Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 36
Я на автомате скользнул в концентрацию — и рассмеялся.
Струны! Наконец-то струны! Синие — электрика, толстые силовые кабели, уходящие куда-то вниз, в шахту. Бирюзовые — механизмы, подшипники, шестерни. Белёсые — вентиляция, гул кондиционеров. Нормальные, честные, живые струны настоящего аномального мира!
С этим можно работать!
— Это не картинка, — выдохнул я, — Ребята, это настоящий этаж! Реальный!
Реальный — и огромный, как вскоре выяснилось. Высокий потолок, бетонные стены, исчерченные трубами и кабелями, тусклые лампы в сетчатых плафонах — и повсюду гудела и пыхтела техника. Здоровенные короба вентиляции, распределительные щиты с мигающими лампочками, блоки кондиционеров размером с автомобиль. А в самом центре зала, над квадратной дырой лифтовой шахты, возвышался механизм самого лифта — огромная лебёдка с барабаном, на который были намотаны толстые стальные тросы, электродвигатель, шкафы управления.
Макс, принюхиваясь, шёл именно туда.
Я держал концентрацию, обшаривая взглядом каждый сантиметр, а когда приблизился к механизму лифта — нахмурился.
Прямо к корпусу двигателя была прикручена небольшая, размером с обувную коробку, клетка. Каркас из толстой медной проволоки, переплетённой так плотно, что внутри почти ничего не было видно. На каждом пруте — выжженные мелкие руны, незнакомые мне. От клетки во все стороны тянулись кабели: к двигателю, к шкафу управления, к тросам, к стенам шахты.
А внутри, за проволокой, что-то светилось.
Какой-то металлический механизм, со стеклянной сердцевиной… Она светилась тёмно-красным, а вот вокруг самой клетки дрожало поле. Почти прозрачная, чуть мутная сфера — и в концентрации эта сфера была сплетена из тускло-бордовых струн. Они расходились от клетки в стены, в пол, в потолок, в шахту, и уходили дальше, во всё здание.
Как паутина — или как кровеносная система.
— А вот и «железка», — пробормотал я.
— Искусственный нексус⁈ — прошептала Настя, глядя на кристалл расширенными глазами, — Мамочки… Я про такие только в учебниках читала. Теоретически…
Пока Макс обшаривал окрестности, я продолжал изучать клетку.
И обнаружил на металлической пластине у её основания, маленький и аккуратный рисунок — красный отпечаток ладони.
Точно такой же, как на конверте на столе у родителей Иры.
Интересно, что это за знак?..
— Ладно, — я сглотнул, — Попробую разобраться.
Стоило протянуть к защитному полю руки, как перчатки хаоса тут же налились чёрно-золотыми искрами, иглы сами полезли из ладоней. Я ткнул ими в ближайшую бордовую струну, она дёрнулась и отскочила, будто живая. Я ткнул в другую — та скользнула в сторону и тут же вернулась на место. Третья обожгла иглу холодом, а четвёртая вообще не почувствовалась — будто её там не было, хотя я её прекрасно видел!
Я попытался разглядеть структуру, понять, как всё это устроено, где узлы, где слабые места… И почувствовал, что тону. Струны были переплетены слишком плотно, слишком сложно, по каким-то правилам, которых я не понимал.
Это была не аномалия, к которым я привык — это была схема. Очень, сука, хитрая схема, сделанная кем-то, кто явно знал, что делает! И класс… Класс я вообще не мог определить.
На то, чтобы распутать это, нужны были часы. Может, дни. А у нас…
— РРРРРРРРР!
Рёв Макса ударил по ушам и я резко обернулся.
Здоровенный оборотень пятился к нам, а откуда-то из темноты перед ним показалась…
— @#$%, — выдала Настя — и я совсем не мог осуждать её за мат.
Сначала я увидел руку, вынырнывшую из темноты. Огромную, в синем рукаве какого-то халата, с толстыми короткими пальцами. Рука ухватилась какой-то шкаф, будто подтягивая — и следом показалось всё остальное. Высоченное, под самый потолок, существо (женского вроде бы пола) в синем халате и с огромным разводным ключом — размером с меня…
А лицо…
Лицо у этой великанши менялось. Морщинистая физиономия старухи из коммуналки, весёлое лицо отца Иры, злая красная морда какого-то мужика с короткой военной стрижкой… Вытянутое лицо Ангелины Семёновны, воспитательницы из нашего детдома, которая била линейкой по пальцам за каждую разлитую ложку супа.
