Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 38
— Ага, я понял. Но я их не брошу!
— Ты их не бросаешь. Идём.
Он двигался неторопливо, но на каждый его шаг мне приходилось делать два — всё таки разница в росте у нас была изрядной, больше метра точно!
Ноги ещё слегка подкашивались, в боку, где меня зацепила тварь, чуть ныло, а под кожей по всему телу будто тлели угольки.
Коридор внезапно закончился, и мы вышли на террасу.
Я остановился, схватившись за перила — тёплые и гладкие и, не выдержав, восхищённо выругался.
Внизу не было земли — вообще! Только облака, белые, медленные, а между ними — острова. Сотни островов, может, тысячи, больших и маленьких, утыканных башнями и садами, связанных тонкими нитями мостов. Между ними сновали какие-то летучие машины, похожие на рыбок. Над самыми высокими островами висели два солнца: одно огромное, рыжее, раздутое, и второе — маленькое и белое.
А где-то очень далеко, над самым верхним островом, медленно поворачивалось в небе что-то чёрное.
Кольцо? Пока я смотрел, в него нырнула крошечная серебристая искра и исчезла.
— Охренеть… — выдохнул я.
Это был не наш мир, и не аномалия, не карманное измерение, не галлюцинация! Это было что-то совсем другое — настоящее, живое и реальное!
— Тебе пора, — внезапно сказал провожатый.
Я повернулся.
— В смысле — пора?
— Ты не можешь здесь задерживаться.
— Почему⁈ — у меня в голове роились сотни вопросов, и они полезли наружу все разом, — Кто вы вообще такие? Что это за место? Как мы сюда попали? Что вы сделали с Дашей и Владом? Что с ними будет⁈
Существо посмотрело на меня огромными хрустальными глазами без зрачков. Я не мог понять, что в этом взгляде — сочувствие, усталость или… Вообще ничего?
— Ты снова задаёшь не те вопросы.
— Тогда скажите, какие — те!
Он помолчал. Где-то внизу между островами проплыл длинный корабль.
— Ты всё равно не поймёшь. Ты ещё слишком юн. Обратной энтропии не бывает, — наконец произнёс он, — То, что разбилось, не собирается само. То, что вы трое прошли сквозь пелену и остались живы — это уже почти невозможно. Почти. Твоих спутников мы можем держать в стазисе бесконечно долго, они ни на что не повлияют. Для них время остановилось, и мир этого не замечает.
— А я?
— А ты не в стазисе, — он чуть склонил голову, и костяные пластины на голове качнулись, — Ты здесь. Ты двигаешься, дышишь, думаешь. И каждым своим вздохом, каждой мыслью — нарушаешь равновесие.
Я не понял вообще ничего!
— И что мне делать?
— Вернуться к себе. Домой.
— А они⁈
— Они останутся. Они в безопасности. Им ничего не грозит.
— Я без них не уйду!
— Уйдёшь, — спокойно ответил он, — И вернёшься только тогда, когда сможешь решить эту проблему. Не раньше.
— Какую проблему⁈ Как решить⁈ Как мне вернуться⁈
Он не ответил — лишь поднял свою длинную правую руку и плавно провёл ею в воздухе.
Вокруг меня вспыхнул свет. Ровный, белый и ослепительный, он встал стеной со всех сторон, сомкнулся над головой — и я оказался внутри светящегося цилиндра.
— Стой! — заорал я, ударив кулаками по свету, но он был твёрдым, как бронестекло, — Стой, мы не договорили! Даша!..
Мир дёрнулся.
Меня рвануло куда-то вниз и в сторону, и тут же — удар! Что-то хрустнуло, лопнуло, зазвенело, вокруг посыпались осколки. Я проломился сквозь что-то стеклянное, перевернулся в воздухе и грохнулся спиной на что-то твёрдое и холодное.
Воздух вылетел из лёгких, перед глазами заплясали искры.
Надо мной в лиловой полутьме торчали стеклянные ветви — тусклые, перекрученные, и с них ещё сыпалась мелкая стеклянная крошка. Те самые ветви. Дерево корнями вверх.
Сука, это снова Хамовники! Я снова в аномалии!
