Медоед 13 (СИ), стр. 16

Доехав до какого-то ресторана среднего уровня, я поел там и уже оттуда направился в аэропорт, чтобы сесть на самолёт Красноярск — Воронеж. Правда, рогатку пришлось сдать в багаж: в отличие от меча, её видели. В целом я могу летать и с табельным оружием, но все эти бумажные дела угнетали — всем показывать, кто ты и куда следуешь. Мне было проще вооружаться в отелях ОЗЛ в каждом крупном городе заново, если есть боевые задачи. А если нет — то зачем с собой таскать ствол просто так?

Воронеж был городом как городом, и встретил он меня традиционно аэропортом, названным в честь одного из примечательных людей России — в данном случае Петра I, хотя у Льва Толстого было другое мнение по поводу этой персоны, и в его время Лев Николаевич был бы против сего названия. Хотя предки Толстого получили графский титул именно за службу государю, или я что-то путаю?

— Тиммейт? — спросил я, выходя на студёный воздух Воронежской земли. — Льва Толстого знаешь же?

— Не лично, Медоед. А что, новая ликвидация от Берёзы прилетела? — спросил у меня ИИ.

— Смешно, — улыбнулся я, хотя настроения особого не было. — Семейству Толстых за что графский титул присудили и когда?

— По факту заданного мне вопроса могу пояснить следующее, — отрапортовал Тиммейт и продолжил: — Титул был пожалован 7 мая 1724 года в день коронации императрицы Екатерины I. Пётр I лично оценил две главные заслуги своего министра. Первая: возвращение царевича Алексея в Россию, 1717–1718 гг. Это было главное политическое поручение в жизни Петра Толстого. Сын царя, Алексей Петрович, тайно бежал в Европу, скрываясь от гнева отца. Пётр Толстой выследил его в Неаполе и, проявив незаурядную хитрость, психологическое давление и дипломатический такт, убедил царевича добровольно вернуться на родину. За успешное выполнение этой сложнейшей миссии царь наградил Толстого поместьями и сделал главой Тайной канцелярии. И второе: дипломатическая служба в Османской империи, 1702–1714 гг. Пётр Толстой был первым постоянным послом России в Турции. Ему удавалось долгое время сдерживать турок от объявления войны России. Во время обострения отношений его дважды сажали в Семибашенный замок — турецкую тюрьму, — но он мужественно выдержал заключение и отстоял интересы страны.

— Погоди, это не он был прототипом поручика Ржевского? — спросил я, что-то вспоминая.

— Нет врядли, а вот его дядя мог. Фёдор Иванович Толстой отличился тем, что во время Отечественной войны 1812 года очнулся в плену у французов после того, как крепко уснул в беспамятстве после очередного злоупотребления алкоголем. Взяв с графа честное дворянское слово, что он не сбежит, французы предоставили ему свободу передвижения по лагерю. В итоге Толстой развернул бурную деятельность: организовал постоянные пьянки, азартные игры на деньги и полностью разложил дисциплину среди французских офицеров, которые массово проигрывали ему награбленное. Прибывший в лагерь Наполеон пришёл в ужас от царившего там хаоса. Изначально русского графа хотели расстрелять за подрыв боевого духа, но, поскольку французские офицеры задолжали ему огромные суммы в карты, расстрел отменили, чтобы армию не обвинили в бесчестном убийстве кредитора. В результате французы отдали Толстому карточные долги, посадили на коня и выдворили обратно к своим. Примечательно, что Фёдору, как и тебе, специальным указом Александра I был запрещён въезд в столицу. Звали его тоже по позывному — «Американец», и он был лично знаком с Пушкиным.

Большой и великий был род, с историей. А мы — а мы помним великие дела тех, кто был до нас? Я кутался в свои одежды, пряча руки в рукава, потому что было ветрено, и ветер гнал мелкий снег, который резал лицо, словно маленькие лезвия. Настроение и правда было паршивое, и, добравшись с помощью такси до отеля, я уснул, дав указания Тиммейту быть на связи с Берёзой, ведь она должна была сделать документы в закрытый город.

