Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 42
— А-А-А-А-А!
Я крутанула штурвал, пытаясь выровнять скиф, но «Шмель» на каждое движение отвечал так, будто ему в двигатель залили чистый звёздный огонь! Вправо, влево, вверх, вниз…
А внизу, прямо над родным сорок третьим ярусом, меня встретила огромная бельевая сетка, растянутая между балконами двух зданий на соседних островах…
И я влетела в неё носом — но не порвала!
Сетка спружинила, натянулась, затрещала — и выдержала. Скиф завяз в ней, как муха в паутине, качнулся пару раз и замер. Двигатель обиженно чихнул и заглох.
Я висела вниз головой, пристёгнутая к креслу, и смотрела на лобовое стекло, на котором почему-то прилипли чьи-то штаны.
Огромные, клетчатые… А не Брока-ли они?
Внизу, метрах в двадцати, дверь ближайшей капсулы распахнулась, и на балкон высунулась мохнатая голова. Маленькие добрые глазки посмотрели на «Шмеля», запутавшегося в сетке, на простыню, намотавшуюся на правый плавник, на штаны, распластанные на лобовом стекле.
И на меня, висящую вниз головой в кабине.
— Мелкая, — пророкотал Брок после долгой паузы.
— Привет, Брок! — пискнула я, открыв боковое окошко и высунув голову, — А я тут… тренируюсь!
— В моих штанах?
— Это… случайно получилось!
В этот момент с края причала донёсся звук, который я потом ещё долго не могла простить. Нэйра, моя лучшая подруга, мой механик, единственный человек во всём Венце, который должен был мне сочувствовать, — валялась на мостовой и ржала так, что её было слышно, наверное, даже на Верхнем Саду.
— Совсем… чуточку… отзывчивее… — простонала она сквозь смех, — Ох, Тари… Ох, я не могу…
— Это ТЫ их подкрутила! — заорала я из кабины.
— А ты дёрнула!
— Я не дёргала!
— Дёрнула!
— Чуть-чуть!
Кое-как я завела двигатель, врубила заднюю тягу и стараясь не дёргать штурвал, дала задний ход. И, выбравшись из сетки, осторожно опустила «Шмеля» на ближайшую посадочную площадку.
Брок подошёл ко мне, молча протянул четыре руки, аккуратно снял свои штаны с лобового стекла, свернул их и сунул под мышку. Потом так же молча отцепил простыню с плавника.
— Брок, ты не сердись, ладно? — пробормотала я, — Я… Я тебе постираю штаны! И простыню!
— Не надо, — пророкотал урсен, — Лучше гонку выиграй, я на тебя поставил.
И скрылся у себя в капсуле.
Нэйра, всё ещё всхлипывая от смеха, тоже поднялась на площадку, обошла «Шмеля» по кругу и деловито постучала длинными пальцами по плавникам.
— Ну, хоть ничего не сломала, — констатировала она, — И это… Плавники я, пожалуй, верну обратно. Как было.
— Да неужели⁈
— Ну, может, на полоборота отзывчивее, — вейна задумчиво почесала подбородок, — Совсем чуточку…
— НЭЙРА!
Короче, Нэйра вернула плавники в нормальное состояние, и «Шмель» снова слушался меня, как родной. Даже лучше, чем родной — я наконец-то разобралась, как работает тяжёлый стабилизатор, и научилась закладывать такие виражи, от которых раньше меня бы просто вырубило прямо в кабине!
И на девятую ночь нашей работы я тренировалась у Верхнего Сада.
Огибать его край было самой сложной частью любого Большого Круга — это я знала по трансляциям. Остров огромный, его нижняя сторона увешана гигантскими цветущими лианами, которые качаются на ветру и норовят хлестнуть по кабине. А вдоль края стоят декоративные арки, мосты к соседним островам, башенки беседок и прочие красивости, которые богачи понаставили, чтобы любоваться видами. Пролетать между ними на скорости — всё равно что бежать по лестнице в темноте, перепрыгивая через ступеньки.
И мне это очень нравилось!
Я как раз вышла из длинной спирали вдоль края острова и неслась над садами, когда сзади вспыхнули огни.
Два скифа — длинные, узкие, серебристо-белые, с острыми носами и стреловидными плавниками. Новенькие «ларгау» последней модели — такие я видела только на рекламных голограммах. На бортах сиял герб: золотая птица с раскинутыми крыльями, обвитая лозой.
