Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 50
Через которую тянулась полоса пустоты — узкая, чёткая, как след от пальца на запотевшем стекле. Она вышла из переулка за баром, пересекла Николоямскую, нырнула во дворы. Пару раз я терял её на широких проспектах, где фон был слабее, и останавливался, прочёсывая взглядом улицу. Один раз нашёл след только потому, что Фырк вдруг сам высунулся в окно и уставился в нужную сторону.
«ТАМ ДЫРКА» — сообщил он.
— Спасибо, — пробормотал я, сворачивая.
«КОЛБАСА ПОТОМ»
— Мне тебе завод колбасный проще уже купить, дешевле выйдет…
След повернул на восток, к Яузе, перешёл по мосту, потянулся вдоль набережной, и где-то через полчаса я понял, куда он ведёт. Ещё до того, как увидел знакомые дома.
Лефортово, улица Красноказарменная.
Ну-ну…
Полоса пустоты привела к гаражному кооперативу за жилыми домами, к длинному ряду кирпичных боксов. Я оставил «копейку» за углом — она недовольно буркнула что-то типа «…соблюдайте осторожность…» — и дальше пошёл пешком.
У предпоследнего бокса горел свет. Ворота были приоткрыты, изнутри доносилось радио и голоса. А посреди гаража, видимая в концентрации, зияла дыра — маленькая, размером с обувную коробку.
Я потянул на себя ручку двери, вмонтированной в ворота — она оказалась не заперта.
Внутри, на креслах-мешках, сидели трое — уже знакомых мне типов. Рыжий, теперь с новой битой и без всякого амулета на груди. Коренастый, потягивающий пиво. И бритый здоровяк, у которого левая рука висела на перевязи, а плечо под футболкой было замотано бинтом. На верстаке между ними стояла коробка — картонная, обмотанная скотчем, с бумажной печатью сбоку.
Все трое повернулись ко мне.
— Опа! — медленно произнёс рыжий.
— Добрый день, ушлёпки, — ответил я, — Проясним ситуацию сразу — вы взяли чужое. Отдайте — и жопы останутся целыми.
Повисла короткая тишина. А потом здоровяк побагровел так, что я испугался, как бы его не хватил удар.
— Ты… — прохрипел он, поднимаясь, — Ты, сука…
— Ага, я. Как плечо? Помнишь, что я тебе обещал в прошлую встречу?
Это, кажется, было лишнее… Здоровяк вскочил с кресла, рыжий поудобнее перехватил биту, а коренастый тоже встал и выставил вперёд руки — его телекинез работал и без цепи.
Которая, кстати, была у меня. Я вытащил её из хранилища-перстня ещё в машине и всю дорогу держал на запястье. И руна «Сдвига» висела на ней с того момента, как я покинул «копейку».
Рыжий выучил урок — не стал замахиваться, как в прошлый раз, а держал биту низко и далеко, так, чтобы я не мог дотянуться до неё иглами, и заходил сбоку. Здоровяк же пёр напролом. А коренастый, судя по всему, потянулся телекинезом к железкам на стеллаже…
Я не стал ждать, и швырнул проекцию цепи.
Не в людей — после того случая я хорошо запомнил, что бывает, когда предмет появляется внутри человека. Проекция упала на бетон прямо под ноги коренастому, между его ботинками, и я дёрнул поводок.
Цепь исчезла с моего запястья и возникла вокруг щиколоток коренастого. Он шагнул, споткнулся и рухнул вперёд, прямо на здоровяка.
Вот такое вот возвращение к законному владельцу…
Здоровяк устоял, но на секунду замешкался, и мне этого хватило. Я поднырнул под его здоровую руку и с размаху врезал кулаком в замотанное плечо. Он взвыл и осел на колени — и я тут же добавил ногой ему в лицо, опрокидывая назад.
Пол качнулся — откат от «Сдвига» догнал меня, как обычно, на пару секунд позже… Рыжий этим воспользовался и ткнул в меня битой, как копьём.
Перчатки хаоса вспыхнули — я всё-таки перехватил биту за конец, иглы сами вошли в её струны, и я рванул весь заряд, выпуская его в бетонный пол.
Бита хрустнула и погасла. Рыжий ошарашенно уставился на мёртвую деревяшку у себя в руках. А пока он смотрел, я ударил его в челюсть — с размаху, хорошенько прицелившись…
Через секунду в гараже на ногах остался только я.
