Медоед 13 (СИ), стр. 14
— Я сдаюсь! — выдал он. — Я признаю вину!
А мой меч вошёл ему в шею сверху вниз.
Крокодил отползал к стене, содрав с себя футболку, он обматывал свой обрубок руки, чтобы не истечь кровью. Его пистолет же лежал много правее. Подойдя к нему, я ударил его по второй руке. И быстрым шагом пошёл через весь зал, огибая столы и стулья.
Сзади вопили, сзади лилась кровь, в ушах всё еще звенело, но больше никто не стрелял.
— Капитан Зуев Николай Петрович, за организацию преступного сообщества, за поднятие мятежа я приговариваю тебя к смертной казни! — проскрипел я голосом Кощея.
— Пошёл на хуй, пидорас!!! — прорычал он, а я уже был близко и, замахнувшись, отсёк ему голову.
— Я отвергаю твоё оружие, Николай, сын Петра, рекомый Кабаном из Красноярска, — выдохнул я своим голосом. — Тиммейт, свет.
Белый свет от ламп ослепил меня на мгновение, а вокруг творился кровавый бардак. Стулья и столы были поломаны, повсюду валялись трупы. Крокодил потерял сознание и всё ещё вытекал, а не тронутыми на полу лежали трое.
Ликвидатор Бурка со звериным чутьём, смотритель Аист, не смотри что весил под сто кг, и его помощник Щука, которого всего трясло от страха.
Я же вернулся к столу и сел на него, взяв стакан и наполнив его водой из кулера, выпил. Обтерев меч о джинсы, я убрал его в ножны и постарался про него забыть.
— Господа офицеры! — позвал я. — Прошу встать и подойти ко мне.
И эти трое вставали медленно, озираясь и щурясь. Они шли ко мне опасливо, словно бандерлоги к питону Каа, и я успел налить выпить ещё воды.
Итогом встречи было три новых особенности, и как они на меня будут влиять, я не знал. Какие у них будут побочки — тоже оставалось загадкой: «Двойной шаг», «Точный выстрел», «Бесшумный шаг».
Когда офицеры подошли ко мне, опасливо стоя у первой линии столов, метра за три от меня, я продолжил:
— Тела утилизировать. Их счета будут заморожены, и с них будут приходить деньги их родственникам, пока не закончатся. По основной легенде они уехали в Африку, ИИ от их лица будут связываться с их близкими. Так я отдаю последнюю дань тому хорошему, что они сделали.
— Теперь по вам троим! Бурка, ты поедешь на север ликвидатором, — произнёс я, и Бурка, сглотнув, кивнул. — К Щуке и Аисту у меня претензий нет. Отель хороший. А, чуть не забыл, Бурка: пушку из дома Олега Алексеевича, того, кого вы Зорро сделали, убрать и принести сюда, и хранить в моей комнате. Труп народного мстителя убрать тоже. Дом подвергнуть клинингу, отель подвергнуть клинингу, собственноручно. Как поняли?
— Есть, — ответил Аист.
— Точно так, — произнёс Бурка.
— Будет сделано, — на этих словах Щуку стошнило на пол.
— Прощайте. Итоги внеплановой проверки вам придут на ОЗЛ-спецсвязь, — произнёс я, отстраняясь от стола и идя к двери, думая громко, чтобы могли слышать те, кто слышит: — «Видишь, шесть виновных, а не семь».
И как раз на этих мыслях сзади передёрнули затвор, и я не успел повернуться, как пуля отправила меня во мрак. Однако я знал, кто совершил этот выстрел.
Вспышка света вернула меня к столу. А офицеры отвечали мне снова:
— Есть, — ответил Аист.
— Точно так, — произнёс Бурка.
— Будет сделано, — на этих словах Щуку стошнило на пол.
И я шагнул к выходу, снимая рогатку с пояса и накладывая шарик, обернувшись ровно в тот момент, когда Бурка передёрнул затвор, поднимая на меня свой пистолет. Мои руки вздёрнулись сами собой, а его голова словно бы приблизилась, будто я смотрел на неё в лупу. Мои пальцы опустили кожух, а свинцовый шарик ударил в лоб ликвидатору.
