Медоед 13 (СИ), стр. 15

«Нео», «Вечный», «Толстокожий», «Неотторгаемое оружие», «Насмешник», «Следопыт», «Солдат удачи», «Двойной шаг», «Бесшумный шаг», «Звериное чутьё», «Точный выстрел», «Медиум», «Садист». — Что рекорд среди известных ему случаев. И они столь тяжелы, что стабилизируют тебя, и побочных эффектов почти не возникает.

— Погоди, — прервал его я. — Откуда «Медиум» взялся и вообще что это такое?

— Откуда взялся — я не знаю, но у нас записано: «Медиум» — считает, что слышит голоса мёртвых. Вот.

— Голоса значит, — произнёс я.

— Бред, соглашусь. Ты слышишь какие-нибудь голоса?

— Нет. Не слышу, — соврал я.

— Далее, Осьминог утверждает, что на тебе также был, внимание, какой-то бес, который собирал на тебя информацию и регулярно куда-то вниз докладывал.

— Как это может быть возможно?

— Никак. Это же Осьминог, ему можно бредить. Ты ему разрешил тебе такие вещи писать, вот он и пишет, что снял привязку, как он говорит, к этому существу. Он его называет почему-то поджаренным.

— Ещё что Осьминог пишет? — уточнил я.

— Да собственно всё. Он желает успешной культивации, но это он у китайцев научился. О! Берёза по видео звонит. Будешь брать трубку?

— Сейчас. Футболку надену и штаны, — произнёс я, нехотя вставая и одеваясь, думая о том: «А интересно, у нас кто-то занимается всей этой бесовщиной? Вон у фашистов „Наследие“ было, а у нас»?

Беря трубку, я присел на кушетке и положил телефон на поджатые колени.

Она появилась на экране: сначала пиксельно, а потом, прогрузившись полностью, — рыжая девушка, или молодая женщина лет тридцати, с пышными вьющимися волосами и прямыми очками на глазах. На ней был китель с полковничьими погонами, под которым угадывалась небольшая высоко поставленная грудь.

— Вячеслав Игоревич, — начала она.

— Мария Петровна, — ответил я в её же манере.

— Вы, наверное, уже знаете о… — она запнулась, и я ответил:

— Знаю.

— Я скорблю вместе с вами, Вячеслав, — произнесла она. — Но ситуация требует нашей с вами мобилизации.

— Я вроде и так «в ружьё», — улыбнулся я.

— Я видела видео. Ужасно. Ужасно, что у наших такие мысли в умах всплывают. Как я понимаю, излучатель у вас?

— Ну, в Красноярске. Сейчас мои хлопцы привезут его в отель, в течение недели.

— Вы, наверное, удивлены, что я вам звоню? — задала она снова наводящий вопрос.

— Удивлён, — произнёс я.

Мне всегда казалось, разговаривая с ней по телефону, что она всегда старше, а она выглядела прекрасно не по её годам. Сколько ей там лет — четыреста?

— Смотрите, я обрисую вам ситуацию. После гибели Дяди Миши службистскую линию ОЗЛ надо кому-то возглавить. Совет экстренно собрался, и по-хорошему управлять должны вы, но вы капитан, и вас недолюбливает Совет, поэтому ваша кандидатура отпадает. Далее они решали между несколькими кандидатами, и выбор остановился на…

— На Прыктунове? — спросил я.

— На Прыгунове, да, — поправила она меня, не удивляясь, что я угадал. — Но после важных вопросов было традиционное открытие письма с пророчеством на данный день. Такие письма к нам приходят после того, как вы «назначили» нашего будущего оракула — Понлока — президентом Камбоджи. Так вот, в письме было написано, что если должность начальника ОЗЛ займёт кто-либо, то начнётся гражданская война.

— Это как так? У нас к ней предпосылок нет, — возразил я.

— В письме также написано, что её начнёте вы.

Ё-маё. А я-то тут каким боком? Не может один человек создать революционную ситуацию и реализовать её. Даже в то время, о котором говорит Берёза, там большевики, вопреки частому заблуждению, не Царя свергли, а Временное правительство, которое, по сути, являлось ставленником буржуазии, заварившей всю эту кашку. Хотя монархия тоже сделала для этого всё возможное, не без помощи пятой колонны, умолявшей Николая Второго войти в Первую мировую войну.