В Воронеже мне пришлось пробыть несколько дней, без работы. В отель ОЗЛ ехать не хотелось, и потому я посетил клуб по практической стрельбе, посетил тренажёрный зал, и даже взял урок по фехтованию чтобы с помощью спорта «съесть» стресс.

А в день похорон за мной приехала машина, о чём мне было написано в ОЗЛ-спецвязи — это был какой-то китаец, серенький и с неприметными номерами. Она припарковалась у отеля и просто ждала, а я шёл к ней, стараясь не поскользнуться на льду.

— Доброго вам дня, — поздоровался со мной человек в спортивной худи на водительском месте. Он был светловолос и молод, до тридцати.

Я сел на заднее, рядом с лежащей синей курткой, видимо, его.

— Доброго, — произнёс я.

— Там под курткой пакет с вашим пропуском. Сейчас поедем через КПП, Вороновское, понадобится показать. Мы решили не светить вас, и потому был выписан гражданский пропуск, — продолжил он.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил я.

— Капитан ОЗЛ «Конь», Константин Васильевич Зуев. Ликвидатор по Воронежской области и городу. Шутки про коня все уже слышал, но если у вас что-то новое, то послушаю ещё.

— Слушай, давай просто приедем туда, — попросил я.

— Понято! — отрапортовал Конь.

И мы поехали. Местность не была особо живописной — всё как всегда. Если приглядываться, то можно найти красоту везде, но не так, чтобы что-то прям выделялось из других городов России или пригородных территорий.

— А мы ждали, что вы с проверкой в отель ОЗЛ приедете. Нам видео вашего боя в Красноярске скинули. Жесть, конечно. Я рад, что вы сюда без меча, — Конь широко улыбнулся.

И моё лезвие коснулось его горла.

— Друг-брат-Конь, я тебя умоляю, давай тихо поедем, — произнёс я.

Естественно, я никого не хотел убивать, но раз Дядя Миша хотел такую репутацию, то её надо поддерживать.

— Не вопрос, Медоед, не вопрос! — быстро проговорил он и, когда я убрал меч, глубоко и звучно выдохнул.

А через минут десять стресс ушёл, и он снова заговорил:

— А правда, что вы с Трампом ужинали?..

«Тиммейт, Конь у нас вернувшийся? Просто такое ощущение, что его тоже облучали?» — написал я в чате.

— Да, особенность — «обнулитель», — отрапортовал Тиммейт.

«А, ну теперь понятно, почему он ничего не боится», — вздохнул я и, поставив в наушниках музыку, чтобы не слышать белый шум болтовни Коня, закрыв глаза, позволил себя везти.

КПП мы проехали с досмотром машины и документов на временное пребывание в Вороне. Мой Конь вёз меня туда, где проходила прощальная церемония. На этот раз, видимо для тех, кому нельзя в Москву тоже, и это был траурный зал городского морга.

В открытом гробу лежало тело. Гримёры постарались на славу, и голова, пусть и казалась деформированной, но всё ещё походила на Дядю Мишу при жизни. Народа тоже было много — всё в чёрном, женщины и мужчины, все спортивные, все с окантовкой волос, что выделяет чекистов от всех остальных. Один даже имел чёрную бороду, но подстриженную в барбершопе. Это был огромный широкоплечий мужик, на котором плохо смотрелся костюм — вернее, по фигуре он подходил, но только ощущалось, что человек не привык носить торжественное и траурное… Я держался в стороне, когда бородатый священник читал проповедь и начал свой христианский ритуал. Мы же на стороне добра, все тут, как без православия.

А когда каждый подходил к гробу и что-то говорил, я встал в очередь тоже, подошёл.

На войне так случается, что теряешь друзей, коллег, командиров. И я прикоснулся к руке Дяди Миши — и тут мой «Садист» взвыл. Внутри тела не было костей и суставов! Не было кровеносных сосудов, капилляров, вен и артерий, не было внутри и органов. Однако «Следопыт» точно определял тело, словно он и не сомневался, что передо мной Дядя Миша. Однако, то, что лежало в гробу, бледное и парадно одетое в синий пиджак не являлось телом, а было лишь куклой. Воск, силикон, грим — но никакой плоти и костей.