Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 39

А в одном из углов стояли клетки с крысами — штук десять, серые, обычные с виду. Только они не двигались — совсем. Стояли столбиком и смотрели на меня мутными белёсыми глазками.

— Мои ассистенты, — небрежно пояснил Дмитрий, проследив за моим взглядом, — Не бойся, они не кусаются. Они уже ничего не делают без моего разрешения.

— Они… мёртвые?

— Профдеформация, — пожал плечами некрос, — Живые сбегают, а этих хоть оставить можно.

— И в зомби, если такая укусит…

— Даже бешенство не подцепишь они стерильные.

Одна из крыс медленно, со скрипом повернула голову и проводила меня взглядом — да так, что меня аж передёрнуло.

В центре же «лаборатории» стояла капсула — и больше всего она походила на саркофаг. Меня аж пот прошиб — потому что в первый миг показалось, что капсула похожа на ту, в которой я лежал… «Там». На ту, в которых, наверное, до сих пор лежали Даша и Влад…

Длинная, в человеческий рост, из тёмного металла и толстого мутноватого стекла, вся в гравировке из рун. От неё во все стороны расходились кабели — к стойкам, к мониторам, к шкафам. В изголовье в металлическую оправу был вделан сиреневый кристалл размером с кулак, чуть мерцающий.

Я на автомате скользнул в концентрацию.

Капсула вспыхнула струнами — серебристыми с сиреневым отливом, как у тех сонников, что я видел на заказах. Только тут их было в сотни раз больше, и сплетены они были не хаотично, а плотно, слоями, будто кто-то вязал свитер в десять рядов. Кристалл в изголовье горел как маленькое солнце, а от него струны уходили внутрь капсулы и…

И как-то странно там сворачивались. Будто внутри было места больше, чем снаружи.

Я моргнул и вышел из концентрации.

— Нравится? — спросил Дмитрий, — Пять лет сборки, три переделки и одна сгоревшая подстанция в соседнем районе. Местные, кстати, до сих пор думают, что виноваты коммунальщики.

— Впечатляет, — честно признал я.

— Тогда к делу, — некрос подошёл к столу и протянул мне тонкую стопку бумаг, — Сначала формальности. Добровольное согласие на участие в эксперименте, информированное, с перечнем рисков. Прочитай. Я, в отличие от некоторых, люблю, чтобы всё было по закону.

Я пробежал глазами. Риски были перечислены честно и подробно: «нарушение сна», «головные боли», «эпизоды дезориентации», «изменения в эмоциональном фоне»… И в самом конце мелким шрифтом: «в исключительных случаях — необратимые изменения сознания».

— Обнадёживает, — буркнул я.

— Я обязан это написать, — Дмитрий развёл руками, — Подписывай, и я объясню, как всё будет происходить.

Ну… я и подписал.

— Итак, — некрос положил ладонь на крышку капсулы, — Вот краткий инструктаж. Ты ложишься, кристалл настраивается на твой резонанс, это займёт секунд десять. Потом ты засыпаешь, и капсула проецирует на тебя частичный дар сновидца. Ты окажешься во сне — но не в обычном, а в чём-то вроде… его изнанки. Тела у тебя там не будет, только восприятие. И самое главное — твоё зрение «Ищейки». Вообще все способности твоего резонанса, если это важно.

— А дальше?

— А дальше ты увидишь город сверху. Не сам город, а его аномальную карту. Пространственные аномалии будут выглядеть как огни. Яркие, разного размера. Ближайшие — в Москве, дальние — за её пределами.

Он постучал пальцем по стеклу капсулы.

— Летать там свободно ты не сможешь, это не твой дар. Но сможешь выбрать направление. Смотришь на огонь, думаешь о нём, тянешься к нему — и тебя потащит туда, как течением. Чем сильнее хочешь, тем быстрее.

— В аномалию, я правильно понимаю?

— Да.

— А внутри?

— Внутри будет проще, там ты уже сможешь двигаться сам. И скажу сразу — там тебе ничего не угрожает. Твоего сознания и тела там не будет — будет только проекция, понимаешь разницу? Даже если что-то случится — что почти невероятно — тебя просто выкинет из сна. Кое-какая аппаратура сгорит, конечно, но это ничего — ты останешься цел.

— Ясно…

— На сегодня задача у нас простая: выбери одну из ближайших аномалий, войди, осмотрись. Попробуй найти её край — Пелену. Если найдёшь — посмотри, что это такое, как ощущается, как устроено. Не лезь сквозь — ни в коем случае! Просто посмотри. А я тем временем буду снимать данные.

