Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 23

— И никакого растворения?

— Риск есть всегда, — честно признал Дмитрий, — Но минимальный. Я буду рядом, следить за показателями, за сердцем, за дыханием. Если что-то пойдёт не так — выдерну тебя за секунду, безо всяких последствий. Там лаг около тридцати секунд до серьёзных повреждений сознания, и минута до необратимых изменений.

Он помолчал, а потом в его глазах снова мелькнула ирония.

— Я, знаешь ли, теперь большой специалист по тому, как возвращаться с того света. Опыт есть. И экспериментов проводил массу — и на животных и… Короче, подтверждения всяких деталей масса.

Я недоверчиво хмыкнул.

— Короче, если у тебя получится пробить пелену, то проходить через Пустоту не придётся, — продолжил Дмитрий, — Не по-настоящему. Это будет, если грубо, виртуальное путешествие. Ты будешь лежать в капсуле, в тепле и безопасности, а твоя тень будет смотреть.

— На что?

— Пойми правильно, Андрей, — Дмитрий чуть наклонился ко мне — и я реально почувствовал от него запах ядрёного одеколона, — Я не предлагаю тебе пробиться в другой мир. Я не сумасшедший. Ну, не настолько. Я не знаю, что там, за пеленой, и не знаю, есть ли там вообще хоть что-то, кроме Пустоты. Может, отец ошибался. Может, ошибаюсь я.

Он постучал пальцем по колену.

— Я предлагаю тебе просто… Рассмотреть возможность перехода. Попытаться найти что-то, что указывает на путь. Маяки, тропы, структуры, следы — что угодно! Ты видишь струны, видишь то, чего не видят приборы, видишь то, чего не видел ни один резонант, которого я знаю! И если там, в Пустоте, есть хоть какая-то тропа, хоть какая-то нить, ведущая на ту сторону…

— То я её увижу, — тихо закончил я.

— То ты её увидишь, — кивнул Дмитрий, — Вот поэтому мне и нужен именно ты. Не сновидец, не учёный — «Ищейка».

— Ладно, — медленно сказал я, — Допустим, я понял, зачем вам нужен. Но у меня есть ещё один вопрос.

— Задавай, конечно.

— Как на всё это смотрят сверху? — я кивнул в сторону, где за крышами особняков торчала белая игла здания Бюро, — Правительство, корпорации, Бюро. Некрос, который пытается пробиться в другой мир через сны резонантов, и делает это, насколько я понимаю, не совсем официально. Это же… ну…

— Звучит как начало плохого фильма ужасов? — подсказал Дмитрий.

— Типа того.

Некрос снова рассмеялся своим шелестящим смехом.

— Знаешь, Андрей, ты наверное удивишься, но смотрят на это вполне спокойно, — он откинулся на спинку скамейки и закинул ногу на ногу, — Ты ведь в двухтысячных не жил, да?

— Ну да, я в девятом году родился, а что?

— А то, что весь этот аномальный… рынок, — он произнёс это слово с особым нажимом, — До сих пор относительно свободен. Да, есть Бюро, есть законы, квоты, лицензии. Есть корпорации, которые поделили между собой всё, до чего смогли дотянуться. «Пересвет», «Техномалия», «Вихрь», «Булава», остальные. У каждого своя сфера влияния, свои территории, свои игрушки.

Он лениво покрутил в воздухе пальцем.

— Но аномалии появляются быстрее, чем их успевают поделить. Каждый день что-то новое — новый тип, новая мутация, новый способ взаимодействия. Комбинированные технологии, гибридные резонансы, артефакты, которых вчера не существовало… Никто не успевает всё это контролировать. Помнишь… А, да откуда тебе… Что-то похожее было с интернетом, когда он появился. И когда достиг расцвета в конце нулевых, в начале десятых. Когда каждый день кто-то придумывал что-то новое, и никто ещё толком не понимал, как это регулировать, кому это принадлежит и что из этого вырастет.

— Дикий Запад, — хмыкнул я.

— Именно! — обрадовался Дмитрий, — Дикий Запад! И на таких, как я, на мечтателей с безумными теориями, пока ещё смотрят снисходительно. Ну, сидит себе мертвец в гараже, ковыряется в снах, пишет какие-то отчёты. Безобидный чудак — пусть ковыряется дальше.

