Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 10
Я заставил себя отвернуться, и в тот же миг голос Дирижёра снова прозвучал прямо у меня в ушах:
— Внимание, все на позициях. «Эгида» — начинайте вступление.
Чёрные фигурки «Эгиды» начали подъём по стволу. Лера, цепляясь когтями за стекло, легко подкидывала себя, бородач, как-то умудряющийся лезть с молотом за спиной, использовал что-то типа ледорубов, Ангелина просто намораживала себе ледяные ступени прямо на ходу. И Соколов, который поднимался легко, будто прогуливался — его чёрно-золотые хлысты вонзались в стекло, и он подтягивался на них, как на канатах.
Выше, у самой «Короны», среди корней, торчащих в небо, в воздухе висела группа «Моргенштерн», использующая реактивные ранцы. «Вихри» были где-то с другой стороны ствола…
А потом Соколов ударил.
Даже отсюда, с расстояния в метров тридцать-сорок я увидел, как два его хлыста вонзились в «Сердце» сквозь кору — и стеклянный ствол содрогнулся. По нему пробежала дрожь, асфальт под ногами качнулся, а откуда-то из глубины донёсся низкий, протяжный стон.
И из ветвей у подножья полезли твари.
— Осколочники! — заорал я, хотя их, наверное, и так все видели, — Три штуки, слева! Ещё два — на два часа!
Твари вылуплялись из стекла, как цыплята из яиц — ветка трескалась, и наружу выбиралось существо, похожее на огромного богомола, собранного из битого стекла. Острые грани, суставчатые лапы-лезвия, и всё это звенело и скрежетало при каждом движении.
— Огонь! — рявкнул Кочегар.
На этот раз «Угольки» сработали мощно — стекло тварей от жара трескалось, осколочники замирали на долю секунды, а Макс, уже перекинувшийся в волка, добивал их одним ударом лапы, и они разлетались звенящими брызгами.
— Ещё один, справа, за корнем! — крикнул я, — Егор, он в какой-то жиже, жахни по нему!
Стебли там действительно сочились какой-то мерзкой хренью. Технарь, не задавая вопросов, вскинул механическую руку, и голубая молния ударила в лужу. Осколочника тряхнуло, и он рассыпался.
Всё это продолжалось минут десять — я кричал, выглядывая противников (иногда невидимых), напарники били. Твари лезли из ветвей — осколочники, потом почерневшие фонарщики, которых гоняли Настя с Максом. Фырк, кажется, тоже отъедался рядом со мной.
Наверху «Эгида» всё глубже вгрызалась в «Сердце», ствол стонал всё громче, но сдерживание держалось.
Это даже начинало походить на нормальную, слаженную работу.
А потом что-то наверху лопнуло.
Сначала я даже не понял, что произошло — просто где-то высоко, у «Короны», полыхнуло чёрно-золотым, и голос Дирижёра в ушах вдруг сорвался:
— «Моргенштерн», назад! Назад, вы рвёте не ту…
И оборвался на полуслове.
А с неба вдруг посыпались семена — чёрные, глянцевые, размером с кулак, они сыпались с корней, торчащих вверх, шлёпались на асфальт, на ветви, и трескались.
Из каждого вылуплялось что-то вроде веретена — вытянутое, вертящееся, с тонкими режущими кромками по бокам. Оно взмывало в воздух, начинало вращаться всё быстрее и быстрее, а потом бросалось на ближайшего человека.
— Веретёнщики! — заорал кто-то в соседнем секторе, — Отходим, отхо…
Крик внезапно перешёл в вопль, и наше «сдерживание» посыпалось.
Северный сектор продержался минуты три, потом я увидел, как его группа отступает, а следом за ними из-под корней валит волна осколочников. Восточный ещё держался, но там всё полыхало. Веретёнщики визжали в воздухе, режа всё, что попадалось на пути — людей, стекло, друг друга…
У нас тоже стало жарко. Семена падали и сюда, и я уже не успевал кричать — да и смысла в этом не было, тварей стало слишком много.
— Держать линию! — голос Иры перекрыл грохот, — Не расходиться!
Один из «Угольков» не успел увернуться, и веретёнщик полоснул его по плечу. Кочегар ответил столбом огня, от которого тварь взорвалась брызгами. Клык, к моему удивлению, стоял на месте и лупил по семенам ещё в воздухе, прежде чем те успевали упасть.