Велланы, мать их…
Они шли за мной легко, без всякого усилия. Двигатели у них не гудели, как у «Шмеля», а тихо, мягко пели. Через несколько секунд они догнали меня и пристроились по бокам — один слева, другой справа. Так близко, что я видела их пилотов сквозь прозрачные колпаки кабин.
Справа — девушка. Тонкая, светловолосая, с холодным лицом.
Слева — парень. Высокий, красивый, с идеально уложенными тёмными волосами и улыбкой человека, который в жизни ни разу не слышал слова «нет».
Он постучал по рации, поднёс её ко рту и что-то произнёс. В следующий миг у меня в динамике прошипело:
— Эй! Курьер!
— Чего? — ответила я, врубив вокс и закатив глаза.
— Ты заблудилась? Почтовые коридоры ниже, — он махнул рукой вниз, — Тут частное небо.
— Небо не бывает частным, — фыркнула я.
— Над Садом — бывает, — парень ухмыльнулся и окинул «Шмеля» долгим взглядом. Облезлая жёлтая краска, заплатки, тяжеленный стабилизатор с разбитой «черепахи», плавники от чужого «ларгау», — Слушай, а это что вообще? Это летает?
— Как видишь.
— Вижу, — он рассмеялся, и девушка в соседнем скифе тоже чуть улыбнулась, — Ещё как вижу! Лисса, ты видела? Это же корыто! Его что, из мусорки собрали?
— Со свалки, скорее, — холодно поправила девушка, — Правый плавник от «ларгау-шестой». Помнишь, Тиан разбил свой в прошлом сезоне?
— Точно! — парень просто задохнулся от восторга, — Ты летаешь на объедках моего кузена⁈ Это же лучшее, что я видел за весь месяц!
Я вдруг почувствовала, как у меня горят щёки.
— Можешь смеяться, сколько хочешь, — отрезала я, — Посмотрим, кто будет смеяться на Большом Круге.
Парень удивлённо приподнял бровь. А потом пригляделся к борту «Шмеля» — там, рядом с кабиной, Нэйра ещё вчера намалевала белой краской мой номер.
Двести семнадцать.
— Ты на Круге? — уточнил он, — Ты? На этом⁈
— Я. На этом.
— Не-ет… — он покачал головой с таким выражением, будто я рассказала ему лучшую шутку в его жизни, — Нет-нет-нет. Слушай, курьер, давай я тебе сразу скажу, как всё будет, чтоб ты не тратила время. Ты стартуешь где-то в самом хвосте, а уже через десять минут твоё корыто начинает дымить. Через двадцать — отваливается этот уродский стабилизатор. А потом тебя снимает спасательный дрон, и весь Венец смотрит, как ты висишь на тросе и рыдаешь. Хочешь, я тебе потом запись пришлю? На память?
— Даррен, — негромко сказала девушка, — Хватит.
— Подожди, Лисса, я только начал! — Даррен снова повернулся ко мне, — Или знаешь что? Давай проверим прямо сейчас! Покажи, на что способно твоё корыто!
И его «ларгау» вдруг вильнул в мою сторону.
Я дёрнула штурвал, уходя вправо. Серебристый нос скифа пронёсся в полуметре от моего борта, а Даррен рассмеялся.
— Ой, прости! Ветер!
Он снова качнул «ларгау» ко мне, на этот раз сильнее, целясь корпусом прямо в мой левый стабилизатор.
И как специально, под нами как раз проплывал мост — изящный, ажурный, перекинутый от края Сада к соседнему островку. А под мостом, между ним и свисающими лианами, оставался просвет — очень узкий. Метра три, не больше.
Как в Иглах!
Я бросила «Шмеля» вниз.
Он нырнул, камнем ушёл под мост, проскочил в просвет так близко к опорам, что я услышала, как по корпусу хлестнули листья лиан. Тяжёлый стабилизатор с разбитой «черепахи» держал скиф ровно, как по нитке — так что я вылетела с другой стороны моста, заложила вираж и обернулась.
Даррен нырнул следом.
Конечно, нырнул! Как он мог отпустить «корыто»? Его серебристый «ларгау» спикировал за мной под мост на полной скорости, прямо в тот же просвет… Только вот скиф богатого мальчика был длиннее «Шмеля», и стабилизаторы у него были не тяжёлые, а лёгкие, изящные, стреловидные.
Надо ли говорить, что в просвет парень не вписался?
Правый плавник «ларгау» зацепился за лиану, скиф дёрнуло, развернуло боком, и он, кувыркаясь, вылетел из-под моста прямо в сады Верхнего острова.