Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 9

Голос раздался со стороны киоска — громкий, ленивый, с той самой интонацией, от которой у меня сразу зачесались кулаки.

Соколов, сука…

Он стоял, опираясь плечом о стенку «Роспечати», и разглядывал меня поверх очков — с таким выражением, будто увидел на своём ботинке что-то прилипшее. Вид у него, правда, был уже не такой глянцевый, как у ворот: рукав чёрной формы порван, на скуле — свежая ссадина. Значит, даже «Эгиде» по дороге досталось?

— Вам крупно повезло, что он вас в пропасть не завёл, — продолжил Соколов, обращаясь вроде бы ко всем, но глядя только на меня, — Рублёв у нас мастер устраивать проблемы. В «Пассаже» до сих пор стены отмывают.

— Ничего, всегда есть высококвалифицированные уборщики, которые приберутся! — крикнул ему я.

Лера, сидевшая на бордюре рядом с Артёмом, прыснула в кулак, пересеклась со мной взглядом и сделала губами беззвучное «чмок».

Я довольно улыбнулся в ответ. Похрен на Соколова, пусть болтает! Мне от его слов ни холодно ни жарко — так что я демонстративно отвернулся, не дожидаясь очередного его высказывания.

Перегруппировка заняла минут двадцать.

Медики Бюро, пришедшие с одной из групп, бегали от одного раненого к другому. Кто-то менял в артефактах сдохшие накопители на запасные, кто-то ругался на мёртвую электронику. Связь так и не появилась: ни с теми, кто остался снаружи, ни с тремя пропавшими группами.

Не дошли «Стрижи» — мелкая контора, вроде нашей. Не дошёл «Ратибор» — тяжёлая группа какой-то оборонной корпорации. И не дошли те самые угрюмые мужики в камуфляже без опознавательных знаков, которые стояли рядом с нами у ворот.

Ну, по крайней мере, артефакты и персональные аномалии вернулись к работе — уже что-то…

— Руководителей групп прошу ко мне, — произнёс зычный голос, — Остальные могут слушать с места.

На середину площади, к облезлому фонтану, вышел человек.

Высокий, очень худой, лет шестидесяти, в длинном чёрном плаще до пят. Седые волосы до плеч зачёсаны назад, на носу маленькие круглые очки, а в длинных тонких пальцах — дирижёрская палочка. Самая настоящая, белая, с пробковой рукоятью!

Он легонько постучал ею по фонарному столбу.

Я машинально скользнул в концентрацию — и обалдел. От палочки во все стороны разошлись тонкие серебристые нити с перламутровым отливом — экзомантия! Они пробежали по площади, коснулись каждого из нас, ушли в туман, к стволу, и вернулись обратно, тихонько вибрируя. Как будто он не постучал, а… прослушал всё вокруг. Как эхолот.

Ну точно! Эхолот, я слышал о таких. Звук, связь, проекции — таких резонантов как он называли «гибридами». У них был не один резонанс, а несколько — от двух и до бесконечности. И смешиваясь, они давали самые разные умения — такие, как у этого мужика, например.

— Это Мелехов, — коротко сказал Макс, проследив за моим взглядом, — Подполковник Бюро. Позывной «Дирижёр».

— Итак, господа, — Мелехов сложил руки за спиной, и его тихий голос зазвучал очень чётко по всей площади, — Связи со внешним миром нет, и в ближайшее время не будет. Поэтому до конца операции — я ваша связь. Мой голос вы будете слышать где угодно, а вот я буду слышать только руководителей групп, если они обратятся ко мне. А теперь об обстановке.

Дирижёр поднял палочку, и над площадью прямо в воздухе развернулась мерцающая серебристая схема — огромный, перекрученный, корнями вверх ствол древа. А на нём — три ярких узла.

— Как вы все наблюдали какое-то время назад, тип аномалии сменился на хаос. Класс плавает между пятым и седьмым. Почему это произошло, мы не знаем, и выяснять будем позже, — он помолчал, — Причина нас сейчас не интересует. Интересует то, за чем мы и пришли — нексусы.

Палочка указала на узлы.

— Наша задача — извлечь все три. Пока хаос не стабилизировался и не сожрал этот… пузырь, — он чуть повёл палочкой вокруг, по площади, — У нас есть на это, по моим ощущениям, часа четыре. Может, меньше.

Площадь притихла.

— «Корона», — палочка коснулась верхнего узла, среди торчащих в небо корней, — На «Моргенштерне». «Корень», — нижний, где-то у самой земли, среди зарывшихся в асфальт ветвей, — На «Вихре». «Сердце», — середина ствола, самый плотный и самый нестабильный узел — «Эгида».