Не совсем пропащий, надо же…
Хаос вокруг нас тоже начал бушевать — я видел это в концентрации. Чёрно-золотые струны, которые до этого спокойно лежали в стволе, теперь извивались, хлестали по сторонам, как оборванные электрические провода.
— Дирижёр! — кричала Ира в никуда, — Дирижёр, ответьте!
Никакого ответа — только грохот, визг, звон стекла и чей-то крик. А потом раздался другой звук, будто лопнула огромная струна — и из самой середины ствола вырвался столб золотого света.
Наверху, в этом свете, я увидел Соколова. Он висел, вцепившись в стекло одним хлыстом, а в другой руке держал что-то небольшое, светящееся, золотое.
Нексус! Этот козлина его всё-таки вытащил!
«Эгида» куда-то исчезла, а ещё через несколько минут…
Что-то глухо бумкнуло, и дерево испустило высокий, режущий звук, от которого затряслось стекло во всех ветвях и заложило уши. А все твари разом развернулись и рванули к стволу.
— Ой, — сказала Настя очень тихо, — Ой-ой-ой…
Несколько фигур — это была «Эгида»! — на всех парах спускались к земле — а затем из ствола, из корней, из ветвей полезли сотни и сотни самых разных созданий…
Вокруг начался настоящий ад — монстры накинулись на наш сектор скопом. Да так, что пришлось постоянно перемещаться, отстреливаться из духоствола, резать монстров ножом, рвать их связи…
Рухнув откуда-то с неба, Лера оказалась в пяти метрах от меня, разметав хвостом двух осколочников, и тут же выдохнула струю пламени в третьего. Бородач, упавший дальше, махнул молотом, и волна синих разрядов прошла по асфальту, вышибая из земли целую гроздь стеклянных отростков, которые начали пронзать тварей, уже каких-то совершенно новых, прямо в воздухе. Ангелина отступала спиной вперёд, оставляя за собой ледяную стену. Соколов шёл последним, отмахиваясь хлыстами от веретёнщиков, а контейнер на его поясе светился так, что было видно даже сквозь ткань.
Значит, нексус там…
Вот только за ними прямо из ствола тянулись нити!
Я видел их в концентрации — толстые, чёрно-золотые, как оборванные высоковольтные кабели.
— Ира! — заорал я, — Сверху жгуты хаоса! Они за «Эгидой» идут!
— Поняла! — отозвалась капитан, и в этот момент один жгут хлестнул по земле в метре от Макса.
Асфальт там просто исчез, а оборотень отскочил в сторону, озираясь по сторонам. Настя и Егор тут же оказались рядом, и вместе активировали что-то вроде общего щита — и его жгут хаоса пробить уже не смог.
Другой жгут полоснул по воздуху над головами «Угольков» неподалёку от нас, и двое из них рухнули на колени, хватаясь за уши. Третий…
Третий целился в Леру.
Драконидка стояла ко мне боком, всего метрах в пяти, и выжигала очередного осколочника. Жгут изогнулся над ней, как кобра, раскрыл чёрно-золотой «капюшон» из десятка мелких нитей и пошёл вниз. За секунду он преодолел разделяющее их расстояние, и мощным ударом пригвоздил Леру к разбитому асфальту.
Вокруг неё вспыхнуло пламя, но оно не причинило хаосу никакого вреда — напротив, жгуты начали стягиваться, будто намереваясь раздавить драконидку!
«Сам не лезешь»? — ага, конечно…
Я рванул вперёд раньше, чем успел подумать. Два прыжка, ещё один, и ладони сами собой загорелись. Из них вырвались иглы, чёрно-золотые, длинные, и я, не останавливаясь, ткнул ими прямо в скопление этих жгутов.
Не порвать — на это я и не надеялся. Пятый-шестой класс, меня бы самого разорвало! Но хаос во мне, в моих иглах и хаос в жгутах оказались… родственными, что ли? Будто два магнита, повёрнутые одинаковыми полюсами.
И это сработало! Толстенный «кабель» дёрнулся, как от удара током, и вильнул в сторону, мощно приложив меня, и отшвырнув назад. Перчатки задымились, обе руки до локтей онемели, а в голове зазвенело так, что на секунду я оглох.
Лера рывком вскочила в стиле кунг-фу, без рук, что-то выкрикнула, и вокруг нас полыхнул здоровенный купол пламени. Попавшие в него твари мигом сгорели, а попытавшийся атаковать кабель хаоса ударился, обжёгся, и отправился искать следующую цель.