Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 47
«Страховку» он собирал всего три дня. В следующее погружение я увидел её сразу, едва поднялся над капсулой: тонкую сиреневую нить, которая тянулась от кристалла в изголовье прямо ко мне. Точнее, к тому, что было вместо меня.
— Это якорь, — объяснил Дмитрий перед сеансом, — Пока он цел, ты привязан к телу. Почувствуешь, что начинаешь… расплываться — дёргай. Кристалл вытянет тебя обратно быстрее, чем я успею нажать кнопку.
Короче говоря… На четвёртое погружение я коснулся «маяка».
Меня рвануло сквозь Пелену так резко, что я даже не успел испугаться. Изумрудный свет долины пропал, вокруг сомкнулась темнота. И холод — тот же, что я чувствовал раньше, только теперь он был везде!
И он не то, чтобы морозил — скорее, «стирал». Я перестал понимать, где кончаюсь я и начинается всё остальное, и с каким-то тупым спокойствием отметил, что это, наверное, и есть растворение…
Надо ли говорить, что я чуть не обделался от страха в этот момент, и дёрнул якорь?
Слава богу, он сработал — открыл глаза я всё-таки в капсуле. И ощущения были не самыми приятными — пальцы рук, например, не гнулись примерно полчаса, будто я долго держал их в снегу.
— Сорок секунд, — сказал Дмитрий, глядя на монитор, — Неплохо! В следующий раз попробуй смотреть, а не тонуть.
— Очень смешно!
— Я серьёзно. Не растворяйся в Пустоте — просто… Держись за маяк, как за поручень, ладно? Он ведь куда-то ведёт.
В пятый раз я так и сделал.
Схватился за маяк, позволил ему утянуть себя за Пелену и вцепился в него изо всех сил! Холод навалился сразу, но струна под «пальцами» была твёрдой, настоящей, и я держал её так, как только мог.
И смотрел.
Вскоре оказалось, что темнота вокруг была не пустой — далеко, на самом краю того, что я мог разглядеть, висели огни. Пузыри! Е-маё, да это же другие аномалии, каждая в своей мутной плёнке, и все они плыли в Пустоте!
И, кажется, от каждого такого пузыря тянулись «маяки»…
Они выходили из Пелены и тянулись в одну сторону — туда, где в глубине Пустоты едва заметно тлел рыжий отсвет.
Получается, пузыри пространственных аномалий не касались того мира Пеленой, как думал отец Дмитрия — они тянулись к нему этими каналами!
Я почувствовал, как начинаю расплываться, и снова дёрнул якорь…
Перед тем как рискнуть и пройти путешествие по каналу до конца, мы потратили ещё неделю.
Некрос притащил откуда-то новый кристалл, в пять раз больше предыдущего, несколько дней устанавливал его и калибровал (чтобы якорь тянулся дальше), и два сеанса подряд заставлял меня просто нырять за Пелену, цепляться за маяк и возвращаться. Туда и обратно, как можно дальше — пока я не перестал «расплываться» уже на десятой секунде своего путешествия.
— Хочу, чтобы для тебя это было как ходить по лестнице, — объяснил Дмитрий, — Потому что в канале у тебя не будет времени думать.
В третий раз я не стал возвращаться — да и не пришлось, потому что маяк утянул меня за Пелену, протащил немного по каналу, у будто затянул внутрь!
Успели ли я испугаться? О да, ещё как! В голове крутились только две мысли. И если первая была приятной — о том, что я попаду, наконец, куда стремлюсь — то вторая заставляла моё сознание буквально вопить от ужаса.
Смогу ли я вернуться? И если нет — через сколько секунд моё сознание и разум просто распылятся в бесконечности космоса (или через что я путешествовал?)?
Внутри канала, кстати, было тесно и светло. Холод Пустоты остался где-то снаружи, а меня несло вперёд так быстро, что светящиеся нити вокруг слились в сплошную трубу. Я не управлял ничем — просто нёсся, как вода по канализации.
Ну, или не вода…
Да блин, о чём я только думаю⁈
В какой-то момент очень знакомо засосало под ложечкой, которой у меня сейчас не было, и я ощутил сладковатый запах жжёного сахара.
А потом канал кончился, и меня буквально «выплюнуло» в свет, ударивший по зрению.