О боже, так мне всё это привиделось⁈ Я жив⁈ А…
— Даша… — прохрипел я едва слышно, — Валдис…
Где-то совсем рядом раздались голоса, захрустели шаги по стеклу. Внезапно в глаза ударил яркий свет фонаря и я зажмурился.
— Сюда! Скорее!
Надо мной склонилось лицо — молодой парень, лет двадцати, в броне с эмблемой Бюро на плече, весь перепачканный в какой-то копоти и крови. Глаза у него были обычные, зелёные, спокойные — лишь выражали лёгкое удивление.
— Ну нихрена себе… — прошептал он, а потом взял с плеча рацию и произнёс, — Эй, это Ян Хайс, приём! У нас тут выживший! Да, @#$%, выживший! Пацан какой-то!
Андрей. Настоящее.
Сообщение от Дмитрия пришло в понедельник вечером:
«Всё готово. Завтра, 19:00. Южное Бутово, гаражный кооператив „Вымпел“, ряд 6, бокс 41. Не опаздывай, у меня хоть и всё время мира в запасе, но ждать не люблю».
Я перечитал сообщение и фыркнул. Гаражный кооператив, значит… Впрочем, некрос сам говорил: «сидит себе мертвец в гараже». Видимо, это была не метафора…
На следующий день после работы я доехал до «Бунинской аллеи» и ещё минут двадцать шёл пешком. Район был так себе — одинаковые панельки, пустыри с высокой травой, чахлые берёзы и детские площадки, которые явно последний раз ремонтировали при Советском Союзе.
Гаражи начались за последним рядом домов, за железнодорожной насыпью — ряды ржавых металлических коробок с облупленными воротами тянулись, насколько хватало глаз. Где-то лаяли собаки, где-то играло радио, у одного из боксов двое мужиков в трениках ковырялись в моторе старой «Нивы» и проводили меня долгими взглядами.
Ряд шесть, бокс сорок один…
Ворота были такие же ржавые, как у соседей, только замок на них висел новенький, блестящий. А рядом, прислонившись к стене и сложив руки на груди, стоял Дмитрий — в идеально выглаженном сером костюме, будто собрался не в гараж, а на приём в министерство.
— Рублёв! — глаза над маской сощурились, — Пунктуален. Ценю!
— Дмитрий Олегович, — я огляделся по сторонам, — Только не говорите, что эксперимент по прорыву в другой мир будет проходить вот… здесь.
— Не нравится?
— Да как вам сказать…
Некрос хмыкнул, снял замок и поднял ворота.
Внутри был гараж — самый обычный, советский. Бетонный пол в масляных пятнах, полки с банками гвоздей, старые покрышки в углу, ржавый холодильник «ЗИЛ», древний верстак с тисками и лампочка без абажура под потолком. Пахло машинным маслом, пылью и сыростью. Машины, кстати, не было.
Я стоял на пороге и всерьёз раздумывал, не развернуться ли и не пойти ли обратно? Ну блин, я, конечно, ничего особенного и не ждал, но… Это? Вот в этой конуре он собирается отправлять меня в Пустоту?
— По лицу вижу, о чём думаешь, — Дмитрий закрыл за нами ворота, и под потолком сама собой зажглась лампочка, — Расслабься, это просто прихожая.
Он прошёл в дальний угол, присел на корточки и приложил ладонь к бетонному полу — туда, где под слоем пыли едва заметно темнел прямоугольник.
И пол дрогнул — прямоугольник плиты беззвучно ушёл вниз и в сторону, открыв узкую металлическую лестницу, уходящую в темноту. Снизу потянуло прохладой и чем-то стерильным, как в больнице.
— Прошу, — Дмитрий сделал приглашающий жест.
Мы спустились метров на пять. Внизу щёлкнуло, и вспыхнул свет.
И вот тут я присвистнул.
Подвал оказался раза в три больше гаража. Белые стены, ровный бетонный пол, мягкий свет из панелей под потолком. Вдоль стен — стойки с аппаратурой, мониторы, на которых бежали графики, шкафы со стеклянными дверцами, за которыми поблёскивали артефакты и серверное оборудование. На одном из столов — разложенные бумаги, распечатки, толстые тетради, исписанные мелким почерком. Отцовские записи, или самого Дмитрия?