Путь рассекающего ветра. Книга вторая (СИ), стр. 41

До тропинки добрался без помех и только тут обернулся, глядя в сторону дома. И тут же вздрогнул — мастер стоял возле оградки и смотрел мне вслед. Палки не видно — руки за спиной. Лицо, как всегда, бесстрастное. Если захочет продолжить вчерашнее, я с этим ничего не смогу поделать…

Но и возвращаться по своей воле я не собирался. Поклонился на прощание и пошёл вниз, к проходу из сдвоенных скал. И только пройдя их, выдохнул. Отпустил, значит. Думается, так оно и должно быть… Но, Небо, кто этого ненормального знает?

Дорога до Внутреннего города занимала два часа, но у меня ушло чуть ли не полдня. Так что в трапезной я оказался после полудня, едва успев к закрытию. Не поскупившись, отсыпал меди за двойную порцию каши с мясом. Проглотил — не заметил. Так-то со вчерашнего утра не евши.

Теперь бы пойти отдохнуть, да нельзя. Каменные цветы в сумке совсем пропадут. Они и так уже не первой свежести — уценкой заберут, а завтра только выкинуть. Благо в это время в сдаточной мало народа — смеяться некому, и очереди нет. Заодно отчитался распорядителю Сану о выполнении поручений.

— На твоём лице и так это написано, — усмехнулся мужик.

Получив семь медяков за травы, отправился в барак досыпать и проснулся только к ужину. Поел и снова завалился, уже до самого утра. Чувствовал себя всё ещё отвратительно, но двигаться мог уже без усилий. Рафу оказался на своём месте. Глаза открыл в тот же момент, когда я заворочался.

— Ты где это пропадал, Син? — спросил он.

Рассказывать не хотелось — был уверен, что Лис меня на смех поднимет. Так, собственно, и случилось.

— Ну кто же к отшельнику по своей воле ходит? — вытирая слёзы, хохотал он.

— Пять баллов заслуг, — пробовал объясниться я.

— А потом два дня с койки не встать, — снова хохотнул он. — И поди пойми, ещё сколько потом в себя приходить будешь, чтобы за работу в полную силу взяться. Смотрю, тебе ещё легко досталось.

Тут я мог с ним не согласиться, но рассказывать, как меня сильно отделали, не стал. А то ведь и про чудесное исцеление с помощью Ци придётся делиться. Но в целом он прав — другой бы на моём месте несколько дней провалялся. Впрочем, другой и лезть бы на рожон не стал. Получил бы свою порцию тумаков и отправился отдыхать в кладовую безумного практика. И что меня дёрнуло бросить ему вызов?

— Чем сегодня собираешься заниматься? — вдруг спросил Лис.

— Как обычно. В лес по травы, — пожал я плечами.

— И на турнир ты не собирался?

Я нахмурился, отсчитывая дни. А ведь правда — сегодня первый этап турнира внутренних учеников. Зрелище должно быть необычайное! Это вам не слуги, едва кулаками машущие. И не внешние ученики, пусть и способные показать красивый бой, но всё же сражающиеся обычной сталью.

Другое дело — практики ранга Воплощения Духа. Те, кто способен выпускать Ци за пределы тела, создавать духовные техники. На первой ступени — обращать чистую Ци в оружие, а на второй и выше — подчинять стихии.

Интересно было бы на это взглянуть! Только долго…

— Двести медяков за вход, — напомнил я Лису. — Дорогое удовольствие.

— Это если у тебя нет друзей в обслуге Павильона Испытания Мастерства, — улыбался Рафу. — Иначе — двадцать.

— А оно надо снова шею подставлять? — спросил я, намекая на сомнительную законность этого.

— Ну, во-первых, я так много раз делал, — возразил делец. — А во-вторых, подставлять её будет тот, кто нас с чёрного хода пустит. Мы тут ни при чём. В худшем случае нас просто выгонят.

Задумался. День потерять и двадцать медяков отдать. С одной стороны, это цена половины порченой пилюли Потока. С другой — такое событие редкость. Да и чувствую я себя не то чтобы хорошо… Как представил, что придётся по холоду обессиленным бродить в поисках трав, так вздрогнул.

Да и кого я обманываю? Я хотел на это посмотреть!

Глава 20

В Павильон Испытания Мастерства мы заходили около полудня — с чёрного хода, через небольшие двери в торце здания, предназначенные для обслуги.

— Хватит оглядываться! — процедил Рафу. — Ты привлекаешь внимание…

— Ты же говорил, что у тебя всё схвачено? — буркнул я.

— Это не значит, что можно вести себя как вздумается, — шипел Лис. — Ты должен сойти за работника павильона…

Надо — значит, надо. Я представил, будто захожу в сдаточную. Расслабился, глядя на окружающих уставшим скучающим взглядом.

— Так-то лучше, — похвалил меня товарищ.

Пройдя открывшимся проходом, мы вышли ровно на стыке многоярусного павильона, где восседала элита секты, и галереи с лавками для простого народа. Простой народ сегодня составляли в большинстве своём не слуги секты, а внешние ученики, мастеровые да мелкие чиновники. Не всякий мог потянуть входную плату.

Зато центральный павильон в этот раз не пустовал. На нижних ярусах — обитатели Внутреннего города, кто побогаче: распорядители, держатели лавочек, винных домов и мастерских. Чуть выше — мастера секты и гости Внутреннего города: богатые купцы, аристократы, имперские чиновники. А самый верх занимали старшины четырёх стихийных павильонов. Пустовало лишь кресло патриарха.

— Пока постоим тут, а как начнётся, сможем потихоньку занять свободное место в смотровой галерее, — сказал Рафу.

Так и сделали: встали у стены, чтобы не мешать проходящим гостям, и изображали молчаливых стражей. А когда объявили о скором начале первого поединка, поспешили к лестнице, ведущей в галерею, где едва не столкнулись с шедшей вниз внутренней ученицей. Я отскочил назад и спешно поклонился.

— Прошу прощения… — я поднял глаза и осознал, с кем говорю. — Старшая Го.

Го Юйлинь — та самая красавица, что спасла меня от Ченя. Девушка, глянув на меня, сперва равнодушно кивнула, но затем в глазах её мелькнуло узнавание.

— А, молодой сердцеед! — усмехнулась она. — Как там поживает твоя возлюбленная?

Да какая, к демонам, возлюбленная? Меня накрыла волна раздражения.

— Не знаю, старшая, — процедил я. — После учёбы, считай, больше не виделись…

Сказал — и понял, что сболтнул лишнего. Вернее, тон мой был далёк от вежливого: аристократы за такое в лучшем случае бьют палками. Практик может и зашибить ненароком. Спохватившись, я хотел извиниться, но услышал звон извлекаемого клинка. Мгновение — и из-за спины девушки выскочил её долговязый слуга.

— Следи за языком, червь, — прорычал он. — Или я его вырежу.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не успел: на помощь неожиданно пришёл Рафу.

— Простите моего друга, госпожа, — Лис внезапно выступил из-за моего плеча. — Бедняга до сих пор страдает разбитым сердцем…

Я снова вспыхнул. Не помню, чтобы хоть раз обсуждал это с ним, но спорить не стал — низко склонился.

— Убери клинок, Хин, — приказала девушка. — Я сама повела себя не слишком вежливо. Будем считать, что ничего не было.

— Как скажете, госпожа… — ответил я.

— Мне больше нравилось, когда ты звал меня старшей, — примирительно улыбнулась Го.

Любезничать не хотелось, но деваться было некуда: я и так наворотил глупостей.

— Как скажете, старшая, — кивнул я и тут же добавил: — Не смеем вас больше задерживать. Турнир вот-вот начнётся.

Я шагнул в сторону, пропуская девушку, но та не спешила уходить.

— Мне он, откровенно говоря, не интересен, — вздохнула она. — Не будь необходимости поддержать брата, я бы здесь не появилась.

Кивнув на прощание, девушка прошла мимо, а мы с Рафу поспешили наверх.

— Ну ты и дурак, Син! Кто же так с аристократами разговаривает? — зашептал Лис, едва мы сели на лавку. — Жить, что ли, надоело?

— Да ляпнул не подумав, — повинился я. — Вспылил… И с чего ты взял, что Сюэ мне отказала?

— Слухами секта полнится… — начал он с улыбкой, но, увидев, что мне не до смеха, поправился: — Будто я не видел, как ты ходил смурной. Сказал бы, что ты ей не ровня, но ты ведь слушать не станешь?

Я промолчал. Нет, конечно. Скорее уж попрошу не лезть в душу.