Медоед 13 (СИ), стр. 19

— А Артаин, есть такой тип там? — спросил я.

— Есть такой, Ар-Таин его имя. Иногда представляется Артуром. Был в кадрах, потом стал командовать Сибирью, свергнув Легиона Аннода. Все, кто с ним общался, умерли. А ты почему про него интересуешься?

— Во сне приходит ко мне, будущее предсказывает, — усмехнулся я.

— Он не предсказывает, он его видит. Для него время как раз нелинейно. Смотри, Слав, главное, что ты должен понять: греха нет. Есть чувство вины, которое навязывают нам они, чтобы получить нашу жизненную силу. А жизненная сила — это очень важная штука в мирах без «магии», как ты говоришь. И с Ар-Таином аккуратнее, зло есть зло.

— А ты говоришь, у вас боевые ячейки есть. Вы туда как народ набираете, у вас же нет кафедр военных? — спросил я.

— Ситуативно набираем. Например, демон семью уничтожил, а мы спасли, например, ребёнка. И если у него есть предрасположенности, его отправляем в интернат специальный. Где он находится территориально — сказать не могу. И там пацан этот получает необходимые знания, вырастает и с 18 лет может уже бороться с нечистью, в другой такой ячейке.

— Погоди, как это семью уничтожил демон? — спросил я. — Разве это такое частое явление?

— В России по вине пьяных водителей в год погибает более 10 000 человек. Алкоголь есть инструмент нечистых. Демону не обязательно иметь рога и копыта, ему достаточно прибыть в задолбавшуюся от рутины семью, показать жене плохой сон, чтобы она мозги мужику выебла, чтобы тот в бар пошёл вместо дома, и всё. Одержимый в моменты пьянствования у них есть. А дальше по канонам: прийти домой, где жена пилит, взять нож, ударить жену, ударить ребёнка, повеситься самому. Если тебе в следующий раз Артаин во сне явится, спроси его про сектор самоубийц. Это самый большой сектор в подмире. Знаешь почему? Все, кто бухают и употребляют, попадают туда, потому как вредили себе по своей воле.

— Почему по своей? А как же влияние демона, о котором ты говоришь?

— Тварь может сказать тебе: выпей, Слав. Жена тебя не ценит, Слав. А ведь ты такой хороший, Слав, любая будет счастлива быть с тобой. Вот. А под градусом критическое мышление отключается. Но пьёт человек по своей воле. Такие случаи, чтобы по потолку человек лазил, я видел раза четыре за двадцать с хуем лет службы. А вот бесов в людях «наблюдаю» постоянно. А экстрасенсы наши в ячейках видят их глазками, как вот мы друг друга.

— Мы же сейчас с тобой тоже пьём? — улыбнулся я. — Почему ты не думаешь, что бесы уже в тебе или во мне?

— Я эфирно иммунен, в меня нельзя вселиться и приказать мне ничего нельзя в голову телепатически. А с тобой сам Артаин общался — это значит, что простая нечисть к тебе на пушечный выстрел не подойдёт.

Мы выпивали дальше. Он говорил со мной о разном и странном, а когда совсем подпил, перешёл с мистики на космическую фантастику, поведав, что когда-то давно, когда динозавры ещё ходили по планете, существовала некая сверхцивилизация, которая утонула в войне с внешним врагом.

Мы сидели и сидели до тех пор, пока бар не стал наполняться молодыми парнями и девушками. Первые посетители заходили робко, стряхивая снег с плеч, оглядывались, искали свободные диваны. Музыка ещё не играла, но где-то за стойкой бармен уже включал подсветку — красную, синюю, зелёную, — и зал постепенно оживал, наполняясь цветом. А пилоны всё ещё пустовали — видимо, это совсем на ночь.

В какой то момент, когда народа стало много и пошли танцы, Борис заметив интересных ему девиц, пошёл на танцпол. Он двигался легко, несмотря на свои габариты, и вскоре вокруг него образовался полукруг из парней девушек, которые смеялись над его шутками, запрокидывая головы. Одна из них, блондинка с длинными волосами, положила руку ему на плечо, и он приблизившись что-то сказал ей на ухо, отчего она расхохоталась ещё громче.

А я понял, что всё, пожалуй, надо уходить.