Он помолчал.

— А некоторые даже помогают. Тихонько и на всякий случай.

— На какой?

— На такой, что если теория окажется верной — её можно будет сразу подмять под себя и заработать на ней, — глаза над маской снова сощурились, — Представляешь, что будет, если это подтвердится? Если кто-то действительно найдёт способ пробить плёнку и попасть на ту сторону? Тот, кто будет стоять рядом с этим человеком в нужный момент, получит… Ну, скажем так, многое. ОЧЕНЬ многое.

Я вспомнил, как после аттестации Дмитрий сказал мне про «правильных людей». Про покровителя, который как «тёплое тяжёлое одеяло». Получается, он уже тогда, мельком ознакомившись с данными обо мне, всё это придумал?..

— И у вас такие люди есть, — произнёс я.

— У меня… Есть все необходимые разрешения, — уклончиво ответил Дмитрий, — Официальная лицензия на эксперименты в поле снов. С добровольцами, с подписанными согласиями, с медицинским сопровождением, всё как положено. А кто и почему мне эту лицензию подписал… — он развёл руками, — Скажу так — некоторые сильные мира сего поддерживают мою деятельность. И не дают другим ей помешать.

Я хмыкнул.

— Только учти, Андрей — так будет не всегда. Рано или поздно всё поделят — каждый кусок, каждую лазейку, каждый сон, каждый проход в другой мир, если он существует… Корпорации и государство доберутся и до этого, дай только время. А пока… Пока ещё можно дышать относительно свободно.

Он посмотрел на меня и подмигнул:

— Ну, тем, кто дышит.

Повисла очередная пауза. Где-то над нами карп высунул морду из водяного потолка и шумно чавкнул, хватая очередную крошку. Девочки на пледе засобирались уходить.

— Итак, — негромко сказал Дмитрий, — Я выложил тебе всё, Рублёв. Поэтому спрошу прямо — ты согласен мне помочь?

Я кашлянул.

Он не знает — и это главное. Дмитрий рассуждает о той стороне как о гипотезе, как о теории отца, в которую свято верит, но которую не может доказать. Он понятия не имеет, что сидит рядом с человеком, который там был! Который видел пустыню, два солнца, парящие острова и тех, кто там живёт. Который оставил там сестру и лучшего друга.

И говорить ему я не собираюсь. По крайней мере — сейчас.

Но…

Это же реальная возможность!

Восемь месяцев я ждал. Восемь месяцев запрещал себе думать. Позавчера я стоял перед мёртвым деревом в Хамовниках и смотрел на шрам на месте раструба — и понимал, что этот путь закрыт.

А теперь мне предлагают другую дорогу — готовую, с оборудованием, с лицензией, с учёным, который всю жизнь положил на то, чтобы её найти!

И для меня это относительно безопасно. Я лежу в капсуле, а Дмитрий снимает показания. Что я вижу там — знаю только я. Я сам буду рассказывать ему, что вижу — и сам буду решать, что говорить, а что нет.

Ничего противозаконного — у него лицензия. У меня — добровольное согласие. Даже если Бюро узнает (а оно узнает), что я работаю с некросом — и что с того? Практикант с уникальным талантом помогает учёному с экспериментами.

Подумаешь…

Риск? Конечно! Пустота, растворение, реанимация. Но я, вообще-то, через хаос две группы провёл. И нексус в себя вплёл, сидя под вязом в одиночку. Как-нибудь и с этим разберусь — тем более, если не лезть сломя голову напрямую!

Я посмотрел на мертвеца, который искал дорогу туда, где я уже был, и кивнул:

— Согласен.

Глава 11

Тари. Где-то.

Проснулась я, как обычно — от того, что Старшее солнце начало жарить лицо.

Окно у меня во всю стену — и это единственная роскошь в моей капсуле, ради которой я её и сняла. Шторы есть, само собой — но задёргивать их на ночь, это всё равно что признать, что я взрослая, разумная и ответственная.

А мне этого совершенно не хотелось!

Поэтому каждое утро повторялось одно и то же: огромный оранжевый шар выкатывался из-за облаков, проходило ровно через мою подушку — и я просыпалась с ощущением, что меня поджаривают на сковородке.

— М-м-м… Ещё пять минут… — простонала я, переворачиваясь на другой бок.