что-нибудь говорил?

— Пока нет. При нём был сотовый, мы его ещё не обследовали. Ружьё для запуска микродронов, нож японский, пистолет бесшумный. Говорил на японском, но, судя по виду, наш, русский дурачок. Скорее всего, вернувшийся — особенности слетели, так как он убил моего человека с обнулением.

— Вячеслав Игоревич, я, если честно, в эту всю мистику не очень верю, вашу ОЗЛовскую. Никогда не видел ничего такого, но много слышал. Для меня это вражеский диверсант оформлять его будем тоже как диверсанта. Наличие которого у нас никогда не признает официальная Япония. Но в будущем можно будет использовать его для обмена на кого-то из наших. То, что при нём новое оружие, — это хорошо. Нам технологии врага очень нужны и важны. Зачем вам меч, кстати? — спросил он напоследок.

— Вы его видите? — удивился я.

— Товарищ капитан, враги врагами, но спать-то тоже надо, — широко улыбнулся он.

— Товарищ Медоед!!! Товарищ Медоед!!! — закричали снизу, прям закричали, а потом в распахнувшиеся двери появился смотритель.

— Что еще? — спросил я.

— Пленный, он странно себя ведёт!

— Показывай! — ответил я, и мы поспешили в камеру к задержанному.

А вот в камере ничего странного не было. Он лежал бледный и голый, пристёгнутый к кушетке, глаза были широко открыты, как и рот, в котором была кровавое «озеро» заполненное по самые губы и стекающая вниз по изгибам лица. И я, приблизившись, пощупал пульс. Пациент был скорее мёртв, чем жив.