Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 49

Так что, промучившись всю ночь, я кое как провёл обычные обряды утром, не смог даже позаниматься нормально — и плюнув на всё, после обеда просто пошёл в «Лотос». Хотелось посидеть в тишине, выпить чего-нибудь холодного и поговорить с кем-то на отвлечённые темы…

Днём в баре было почти пусто — пара студентов у окна с ноутбуками, да в углу дремал пожилой мужик над кружкой пива. Из-за стеклянной стены оранжереи тянуло влажной зеленью, а сорняки у входа, как обычно, при моём приближении торопливо втянулись в землю.

Вика стояла за стойкой и протирала стакан, глядя куда-то в стену, и даже не заметила, что я вошёл. Волосы были собраны кое-как, без обычной аккуратности, под глазами залегли тени, а сами глаза покраснели, будто она проплакала полночи.

Та-ак, это что тут произошло?..

— Привет, — сказал я, садясь на высокий стул.

Вика вздрогнула, и стакан чуть не выскользнул у неё из рук.

— О… Андрей. Привет, — она улыбнулась, но улыбка вышла такой, что лучше бы она и не улыбалась вовсе, — Тебе как обычно?

— Мне — чтобы ты рассказала, что случилось.

— Ничего не случилось. Просто не выспалась.

— Ври кому-то другому, лады?

— Я же сказала, всё нормально!

— Да? Ну тогда мне лимонад.

Я молча ждал, пока блондинка сделает напиток. Она поставила передо мной стакан, и я заметил, что руки у неё дрожат.

— Ты же знаешь, что я не отстану?

— Не лезь в душу, ладно? Это не твоё дело. Правда.

Она произнесла это мягко, и я вдруг почувствовал, как по коже пробежало тёплое, обволакивающее чувство…

Я поставил стакан на стойку.

— Не надо на мне свой резонанс пробовать, Вик.

Она замерла — и тёплая волна схлынула, как будто её и не было.

— Прости, — тихо сказала суккуб, — Я… Это само получилось. Извини.

М-да… Значит, всё совсем плохо — Вика никогда не давила на меня своим даром. Ни разу!

Я посмотрел на дальний конец стойки — где в последние недели сидели трое в кожанках. Сейчас там было пусто, но я почему-то был уверен, что дело в них.

— Это из-за тех троих в кожанках? — спросил я, — Которые ходят сюда как к себе домой?

Вика побледнела, посмотрела на меня, потом на дверь, потом снова на меня.

А потом её прорвало.

— Да, — выдохнула она, — Да, из-за них.

Она обошла стойку, села на соседний стул и обхватила себя руками.

— Я с ними работаю. Не спрашивай, кем, ладно? Просто… работаю. Иногда передаю что-то, иногда храню. Ничего такого, за что тебе пришлось бы меня сдавать, — она криво усмехнулась, — Ну, почти ничего.

— Я и не собирался.

— Короче… Месяц назад они оставили мне коробку. Небольшую, вот такую, — она показала руками что-то размером с коробку от обуви, — Запечатанную. Сказали — пусть полежит, заберём перед фестивалем. Я положила её в сейф в подсобке. Там надёжно, там я и деньги держу, и… всякое.

Она сглотнула.

— А позавчера я открыла сейф, а коробки нет. Замок целый, камеры ничего не записали — вообще, ни единого кадра, будто никто и не заходил! Деньги на месте, всё остальное на месте. Пропала только коробка.

— И они тебе не поверили?

— Не поверили. Пришли вчера, выслушали очень спокойно — а потом сказали, что коробку я должна вернуть к началу фестиваля. Или заплатить за неё. Только сумму назвали такую, что мне за десять лет в этом баре не заработать.

— А если нет?

Вика долго молчала.

— Сказали: «Бар закроем, а тебя закопаем»… — тихо проговорила блондинка, — Знаешь, Андрей, я с ними давно. И я знаю, что они не шутят.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается злость.

— В полицию ты, конечно, не пойдёшь?

— С чем? — она горько рассмеялась, — «Здравствуйте, у меня украли контрабанду, которую я хранила для людей, о которых ничего не могу вам рассказать»? Меня посадят раньше, чем я договорю. А они достанут и в изоляторе. Поверь мне, достанут.

Она отвернулась и зло вытерла глаза ладонью.

— Не надо было мне тебе это рассказывать. Ты-то тут вообще ни при чём.