Эти лица наползали одно на другое, перетекали, смешивались, превращаясь в жуткую кашу из глаз, носов и ртов.
Великанша выпрямилась во весь рост, ударившись головой о потолок так, что посыпалась бетонная крошка, затем подняла разводной ключ….
— В стороны! — заорал я.
…мИ эта тварь обрушила своё оружие туда, где только что стояли мы. Ключ врезался в бетонный пол и тот разлетелся крошевом, как от взрыва. Нэко взвизгнула, перекатилась и вскинула руку — вокруг неё развернулся лепестковый щит.
Макс же не стал убегать — он прыгнул прямо на великаншу!
Огромный оборотень врезался ей в грудь всей своей массой, и они вместе покатились по полу. Великанша взревела — многоголосо, жутко, будто кричали сразу десятки людей — и попыталась сбросить Макса, но тот вцепился клыками ей в плечо, когтями рвал синий халат и то, что было под ним.
Во все стороны летела крошь и ошмётки мяса… Ключ мелькнул в воздухе, Макс увернулся, и тяжёлая железяка снесла короб вентиляции. Тот с грохотом рухнул на пол, подняв тучу пыли.
Они крушили всё вокруг — распределительный щит заискрил и взорвался снопом искр, когда великанша швырнула в него Макса. Оборотень вскочил, отряхнулся и снова бросился в атаку. Ключ задел кондиционер, и тот развалился пополам. Трубы под потолком лопались, из них хлестала вода, шипел пар.
На секунду лицо великанши стало лицом злого, красномордого мужика с короткой стрижкой — и Макс замер.
Всего на мгновение, но этого хватило — ключ врезался ему в бок с таким хрустом, что я услышал его даже сквозь грохот. Волка отшвырнуло через весь зал, и он врезался в бетонную стену.
— МАКС! — закричала Настя.
Она вскинула обе руки, и куски арматуры, торчащие из развороченного пола, вырвались из бетона и полетели в великаншу, вонзаясь в неё, как копья. Та взревела и развернулась к нэко.
Но Макс уже поднимался — шатаясь, с кровью на морде, он всё же подобрался и снова прыгнул.
А я рванул обратно к клетке, понимая, что нихрена не успею… Что толку драться с этой хренью — я не боевой, блин, маг!
Думай, Андрей, думай!
Надо уничтожить этот искуственный нексус. Но поле не пускает меня к нему, не пускает иглы, не пускает руки. Но… Пустит ли проекцию⁈ А зачем оно мне? Как это поможет?
Внутри окажется какой-нибудь артефакт… И что мне это даст? Как что-то из нашего снаряжения расхреначит искуственный нексус?
Бинго!
Огонь плюс холод равно взрыв!
Ещё в Котельниках я сводил в одну точку дешёвые артефакты, и они взрывались! И на аттестации повторял!
— Настя! — заорал я, — Дай мне что-нибудь холодное! Артефакт! Быстро!
— Что⁈ — Настя обернулась, не опуская рук. Арматура в воздухе свистнула, и снова пробила великаншу, которой, впрочем, было будто бы совершенно похрен.
— Холодный артефакт! Лёд, мороз, что угодно!
Нэко, не задавая вопросов, сунула свободную руку в свою бездонную сумку, пошарила там и швырнула мне что-то. Я поймал небольшую металлическую капсулу, покрытую инеем, с синими рунами по корпусу — охладитель для образцов, второй класс. Сойдёт!
— И изоленту!
— Ты серьёзно⁈
— ИЗОЛЕНТУ!
Следом прилетел рулон синей изоленты, едва не стукнув меня по лбу.
Я выхватил из кармана свою зажигалку-терморегулятор — артефакт, который я спёр ещё из сейфа Лёхи, и который так никуда и не пригодился. Прижав его к ледяной капсуле, начал наматывать вокруг них изоленту.
Хоть бы получилось, хоть бы получилось…
Где-то за спиной что-то с грохотом рухнуло, Макс рычал, Настя кричала, великанша ревела десятком голосов.
Готово!
Я выпустил иглы, подцепил руну «Сдвига» с предплечья и ткнул ей в ворявый свёрток из двух артефактов. Руна разлетелась нитями, оплела изоленту, капсулу, зажигалку, а от них ко мне в ладонь протянулся поводок.