Когда он чуть прояснился, я увидел два солнца — огромное рыжее и маленькое белое. Облака внизу, острова…
Я висел в воздухе, а вокруг меня медленно поворачивалось чёрное кольцо. То самое, которое я видел с террасы восемь месяцев назад! Только теперь я был… Внутри него⁈
Оглядевшись, я увидел, что пространство в кольце дрожало… Это что, типа искусственной двери в Пустоту?
В этот момент раздался шум, и из ряби за моей спиной вынырнул длинный, серебристый корабль, и…
Прошёл сквозь меня!!!
На несколько мгновений я увидел его изнутри — переборки, кресла, чьи-то силуэты в иллюминаторах. А потом он полетел дальше, а меня даже не качнуло.
Охренеть… Закурить бы сейчас…
Над кольцом висел светящийся буй, и из него раздавался голос — ровный, мелодичный, на языке, который я никогда не слышал.
Я автоматом потянулся к руне «Перевода», не очень понимая, сработает ли она без тела.
Сработала! Стоило только коснуться её, как над буем поползли кривые золотистые буквы — ещё хуже, чем у Фырка, кстати:
«ВРАТА АТКРЫТЫ. КАРИДОР ТРИ. ВЕНЕЦ ПРИВЕТСТВУЕТ ВАС!»
Венец?
Так это место называется?..
Я рванул вниз, к островам. Полёт тут был не такой, как в аномалии — вязкий и тяжёлый, будто приходилось плыть против течения. Но я всё же двигался! Снизу проносились мосты, башни, сады, и я увидел город, который в прошлый раз тоже видел с террасы: улицы, лотки, балконы, развешанное бельё. Какие-то мелкие летающие посудины сновали между островами, будто машины на Садовом! Из одного на меня — точнее, сквозь меня — посмотрел здоровенный мохнатый пилот с четырьмя руками.
Охренеть, просто охренеть…
Я полетел дальше, и на краю ближнего острова заметил огромную голограмму: летающие кораблики, несущиеся сквозь кольца из света, и толпа разных человекоподобных существ на мостах. Голограмма орала так, что даже без перевода было понятно — это точно реклама.
Буквы перевода появились, стоило снова коснуться «Перевода»:
«БАЛЬШОЙ КРУГ ВЕНЦА! САМАЯ БЫСТРАЯ НОЧЬ СЕЗОНА! СТАВКИ ПРИНИМАЮТСЯ!»
Я завис перед этой голограммой, пытаясь запомнить хоть что-то — номера, лица, названия. Всё это было… Невероятно! Я действительно находился в другом мире! В виде, сука, бестелесного духа!
Сколько раз я уже повторил «охренеть»? Кажется, недостаточно…
А потом меня будто молнией ударило. Что я делаю⁈ Где-то тут, может быть, совсем рядом, лежали в капсулах Даша и Влад! Если бы я только знал, куда лететь…
И стоило только подумать об этом, как этот мир начал меня выталкивать…
Я почувствовал это всей проекцией сразу — будто воздух вокруг стал плотнее и упёрся в меня со всех сторон. «Каждым вздохом ты нарушаешь равновесие» — сказал мне когда-то тот чел… То создание, в золотом одеянии. Но ведь сейчас у меня не было ни вздохов, ни тела — а мир всё равно чувствовал, что я здесь лишний?
Проклятье!
Острова поплыли вниз. Хотя нет — это меня потянуло вверх и назад, обратно к кольцу, к каналу. Я рванулся в сторону, вцепился взглядом в голограмму, в мосты, в рыжее солнце…
Венец смазался в одну светящуюся полосу — и я открыл глаза в гараже, в капсуле…
Некрос, как обычно, нависал над капсулой — но глаза над его маской были такими, каких я ещё не видел.
— Ну? — спросил он. Не «как ты себя чувствуешь», не «сколько пальцев». Просто: «- Ну⁈»
— Я был там, — хрипло ответил я, — Был, сука… Невероятно…
И я рассказал всё — про канал, про кольцо, про корабль, который прошёл сквозь меня. Про буй и слово «Венец». Про острова, летающие кораблики, четырёхрукого пилота и голограмму с гонкой. Про то, как мир начал выталкивать меня.
Не рассказал я только одного — что видел всё это не впервые. Это по-прежнему оставалось моим.
Дмитрий слушал молча. Не записывал, не перебивал, не бросался к мониторам. Просто стоял, опираясь ладонями о край капсулы, и смотрел на меня. А когда я закончил, медленно выпрямился, отошёл к столу и сел на стул.
— Венец, — повторил он тихо, будто пробовал слово на вкус, — Любопытно…