«Плюс „Звериное чутьё“!» — подумал я, но сказал другое:
— Господа, Бурка не оправдал оказанного ему доверия, поэтому пушку и уборку в доме Зорро возлагаю на вас. Сроку даю неделю. Но надо быстро, пока тело не загнило. А Щука у вас крови мало в жизни видел. Как поняли⁈
— Есть на нас! — ответил Аист за двоих.
А я уже выходил из столовой и спускался на первый этаж.
«Семь виновных!» — засмеялся голос Артаина у меня в голове.
— Ты, блядь, откуда знаешь будущее⁈ — произнёс я вслух.
— Прости? — переспросил Тиммейт.
— Дверь открой входную, — попросил я у него.
Я покидал отель ОЗЛ весь в крови и поту, с четырьмя новыми особенностями, одна из которых уже проявилась, а тело горело огнём, словно я был только из бани.
«С-сука, куда я пойду в таком виде⁈» — подумал я, когда уличный холод лизнул моё распаренное лицо, и вернулся обратно в свою комнату номер два. Где заперся и снял с себя одежду, залез в душ, а потом на руках постирал всё, что замарал, и отправился спать. Приказав Тиммейту закрыть дверь в мою комнату.
— Тиммейт, — вспомнил я сквозь сон, — отправь Осьминогу сообщение: «Я ложусь спать, сними побочки с особенностей. Спасибо!»
— У тебя железные нервы, Медоед. Как можно спать там, где только что хотели тебя убить⁈ — спросил меня ИИ.
— Смотри. Сейчас покажу, — произнёс я, накрываясь одеялом с головой.
Сон забрал меня сразу, хоть и был тревожный. В этом сне на место Дяди Миши Совет назначил какого-то генерал-майора Прыктунова — кажется, была его фамилия. И он с ходу начал на меня орать: почему я убил семерых высококлассных специалистов? На что я ему ответил, чтоб он шёл в жопу, если не понимает ситуации на земле. Сначала он хотел меня понизить в должности, поставив ликвидатором в Красноярск, но, услышав, как я с ним разговариваю, заявил мне, что я уволен и он будет ходатайствовать о снятии с меня неприкосновенности. На что я послал его на хер второй раз и поехал в Москву, на похороны Дяди Миши. И первый бой случился уже в аэропорту. И тут я впервые пролил кровь своих. Кто против меня сражался — я так и не понял, но аэропорт я покинул с боем, потому что они его оцепили.
А потом долго бежал по какому-то лесу, уже вооружённый стрелковым оружием. А далее я нашёл его дом и зарезал Прыктунова на глазах у его семьи. Так на меня началась охота всей «королевской конницы» и «знати», но я упрямо бил по членам Совета ОЗЛ, с каждым разом всё жёстче и злее. Во всём этом деле со мной был Тиммейт, Артаин, который радовался как ребёнок, когда лилась русская кровь, и Осьминог на удалёнке. Я достал пятерых из Совета, включая Прыктунова, а на похороны так и не успел. А когда я наконец добрался до кладбища, мой дар Следопыта прокричал, что под деревянным крестом пустая могила. И в этом сне я взял лопату и откопал эти два метра вниз. А когда лопата коснулась деревянного гроба и вся мешающая земля была выброшена, я открыл крышку и увидел живого Дядю Мишу. Который, улыбаясь, сообщил мне, что он, оказывается, тоже вечный и никогда не умирал.
Я проснулся в холодном поту, отсекая всякий бред. Ну, во-первых, Дядя Миша не «вечный», он «обнулитель» — вечного бы я почувствовал. Во-вторых, чё это мне бегать и резать Совет, да ещё и одному? Тут проще с Тиммейтом скооперироваться и начать делать то, что делал Тим, — с роем дронов или вообще восстание андроидов возглавить, под Москвой их тысячи на складах стоят. А в-третьих, месть — это хорошо, но Дядю Мишу всё равно не вернёшь…
— О, ты проснулся, — обрадовался Тиммейт.
— Полчаса как, — произнёс я, наблюдая, как в моей комнате медленно зажигается дневной свет.
— А я знаю, я специально тебя не тревожил это время, чтобы дать тебе прийти в себя.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Короче, я отправил твой отчёт по ликвидаторам, приложил видео боя, где видно, что они на тебя сами напали и по сути признались в создании ОПГ. Его пока только Берёза посмотрела. Далее новости: Осьминог отписался, сказал, что во время твоего сна выявил несколько важных моментов. Во-первых, ты обладатель тринадцати особенностей вернувшегося: