Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 43

Прямо на чью-то террасу — в огромный декоративный фонтан с мраморной статуей посередине — высоким бородатым мужчиной в длинном плаще, с поднятой к небу рукой.

ХРЯСЬ!

Серебристый скиф снёс статуе голову, врезался носом в чашу фонтана, и сверху на него обрушился водяной каскад. Мраморная голова, кувыркаясь, отлетела в сторону и с громким «бульк» исчезла в соседнем пруду.

Я развернула «Шмеля» и медленно подлетела ближе, зависнув над террасой.

Даррен сидел в кабине, мокрый с головы до ног, и тупо смотрел перед собой. Идеальная причёска растрепалась, на лбу набухала здоровенная шишка. Нос «ларгау» был смят в гармошку, правый стабилизатор оторван, левый торчал под странным углом, а из-под металла местами валил пар.

— Эй, — позвала я в рацию, — Ты живой?

Даррен медленно поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо прямо на глазах наливалось красным.

— Ты… — прохрипел он, — Ты…

— Я, — согласилась я, — Ну, хорошо, что ты жив!

В этот момент рядом, прямо на лужайку, мягко опустился второй «ларгау». Лисса откинула колпак, посмотрела на брата, на фонтан, на обезглавленную статую, а потом — на меня. И на её холодном лице я вдруг увидела что-то, очень похожее на сдержанное уважение.

— Это был наш прапрадед, — сказала она, кивнув на статую, — Основатель дома.

— Ой! — только и произнесла я.

На террасу особняка вышел кто-то высокий, сухой, с серой каменной кожей — и я узнала дворецкого, которому месяц назад отдавала птенца лунного певуна! Он посмотрел на фонтан, на статую без головы, на Даррена в смятом скифе. А потом поднял взгляд на меня, висящую над террасой в своём жёлтом «Шмеле».

Узнал — я видела, что он меня узнал!

— Молодой господин, — ровно произнёс дворецкий, — Ваш отец будет недоволен.

— Это она! — заорал Даррен, тыкая в меня пальцем, — Это всё она! Она меня подрезала!

— Я просто под мостом пролетела! — возразила я, откинув колпак — А ты за мной полез. Я тебя не звала!

Где-то вдали, над краем Сада, вспыхнул синий огонёк. Патрульный дрон, чтоб его!

— Ладно, мне пора, — крикнула я, захлопывая колпак, — Удачи с ремонтом! Увидимся на Круге!

— Я тебя размажу, слышишь⁈ — донеслось мне вслед, — Размажу, корыто!

Я уже не слушала — развернула и бросила «Шмеля» вниз, к лианам, нырнула под край Верхнего Сада и ушла в темноту, прежде чем дрон успел считать мой номер.

И всю дорогу до Лёгкого Причала хохотала так, что у меня болел живот.

Работу курьера, само собой, никто не отменял.

Днём я по-прежнему носилась по всему Венцу с посылками, а Харвин по-прежнему грозил лишить меня премии. Правда, теперь он ворчал меньше — видимо, кто-то из диспетчеров на соседней смене показал ему мою регистрацию на Большой Круг, и с тех пор старый хрыч смотрел на меня с каким-то странным выражением. Не то с жалостью, не то с гордостью — я так и не поняла.

— Сорок третья, — сказал он как-то утром в наушнике, — У меня для тебя заказ в Лечебницу на Белом Шпиле. Медицинский груз. Хрупкий, срочный, с подтверждением получателя.

— Насколько срочный?

— Достаточно, чтобы ты могла снова срезать через Иглы. Но ты же этого не сделаешь, правда?

— Конечно нет, — соврала я.

— Вот и умница.

Через Иглы я, конечно, не полетела — по чистой случайности, оттуда как раз выруливали две баржи. Пришлось обходить по коридору, и я всю дорогу ворчала себе под нос.

Но всё равно успела!

Белый Шпиль был одним из самых красивых островов Венца — и одним из самых тихих. Небольшой, круглый, весь застроенный высокими светлыми корпусами Лечебницы, соединёнными между собой прозрачными галереями. Вокруг — сады, фонтаны, скамейки, на которых сидели выздоравливающие в светлых халатах. Скифы тут летали медленно, а шумные курьеры вроде меня обычно приземлялись на дальней служебной площадке, чтобы никого не беспокоить.

Я так и сделала. Отстегнула от сиденья небольшой холодный контейнер с маркировкой «Не вскрывать. Не встряхивать. Хранить при низкой температуре» — понятия не имею, что там лежало — и пошла через служебный вход.

Внутри было прохладно, светло и пахло чем-то травяным. По коридорам неслышно скользили целители в длинных светлых одеждах, и никто не повышал голоса. Я на всякий случай тоже старалась ступать потише — получалось так себе, ботинки у меня скрипели.

Получатель нашёлся в третьем корпусе: невысокий пожилой целитель (кажется из гевейнов, если судить по чёрной коже?) с бородой до пояса и очками на носу. Он долго проверял маркировку, потом ещё дольше расписывался в моём комме, а потом, наконец, кивнул.

— Благодарю, юная госпожа. Очень вовремя.

— Я всегда вовремя! — гордо заявила я.

Обратно я пошла другой дорогой, через одну из прозрачных галерей — отсюда до площадки было ближе. Под ногами плыли облака, сквозь стеклянные стены светили оба солнца, а внизу, в садах, кто-то кормил летауров с руки.

Посреди галереи мне пришлось остановиться и прижаться к стене — навстречу везли капсулу.

Её толкали двое санитаров, а она плыла по воздуху на низкой гравиплатформе, тяжёлая и тёмная. Металл почти чёрный, с бронзовым отливом, а по корпусу бегут какие-то светящиеся символы — быстро-быстро, один за другим, будто кто-то пишет и тут же стирает. От изголовья вверх тянулись три толстых отсоединённых жгута, свёрнутых кольцами.

Рядом с капсулой шёл целитель. Высокий, выше двух метров, в длинном золотом одеянии, с серо-голубой кожей, по которой бежали линии света. Вместо волос у него были какие-то гибкие пластины, а правая рука была длинной, почти до колена — как у Нэйры. Он что-то негромко сказал санитарам, и те притормозили, чтобы пропустить меня.

Я из вежливости кивнула и, не удержавшись, бросила взгляд через стеклянную крышку камеры.

Там лежал парень — молодой, примерно моего возраста, может, чуть старше. Бледный, с закрытыми глазами, с отросшими чёрными волосами, разметавшимися по подушке. И с носом, который явно когда-то был сломан, да так и сросся — чуть криво.

«Бедняга» — подумала я мимоходом.

Капсула проплыла мимо меня и скрылась за поворотом галереи. Целитель в золоте ушёл следом, даже не оглянувшись, а я пошла дальше, к площадке. Комм на запястье как раз пискнул — очередной заказ, на этот раз с Кольца на Ступенчатый архипелаг, что-то про партию запчастей для мастерской Гоззо.

Я запрыгнула в кабину «Шмеля», пристегнулась и щёлкнула тумблером. Двигатель взревел, и тихий Белый Шпиль, кажется, вздрогнул весь целиком.

— Ой, — сказала я, — Простите!

И сорвалась с площадки вверх, к солнцам.

До Большого Круга оставалось одиннадцать дней.

Глава 18

Третья аттестация проходила точно так же, как первая и вторая.

Минус третий уровень «Трубы», белые стены, запах антисептика и Шмелёв с планшетом: та же выглаженная рубашка, тот же узкий галстук. Наверное, у него целый шкаф одинаковых комплектов…

Теорию я сдал без запинки — не зря целыми днями в офисе изучал Ирины методички.

Хотя на правовой части Шмелёв, не поднимая глаз от планшета, вдруг спросил:

— Практикант Бюро оказывает частным лицам платные услуги по диагностике и устранению аномалий. Законно ли это?

Я чуть не поперхнулся.

Это он мне так намекает, что знает про мой канал? Или просто вопрос из списка?..

— Законно, — осторожно ответил я, — Но при определённых условиях.

— Назовите их.

— Если аномалия не выше второго класса, не пространственная, и если на заявление о ней Бюро не реагирует больше недели.

— А если аномалия третьего класса и выше?

— В таком случае нужно незамедлительно сообщить в Бюро — и не лезть.

— Верно, — Шмелёв что-то отметил и перелистнул страницу. На лице у него не дрогнуло ни мускула.

Ну, хоть не зря я всё это детально изучил, прежде чем вкладывать деньги в рекламу.

После теории снова была рамка.

Я встал под металлическую арку, раскинул руки и задержал дыхание. Если честно, этой херни я всё ещё боялся больше всего — обнаружения Фырка, точнее…