— Я же не дурак, — заявил я. — Я России лишь блага желаю.

— Мы это уже видели: как русские поделились на фракции и, желая блага для России, резали друг друга. Это же не обязательно завтра, но назначение на должность кого бы то ни было станет стартовой точкой.

— И что решили умные головы? — спросил я.

— Они попросили меня поговорить с вами.

— Получается, мы уже молодцы, — улыбнулся я, — потому что уже говорим.

— Кхм. Вячеслав, у нас с вами были разные сложности, но у меня к вам просьба: потерпите над собой женщину, временно исполняющую обязанности начальника ОЗЛ? На должность я не встану, так как письма не ошибаются. Но кто-то должен за всю эту махину отвечать перед Советом и Родиной.

— Хорошо, но у меня условие, — произнёс я.

— Говорите?.. — приготовилась она слушать.

Глава 8

Базиль и Зажигалка

— Я должен быть на похоронах, — произнёс я смотря на Берёзу.

— Смотрите, тело будет транспортировано в закрытом гробу. Процедура прощания состоится в Москве, но погребение будет в Вороне — это такой город над Воронежем, закрытый, с АЭС. Спецгрузом из Москвы в Воронеж, а оттуда уже автотранспортом. Совет простится в Москве, а все, кому не безразлично, — в Вороне. Документы мы на вас подготовим, можете уже выдвигаться туда.

— Хорошо. И такой вопрос: у нас в стране есть кто-то, что занимается всякой мистикой, как в Европе «Наследие», например?

— В СССР у нас был 13-й отдел КГБ, а когда мы проиграли холодную войну, его с подачи Запада закрыли, — ответила она.

— И всё на этом кончилось? — не поверил я.

— Отдел перешёл на подпольную работу и стал частью Института имени Бехтерева. В девяностые-нулевые перешёл на самофинансирование. Сейчас это наше «Наследие» — частично гражданское, но если нужна силовая поддержка, ФСБ её им оказывает. Мы в ОЗЛ тоже, но по нашей части у них почти ничего нет. Ведь наша задача чистить общество, а не призраков ловить.

— А вот та пушка, которая излучает и может внушать мысли и даже идеи, — они этим занимались? — уточнил я, вспоминая расследование СиСР.

— Частично они, частично мы, — уклончиво призналась Берёза.

— Нацисты, кстати, конкретным мракобесием занимаются, я это сам видел. А наши так могут? У нас какие-то такие есть прорывы? Ну там, воскрешение зомби или перемещение души из тела в тело? — продолжал пытать я.

— Вам, Вячеслав, надо не со мной об этом говорить. На похоронах будет человек один, они с Дядей Мишей дружны были. Вы его узнаете: он крепкий, ему под пятьдесят, кучерявый и черноволосый. Борисом зовут, радиопозывной Базиль. Он сейчас возглавляет боевую структуру Института имени Бехтерева, по сути должность тождественная с вашей. Мужчина в звании полковника.

— Зачем им боевая структура? — не понял я.

— Об этом лучше с ним. Вячеслав Игоревич, ну так мы с вами пришли к соглашению? Я со своей стороны обещаю учитывать ваши интересы и вашу специфическую душевную организацию в постановке вам задач.

— Пришли. За душевную организацию спасибо! — проговорил я.

— Хорошего дня. Все подробности по прощальному мероприятию я пошлю вам через ОЗЛ-спецсвязь.

Я положил трубку и ещё сидел так, молча думая о тринадцатом отделе КГБ и их исследованиях, следствием которых являлось появление стольких человек с особенностями и феноменом вернувшегося.

И, встав, я проверил свои вещи, висящие на змеевике в туалете, отметив, что они высохли — ну, не до конца в районе ремня, но высохли. Судя по времени на сотовом, на улице был день. Холодный февральский день.

Вызвав такси, я оделся, заправив футболку в штаны, чтобы не морозило мокрым корпус, и, когда приехала машина, покинул отель — в этот раз навсегда, встретив сидящего на вахте Щуку. Я улыбнулся ему, а он подорвался как по команде «смирно».

Страх дисциплинирует, но я был бы рад, чтобы меня больше уважали, а не боялись. А вот Дядя Миша считал иначе и видимо, именно ради этого рассылал видео моих приключений с ликвидаторами по отелям и отдельным бойцам на вверенных мне должностях.