Коренастый пытался выпутаться из цепи (идиот, вместо того, чтобы атаковать меня!). Рыжий валялся на полу и стонал, держась за подбородок. Здоровяк, бледный и мокрый, баюкал плечо.
— Тебе одной трапеции мало было? — спросил я его.
Он промолчал.
Я подошёл к верстаку и взял коробку. Она оказалась тяжелее, чем выглядела, и неприятно холодной, будто её только что вынули из холодильника. В концентрации на её месте у меня в руках была пустота. Странное ощущение: держишь вещь, которой для твоих глаз не существует.
— Кто вам её заказал? — спросил я.
Тишина.
— Кто вам сказал, где она лежит?
Рыжий отвёл глаза. Коренастый уставился в пол. А здоровяк посмотрел в сторону ворот.
Я постоял ещё немного и вздохнул. Можно было, наверное, надавить на них… Только пытать людей я не умел, да и не хотел этому учиться. А просто так эти трое явно не скажут.
— Пацаны, я вас уже предупреждал в прошлый раз. Повторяю ещё, потому что в этот раз пришёл сам — попадётесь мне на пути, и считайте, что покойники.
Подцепив «сдвигом» цепь, я забрал её и вышел из гаража.
Обратно ехал медленно. Коробка лежала на пассажирском сиденье, и Фырк, забыв про обиду, перебрался вперёд и обнюхивал её со всех сторон.
«ЧТО ТАМ?»
— Не знаю.
«АТКРОЙ»
Я и сам хотел. Очень! Коробка была заклеена обычным скотчем, с бумажной печатью без надписей. Пять секунд работы ножом — и я узнаю, что там.
И узнаю то, чего мне, скорее всего, знать не стоит. А ещё это может хреново отразиться на Вике — вряд ли те в кожанках обрадуются, если заметят, что в их контрабанде копались.
С другой стороны… Коробку же могли вскрыть те, кто её урал, верно?
Остановившись на парковке ближайшей заправки, я всё таки взрезал скотч, открыл коробку…
И чертыхнулся — внутри лежал запаянный металлический ящичек. Без петель, ручки, скважины, и даже крышки… Уже его открыть я даже и пытаться не стал — это точно ничем хорошим не закончится…
Метнувшись на магазинчик заправки, я купил скотч, замотал коробку обратно и поехал дальше.
По дороге подумал и о звонке в Бюро. Зверева, наверное, очень заинтересовалась бы вещью, невидимой для приборов — но тогда Вика окажется в изоляторе.
Нет.
Короче, в «Лотос» я приехал в начале четвёртого. Вика ждала за барной стойкой, и увидев у меня в руках коробку, она ахнула, прижала ладони ко рту и разревелась.
— Андрей… Господи, Андрей…
Она обняла меня так, что затрещали рёбра, и долго не отпускала. Потом отстранилась, вытерла лицо и полезла в карман.
— Сколько? Скажи, сколько, я…
— Нисколько, — сказал я, — Брось, Вик.
— Но…
— Хватит, дурёха!
Она посмотрела на меня так, что я на секунду я даже пожалел, что отказался. Не от денег — но сочтёмся позже, когда её состояние будет не таким разбитым.
А потом я сел в «копейку», и пока ехал до общаги, никак не мог отделаться от неприятного чувства.
Всё сложилось как-то слишком гладко… След, который тянулся через полгорода и ни разу не оборвался. Трое мелких «чистильщиков», которые держат у себя вещь, явно им не по зубам. Камеры, которые ничего не записали — и это при налётчиках, не способных даже мне противостоять…
Слишком, слишком просто всё вышло… И это мне охренеть как не нравилось…
Вика. Ночь того же дня.
Серый седан стоял в тихом переулке за Таганкой, в тени разросшихся лип. Вика сидела на пассажирском сиденье, приоткрыв окно, и спокойно курила.
Руки у неё не дрожали, глаза не были красными, а волосы лежали ровно и аккуратно, как и положено.
Широколицый водитель держал коробку на коленях. Он аккуратно провёл ногтем по бумажной печати на боку, проверяя, цела ли она. Печать была цела.
— Даже не заглянул? — спросил он.
— Заглянул, конечно. Просто потом всё заклеил. Но копаться дальше не стал, я же говорила, — Вика выпустила дым в окно, — Он хоть и любопытный, но осторожный.
— И в Бюро не позвонил.
— Ты и сам знаешь, что нет.
Водитель кивнул, затем приоткрыл крышку. Внутри, в гнезде из мягкого серого поролона, лежала металлическая коробка.