— А как я вернусь?

— Я сам тебя верну, — Дмитрий кивнул на мониторы, — Буду следить за сердцем, за дыханием, за мозговой активностью. Если что-то пойдёт не так — разбужу. Помнишь про тридцать секунд?

— До серьёзных повреждений. И минута до необратимых.

— Точно так. Но этого не потребуется, я просто через час тебя вытащу — или если замечу, что с показателями что-то не так.

— А есть вариант, чтобы я сам вышел?

— Есть. Просто найди ту брешь в аномалии, которую пробил, когда в неё проник — и снова окажешься «на карте». Капсула будет отмечена, так и вернёшься.

— Это уровень какой-то супер продвинутой игры с погружением, блин…

— Подумываю запатентовать технологию, да, — хмыкнул некрос, — Но она пока сырая. И ещё, Андрей — с первого раза у тебя вряд ли что-то получится. Это нормально. Первый раз — чтобы освоиться, понять, как там всё ощущается. Так что не строй грандиозных планов, ладно? Не рвись вперёд, не геройствуй. Будет хорошо, если ты просто поймёшь, что такое Пелена и ощутишь её. Более чем хорошо!

— Понял.

Дмитрий смотрел на меня ещё пару секунд, а потом отщёлкнул замки на крышке капсулы, и та с тихим шипением поднялась вверх.

— Тогда добро пожаловать в сон, Рублёв.

Внутри капсула оказалась неожиданно удобной — мягкое ложе, повторяющее изгибы тела, будто его отливали прямо под меня, лёгкий запах озона и чего-то травяного. Сиреневый кристалл мерцал прямо над макушкой.

Я лёг, устроил руки вдоль тела и посмотрел вверх, на Дмитрия. Тот стоял над капсулой, одной рукой придерживая крышку, а другой что-то настраивая на планшете.

Ну, понеслась…

Я поднял руку и на автомате дважды стукнул себя костяшками пальцев по лбу.

На удачу!

— Это ещё что? — удивился некрос.

— Ритуал.

— А, ну если ритуал… — Дмитрий хмыкнул и опустил крышку.

Стекло сомкнулось надо мной с тихим шипением, щёлкнули замки. Звуки лаборатории разом стали глухими, будто я нырнул под воду. Кристалл над головой засветился ярче, и я почувствовал, как от него по коже побежало тепло — мягкое, обволакивающее, как от тёплого одеяла…

— Настраиваюсь, — донёсся сквозь стекло приглушённый голос Дмитрия, — Секунд десять. Обычно на этом месте добровольцы успевают спросить, уверен ли я, что…

Дальше я не услышал — потому что меня вырубило.

Не плавно, как бывает, когда засыпаешь нормально, а сразу — будто кто-то щёлкнул выключателем. Только что было тепло, стекло, сиреневый свет — и вот уже ничего нет.

А потом я открыл глаза.

Ну, то есть не открыл — глаз у меня не было. И тела тоже. Я посмотрел вниз, туда, где должны были быть руки, ноги, живот, — и увидел себя самого, спящего, с закрытыми глазами и чуть приоткрытым ртом. Дмитрий стоял рядом и смотрел в планшет.

Охренеть… Я что, вижу себя со стороны?

Я попробовал пошевелить рукой, которой не было — ничего не произошло. Попробовал повернуться — и вдруг понял, что поворачиваться и не нужно. Я и так видел всё вокруг, со всех сторон сразу!

Ну и криповые же ощущения… Будто душа из тела вышла…

А потом меня потянуло вверх — медленно и мягко, как воздушный шарик. Я поднялся над капсулой, над Дмитрием, над мониторами, просочился сквозь бетонный потолок, гараж, его крышу… И увидел ряды гаражей, двух мужиков с «Нивой», пустырь, железнодорожную насыпь, панельки Южного Бутово.

И всё продолжал и продолжал подниматься!

Район становился всё меньше, превращаясь в карту, потом в макет. Горели огни фонарей, ползли по дорогам светлячки машин, вдали, на горизонте, вставала сверкающая громада центра — небоскрёбы Москва-Сити, Новый Кремль, белая игла Бюро.

А потом мир изменился.

Я не понял, что произошло — просто город внизу вдруг потускнел, будто кто-то выкрутил яркость на минимум. Здания, дороги, фонари — всё превратилось в бледные, едва различимые контуры. А поверх них вспыхнули огни.