Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 44
Рамка загудела и гудела заметно дольше, чем в прошлые разы. Шмелёв посмотрел на экран, нахмурился, поправил очки и посмотрел ещё раз.
— Дмитрий Олегович, — позвал он, — Взгляните, пожалуйста.
Некрос, всё это время подпиравший стену у входа, неторопливо подошёл, глянул в планшет через плечо следователя, и глаза над маской весело сощурились.
— Ну надо же, — протянул он, — Поздравляю, Рублёв. Второй класс!
Шмелёв повернулся ко мне.
— Чем вы объясните такой прирост?
— Наверное, сразу несколькими вещами, — пожал я плечами, — На первой аттестации вы сами говорили, что в «Пассаже» со мной что-то произошло. Может быть, я тогда частично поглотил то нестабильное ядро… Потом была экспедиция в Хамовники. Ну и… Если честно, думаю, что главная причина в том, что я купил универсальный нексус.
— Купили универсальный нексус? — повторил Шмелёв таким тоном, будто я признался, что приобрёл ядерную боеголовку, — И где же?
Так, надеюсь, копать глубоко он не станет…
— По объявлению в одном из каналов «Кваса». Нексус был первого класса, слабенький, за двадцать пять тысяч. Мне сказали, что для перехода с первого на второй ничего особенного и не нужно.
— Документы о происхождении нексуса у вас сохранились? Чек, договор?
— Какой чек? — искренне удивился я, — С рук же покупал. Платил наличкой отдал, продавец даже не представился.
Шмелёв поджал губы и долго что-то печатал.
— Покупка нелицензированных нексусов до третьего класса включительно не запрещена, — наконец, сухо проговорил он, — Но я настоятельно рекомендую вам, Андрей, в дальнейшем сохранять документы. Особенно учитывая ваш… статус.
— Степан, да не дави ты на пацана, — лениво вставил Дмитрий Олегович, — Сам что ли никогда не пытался немного обойти правила? У Рублёва была экспедиция в аномалию в Хамовниках, после которой до сих пор не найдены три группы, а пять понесли потери. Он там людей спас, между прочим. Меня бы больше удивило, если бы Рублёв не постарался вырасти после такого.
Шмелёв слегка покраснел, но только махнул рукой.
А я улыбнулся некросу — он меня явно в своих целях прикрыл, но это было очень кстати.
Что касается практической части — поначалу всё шло как по маслу. Перекачка энергии, удержание, и прочая мелочь работала отлично. «Иглы» из ладоней выросли до семидесяти восьми сантиметров. Коэффициент тонкого контроля — плюс двенадцать процентов.
Но вот дальнейшие тесты пришлось чуть скорректировать — Дмитрий для начала попросил рассказать меня об открывшихся способностях, а затем и продемонстрировать их.
Врать я не стал — незачем было, да и рано или поздно это и так бы узнали. Так что после короткой беседы, тесты скорректировали.
Первым был «Перевод».
Тут я немного переживал — как проверить то, что вижу только я? Но Дмитрий Олегович, наш афро-русский некрос, несмотря на своё мёртвое состояние, очевидно обладал очень живым умом. Он ненадолго вышел в коридор и вернулся с небольшим стеклянным контейнером — внутри копошился серый комок размером с кулак, похожий на клубок пыли с двумя блестящими бусинками глаз
— Шуршун, — представил его некрос, — Разумная аномалия первого класса, наглядное пособие для студентов. Сообразительный, как трёхлетний ребёнок, и такой же вредный.
Он отвернулся, что-то написал на листке бумаги и показал листок шуршуну, держа его так, чтобы ни я, ни Шмелёв не видели, а затем повернулся ко мне.
— Спроси у него, что тут написано.
Я сосредоточился на руне, Шуршун зашуршал громче, и над контейнером поползли кривые золотистые буквы:
«МЁРТВЫЙ ВАНЯЕТ ШИПРОМ»
Я закашлялся, чтобы не заржать.
— Что там? — нетерпеливо спросил Шмелёв.
— Он… высказывается про одеколон… Дмитрия Олеговича, — честно ответил я.
Глаза над маской некроса сощурились. Буквы тем временем рассыпались, и на их месте сложились новые:
«ВАРОНЕЖ. ДАЙ ПОЕСТЬ»
— Воронеж. Просит есть.