Я покидал это шумное заведение, выходя на морозный воздух зимнего Воронежа. Снег уже не шёл, но небо было низким и тяжёлым, и где-то вдалеке, над крышами, висел серый туман. Я вдохнул холодный воздух, и он обжёг лёгкие. За спиной гудела «Зажигалка», из приоткрытой двери доносился смех и музыка.

А я стоял на улице — один, с информацией, которая мне никогда не пригодится, и с мыслью о том, что где-то там, в Москве, жив Дядя Миша. Из полезного было то, что странное поведение ликвидаторов — это следствие аномалии в мозгу. Какую у меня лично в Вевельсбурге убрал, словно Чумак и Кашпировский в одном лице, товарищ Осьминог.

Ну и происхождение нашей программы «Вернувшиеся» — искусственное появление попаданцев из самых героических жизней наших людей. Но ведь в США и в Европе тоже идут такие же программы — «Эхо» и «Наследие». Даже странно, как одна и та же технология излучателей появилась во всём мире одновременно. Интересно, мы-то её свернули, а вот они, похоже, развернули и запустили. С этой точки зрения мы действительно от них сильно отставали и отстаём. Но это не всё равно повод снова облучать всех подряд. Да и ликвидаторы вправе злиться на власть, потому как на жернова этой мельницы были брошены тысячи жизней. Однако какое важное дело делается без жертв?

— Тиммейт, — позвал я, стоя на холоде и смотря на китайское авто, в котором листал ленту Конь.

— Я воль? — отозвался он.

— Есть мысль, что Дядя Миша жив.

— Да ты что? — поразился Тиммейт. — На чём основана?

— На оперативных данных. Проверь все телефоны в подземной Москве, особенно новые, ищи его сигнатуру голоса. Я думаю, что он если не инсценировал своё убийство сам, то как минимум после удара дроном решил залечь на дно.

— Понял. Подземная Москва мне не подчиняется, но попробую найти.

И я пошёл к машине и, сев в неё, попросил отвезти меня в отель. По пути я смотрел в окно на пустые ночные улицы. Яркие фонари и реклама заведений проплывали мимо. Думая о Дяде Мише, окончательно уверившись, что он жив просто играет в свою игру.

— Медоед, — вдруг подал голос Конь, не отрываясь от телефона. — А правда, что вы в Вевельсбурге в одиночку…

Он не договорил.

Звук бьющегося стекла раздался резко, словно удар хлыста. Лобовое стекло взорвалось, и я увидел, как голова Коня дёрнулась назад и наградила всё, что было внутри, кровавым месивом. Кровь, осколки, серое вещество — всё смешалось в одно мгновение и разлетелось по салону. Тело Коня обмякло, руки соскользнули с руля, а машина вильнула вправо.

Я не успел ничего сделать. Хотя что тут сделаешь? Машина шла юзом, загребая снег, и через секунду вонзилась в столб. От удара меня бросило вперёд, а в ушах зазвенело.

На секунду всё затихло, а потом я услышал это. Жужжание. Высокое, мерзкое, как дрель по металлу. Оно шло сверху — откуда-то из темноты, с неба. И я догадывался, что это за звук. Именно это слышит человек, когда в него летит микродрон.

Я открыл дверь плечом и вывалился наружу, пригнувшись, и покатился по снегу. А проулок передо мной манил меня, однако меня выслеживал не снайпер, а в узком коридоре, да ещё и на льду, получить пендель от микродрона можно со значительно большей вероятностью. Вечные не регенерируют и не живут без мозгов — этим мы отличаемся от медуз.

И вот звук получил очертания стороны атаки, и я, сидя на снегу, повернулся направо, где чёрная точка, дико жужжа, летела мне в голову, норовя выбить всю эту дурь про 13-й отдел и излучатели с контролируемой реинкарнацией…

Глава 10

Отряд 731

Во рту я ощутил привкус крови — видать, прикусил губу или язык в момент удара машины о столб. А вокруг была ночь, и на этой центральной и хорошо освещённой улице машин хоть было и мало, но некоторые уже останавливались, видя, что с китайцем приключилась беда.

С дороги же не видно, что у водителя нет головы, а из их салонов не слышно, что меня атакует дрон.

А оно уже летело ко мне и жужжало. Мерзко, словно бормашина в кабинете стоматолога. И я был уже на низком старте, будто спринтер, в стойке приземлившегося человека-паука, взирающего в небо.