— Кто бы сомневался, — пробормотал Кочегар себе под нос.

— При извлечении нексусов аномалия будет сопротивляться в активной фазе. Полагаю, что ствол начнёт выбрасывать… разное. Задача остальных пяти групп — сдерживание. Чтобы ни одна тварь не помешала извлечению.

Он начал называть группы и сектора. Я слушал вполуха, пока не прозвучало:

— ОКР-13 и «Уголёк» — западный сектор, совместно. Ваши «клиенты» — то, что полезет из нижних ветвей. По прогнозу — осколочники и скорпикорусы. Капитан Кольцова, Пётр Семёнович — на вас координация.

— Принято, — отозвалась Ира.

— И ещё, — Дирижёр повернул голову и посмотрел на меня поверх своих круглых очков, — Ваш практикант. Рублёв, верно?

Вот блин, и этот наслышан…

— Так точно, — выдавил я.

— Говорят, у вас хорошие глаза, молодой человек, — он чуть склонил голову, разглядывая меня с интересом, — Будете у своих наблюдателем на случай перемены типа аномалий и невидимости. Видите угрозу — говорите, куда бить. Сами в драку старайтесь не лезть. Ясно?

— Ясно.

— Отлично, — Дирижёр отвернулся и снова постучал палочкой по фонарю, — Пятнадцать минут на подготовку. Затем выдвигаемся на позиции. «Эгида» начинает по моему сигналу, остальные — по сигналу «Эгиды». Вопросы?

Вопросов не было.

Глава 5

До ствола от площади было метров триста по прямой (хоть и раздолбанной) улице. Дирижёр вёл нас лично, то и дело постукивая палочкой по всему, что попадалось под руку, группы рассыпались за ним веером — а я шагал и чувствовал, как всё сильнее колотится сердце.

Я был тут… Я был тут и оказался в другом мире… Там остались Даша и Влад и…

И тут всё изменилось.

Восемь месяцев назад дерево было высотой с пятиэтажку — теперь же корни, торчащие в небо, уходили так высоко, что терялись где-то в высоте медового марева. Ветви, зарывшиеся в землю, раскололи асфальт на сотни метров вокруг, и из трещин торчали стеклянные отростки толщиной с трубу теплотрассы.

Только вот всё это, в отличие от прошлого раза, выглядело… мёртвым, что-ли?

Тогда стекло ветвей переливалось изнутри, между ними плясали огоньки. А сейчас стекло было мутным, как у старой бутылки, пролежавшей в земле сто лет. Ни огонька, ни перелива — даже стеклянная трава у подножья молчала.

Наш сектор оказался с западной стороны, у самого подножья — там, где нижние ветви уходили в землю. Ира с Кочегаром тут же принялись расставлять людей: «Угольки» полукругом, Макс в центре, Егор и Настя — чуть позади, на возвышении из вздыбленного асфальта.

Меня поставили сбоку, на обломок бетонной плиты, откуда хорошо просматривался весь сектор.

— Наблюдаешь, — коротко сказала Ира, — Видишь угрозу — определяешь направление и передаёшь нам. Сам не лезешь, Рублёв, понял?

— Понял.

Она ушла, а я остался стоять и смотреть на ствол.

Ну давай, Андрей, ты же за этим сюда и шёл!

Я нырнул в концентрацию, и дерево вспыхнуло чёрно-золотым — сплошь, от корней в небе до ветвей в земле. И в нём действительно было три ярких узла: «Корона» наверху, «Корень» внизу, «Сердце» посередине.

Я перевёл взгляд на основание ствола, туда, где раньше располагался раструб, через который мы переместились… И понял, что его нет — там остался только шрам. Стекло оплавилось, сползло вниз натёками и застыло уродливыми рубцами. Ни струн, ни узлов — вообще ничего, просто мёртвая пустота.

— Тупик… — прошептал я и вышел из концентрации.

Да уж… Восемь месяцев ждал, и вот он, момент облома.

Ладно, ну а чего я ждал? Что тут будет дверь с табличкой «Выход в иной мир»?

Надо размышлять логически, Андрюха… Этот путь закрыт — точка. Но наверняка есть и другие! Главное сейчас — не дёргаться. Особенно сейчас, когда вокруг полсотни глаз, а на руке — браслет-трекер. Можно, конечно, попытаться «ощупать» этот шрам, но… Что-то мне подсказывало, что это бесполезно. Да и десятки людей вокруг, и пост свой не оставишь.