Дмитрий Олегович молча развернул листок. Там аккуратным почерком было выведено: «ВОРОНЕЖ».
— Про еду — это он всегда, — хмыкнул некрос, — А про одеколон пусть впишут в протокол отдельной строкой. Буду жаловаться на клевету.
Шмелёв посмотрел на листок, потом на меня, потом на шуршуна. И что-то очень долго печатал.
Потом меня попросили продемонстрировать «Сдвиг».
Тест проходил просто — стандартный артефактный накопитель размером с пивную банку отнесли к дальней стене, метров на семь. Я подцепил иглами руну «сдвига», кинул её в артефакт, и от него ко мне протянулся поводок. Взмах — полупрозрачная проекция легла мне в ладонь. Рывок.
Накопитель исчез со стола и оказался у меня в руке.
В камере стало очень тихо.
— Это… телепортация? — Шмелёв так резко снял очки, что чуть не уронил их, — У хаосита второго класса?
— Только артефакты, — поспешил уточнить я, — Обычные предметы руна не держит. И не работает дальше десяти метров. К тому же, после почти каждого раза меня чуть ведёт, а если что-то тяжёлое пытаюсь переместить, то кровь из носа идёт и голова болит.
— Всё равно впечатляет.
Когда мы всё закончили, Шмелёв вписал в протокол очередное «отлично», куда-то сходил и, вернувшись минут через десять, протянул мне через стол маленькую коробочку.
Внутри неё лежал новый значок — такой же серебристый, как старый, только под надписью «Практикант» теперь стояла римская двойка.
— Поздравляю, Рублёв, — Шмелёв даже чуть улыбнулся, — Третья аттестация на «отлично» — стыдно признаваться, но от вас я такого не ожидал. Рад, что ошибался. Теперь вы официально резонант второго класса. И старый значок сдайте, пожалуйста.
Ну я и сдал.
В лифте я крутил новый значок в пальцах и думал, что проскочил — сейчас проскочил. А вот дальше будет сложнее…
Сейчас я в самом низу — резонант первого класса, который подрос до второго, никому не интересен: универсальные нексусы для этого действительно продаются много где, разве что стоят так, что босяк из детдома их себе позволить не может. Но тут сыграло свою роль и то, что про мою подработку, очевидно, знали…
Но следующий шаг, на третий класс, стоит уже дохренища — сотни тысяч. При моей зарплате в двадцать пять косарей такая покупка (или её видимость) точно станет поводом для проверки. Кто продал, откуда деньги, почему нет документов? А если ещё и выяснится, что нексус был не универсальный, а хаос, да ещё и из рук очень странного подпольного торговца…
Нет, в следующий раз объяснение в стиле «купил у мужика из Кваса» не прокатит.
Значит, нужно что-то придумать заранее. Или всё-таки попытаться выбить законную квоту, которую мне через Глебова уже один раз зарубили. Или заработать большую сумму с понятным происхождением. Или…
Двери лифта разъехались, и я сунул значок в карман. Ладно, похрен — об этом я подумаю потом. А сейчас надо просто порадоваться, что всё идёт гладко!
Вернувшись в общагу, я рухнул на кровать прямо в одежде и понял, что сегодня встать уже не смогу.
Я честно попытался посчитать, когда последний раз нормально отдыхал — но не вышло. С утра офис ОКР-13, где после «Лифта» на нас свалилась гора отчётов: Бюро требовало расписать каждую минуту, проведённую внутри, и каждый раз возвращало бумаги с пометкой «уточнить». Вечером заказы из «Струны» — два-три выезда, если повезёт, и четыре, если не повезёт. Ночью методички и учебники по резонансам, потому что к аттестации надо было готовиться, да и вообще, надо было подтягивать уровень. Между всем этим — полигон, тренировки со своими способностями.
А ещё автошкола.
Теперь же три вечера в неделю я сидел в душном классе на Новослободской и слушал, как пожилой инструктор с прокуренными усами рассказывает про знаки приоритета. По выходным меня возили по Савёловскому району на учебной «Весте» с двумя комплектами педалей. Инструктор по вождению, Геннадий Палыч, после первого же занятия подозрительно на меня покосился:
— Ты раньше водил, что ли?