Ни при чём…

Я вспомнил, как Вика подсказывала мне про чаты управдомов, когда у меня не было ни одного заказа. Как свела с Ведьмой. Как предупредила про конкурентов, а я, дурак, отмахнулся. Как в первую ночь после «Трубы» забрала меня к себе.

То, что я испытывал к ней, не было любовью, наверное. Но это и не было «ни при чём».

Я допил лимонад и поставил пустой стакан на стойку.

— Покажи-ка мне сейф, дорогая.

— Зачем?

— Ты что, забыла? Я же Ищейка — у меня нюх на такие вещи!

Сейф стоял в подсобке за баром, между ящиками с бутылками и стеллажом с пачками салфеток. Серый, стальной, с кодовым замком и ручкой-штурвалом, вмурованный прямо в стену.

— Открывай, — велел я.

Вика набрала код — внутри было ровно то, что она описывала: пачки денег, перетянутые резинками, какие-то бумаги, пара бархатных мешочков. И пустое место на нижней полке, где явно что-то стояло.

Я закрыл глаза и скользнул в концентрацию.

Подсобка вмиг стала прозрачной. Сейф, ящики, стены — всё ушло в серую полутьму, а вместо них проступили струны. Пара слабых артефактов в бархатных мешочках, кольцо у Вики на пальце…

И зелень.

Весь бар был пронизан тонкими зелёными нитями — они тянулись из оранжереи сквозь стены, пол и потолок, вились по полкам, оплетали ящики, висели в воздухе, как пыль в солнечном луче.

Зелёные нити были везде — кроме одного места.

От нижней полки сейфа тянулась полоса, где их не было! Ровная, чистая, шириной с ладонь. Она выходила из сейфа, огибала стеллаж и уходила к двери чёрного хода. Будто кто-то пронёс через подсобку невидимую вещь, и фон просто расступился перед ней, как вода перед носом лодки, а потом так и не сомкнулся до конца.

Я открыл глаза.

— Что? — тут же спросила Вика, — Ты что-то видишь?

— Нет, — сказал я, — В том-то и дело.

Она непонимающе нахмурилась, а я вдруг вспомнил высотку с аномальным лифтом. Ни одной аномальной струны там, где они точно должны быть. «Слишком чисто» — думал я тогда. И ничего не понял, пока Макс не взял след носом.

Коробку я не видел. Но видел, где её нет!

— Коробку кто-то вынес через чёрный ход, — сказал я, — И след ещё держится.

— Ты серьёзно это видишь⁈ И… Ты можешь понять, куда её унесли?

— Попробую.

Сначала я сгонял до общаги и собрал всё необходимое, а потом прогулялся до ближайшего двора.

«Копейка» стояла на своём обычном месте, под старым тополем. Когда я подошёл, у неё сами собой мигнули фары, а из приоткрытого окна донеслось хриплое, с треском:

— … говорит Москва! Московское время — один час…

— Привет, — сказал я, — Покатаемся?

Двигатель радостно чихнул и завёлся.

Прав у меня ещё не было — до экзамена оставалось около месяца. И если меня остановит патруль, «копейка» без документов и практикант Бюро без прав за её рулём станут отличным поводом для ещё одного рапорта. Но идти пешком хрен знает на какое расстояние (сомневаюсь, что воры передвигались на своих двоих, судя по тому, что след выводил на шоссе) — сомнительная идея. У Вики машины не было, как и прав для каршеринга, а нанимать такси для такого дела…

А вот «копейка» однажды уже гоняла бандитов по Котельникам, если что — так что и защитить сможет!

Я сел за руль — над пассажирским сиденьем тут же раздражённо фыркнули, и в воздухе сложились кривые буквы:

«ОПЯТЬ ЭТА ЖИСТЯНКА»

— Будешь ворчать — пойдёшь пешком, — пригрозил я.

Фырк обиженно засопел и демонстративно улёгся на заднее сиденье — оно аж продавилось чуть чуть. Радио ответило лисо-коту чем-то вроде издевательского «…а теперь — минута смеха…».

От «Лотоса» я ехал медленно, держась в концентрации. Это было тяжело: вести машину и смотреть сквозь лобовое стекло на город, ставшим почти прозрачным. Но фон из тысяч мелких аномалий — тостеров, ламп, звонков, чьих-то артефактных колец, мобил, самих авто, и всего прочего, что пронизывало город — висел над улицами ровной мерцающей дымкой.