Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 24
Конечно же эти пять минут (как обычно!) превратились в двадцать.
Об этом мне вежливо сообщил комм, который мигал на тумбочке всеми цветами сразу и противным голосом повторял: «Смена через сорок минут! Смена через сорок минут».
— Да знаю я, знаю!
Я села на кровати, потянулась так, что хрустнула спина, и уставилась в окно.
За стеклом плыли облака — белые, пушистые и медленные, как сытые киты. А между ними висели тысячи островов: больших и маленьких, плоских и скалистых, утыканных шпилями и садами, связанных между собой тонкими нитями мостов и подвесных дорог. Нижние ещё тонули в утренней дымке, верхние уже сверкали в лучах обоих солнц. Старшее висело низко — огромное и рыжее, а Младшее, маленькое и белое, только-только показалось из-за края Ступенчатого архипелага.
Обожаю Венец! Самая большая агломерация на два световых года вокруг! И я живу здесь! Даже не верится… Сорок третий ярус Лёгкого Причала!
И капсула размером с кладовку…
— Ну и ладно! Зато вид — закачаешься! — промурлыкала я, продолжая разглядывать никак не надоедающий пейзаж.
Где-то далеко, над самым верхним островом, в небе медленно поворачивалось чёрное кольцо Врат. К нему как раз поднимался пассажирский лайнер — длинный, серебристый, чем-то похожий на рыбу. Он подошёл к кольцу, на секунду замер… Пространство внутри Врат вздрогнуло, пошло рябью — и лайнер исчез. Нырнул в Бездну — как всегда в это время. Утренний рейс до системы Варрен, кажется?
Однажды я тоже туда полечу. Не на лайнере, конечно — на чём-нибудь быстром.
А пока что…
Кажется, мне всерьёз грозил выговор за опоздание.
— Бездна вас всех побери… — буркнула я.
Умывание — тридцать секунд. Одежда — минута: рабочий комбинезон, рыжий, с эмблемой курьерской службы на спине, куртка, перчатки. Волосы, серебристые и вечно торчащие во все стороны, я просто собрала в хвост и решила, что так сойдёт. В зеркале мелькнуло отражение: курносая, синеглазая красотка с полосками голубоватого света, бегущими по шее и рукам под кожей. Прожилки сегодня светились ярче обычного. Наверное, от недосыпа.
Неважно. Я красивая! Опаздывающая, но красивая!
Я выскочила из капсулы на внешнюю галерею. Узкий балкон тянулся вдоль всего яруса, и на него выходили двери десятков таких же капсул. Утренний ветер тут же подхватил мой хвост и хлестнул им по лицу.
— Доброе утро, Тари!
Я обернулась — из соседней капсулы как раз выходил Каэль. Высокий, широкоплечий, мускулистый, с короткими тёмными волосами и янтарными глазами, в форме техника городских мостов. Он всегда выходил в то же время, когда я выбегала из капсулы.
Совпадение, конечно же, хе-хе!
— Доброе, — я притормозила ровно на секунду, чтобы улыбнуться.
— Опять опаздываешь?
— Я не опаздываю — я прихожу тогда, когда меньше всего ждут! Это стратегия.
Каэль рассмеялся.
— Слушай, может, как-нибудь вечером…
— Может! — крикнула я уже на бегу, — Как-нибудь!
Пусть помучается, ему полезно.
Лифт до нужного яруса был, как обычно, забит до отказа — так что я просто съехала по перилам аварийной лестницы. Три пролёта, и новый рекорд — двадцать две секунды! Внизу, у самого выхода на рыночную улицу, уже дымился лоток старого Брока.
Этот здоровяк был из урсенов — огромный, мохнатый, с четырьмя руками и мордой, которая выглядела бы страшно, если бы не маленькие добрые глазки. Сколько я себя помнила на Лёгком Причале, он всегда стоял на этом месте и жарил кракли: тонкие хрустящие полоски чего-то, о чём лучше не спрашивать, в сладко-остром соусе, на палочке.
Лучшая еда во всём Венце — я готова была официально заявить это перед всеми инстанциями!
— Здоров Брок! Давай два, — выдохнула я, плюхая на прилавок пару серебряных монет.
— Опять опаздываешь, мелкая, — пророкотал Брок, не глядя протягивая мне две палочки сразу двумя руками, пока другими двумя переворачивал на решётке следующую порцию.
— Почему все сегодня считают, что я опаздываю⁈
— Потому что так и есть.
— Аргумент.
Я впилась зубами в первую краклю, махнула здоровяку рукой, и рванула вниз по улице, к мастерской.
«Крыло и Гайка» стояла на самом краю острова, там, где мостовая обрывалась прямо в облака. Широкий ангар с полукруглой крышей, распахнутые ворота, запах масла и горячего металла. Внутри на подвесных направляющих висело с десяток скифов разной степени разобранности: от блестящих новеньких «ларгау», на которых катаются богатые бездельники с верхних ярусов, до древних грузовых «черепах».
А в самом дальнем углу, у стены, стоял мой «Шмель».Маленький, пузатый и курносый — совсем как я! Двухместный курьерский скиф, которому лет было, наверное, больше, сотни. Облезлая жёлтая краска, заплатки на корпусе, левый стабилизатор чуть кривоват после того, как я в прошлом сезоне не вписалась в поворот между двумя башнями. Двигатель гудел так, что издалека казалось, будто к тебе летит рой разъярённых насекомых.
Отсюда и имя.
И я любила его больше всего на свете!
— Ты опоздала, — раздался голос откуда-то снизу.
— Да вы сговорились, что ли⁈
Из-под брюха «Шмеля» на тележке выкатилась Нэйра.
Она была из вейнов — это понял бы даже самый необразованный кенгер с окраин Кольца. Высокая, гибкая, с бледно-зелёной кожей, длинными заострёнными ушами и тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу. Глаза — огромные, тёмно-изумрудные, без белков. И длиннющая правая рука — с лишним суставом посередине и шестью длинными тонкими пальцами. У вейнов так у всех: одна рука для жизни, другая для работы. Может, именно поэтому они лучшие механики во всём Венце?
— Я не опоздала, — заявила я, дожёвывая краклю, — Я пришла ровно тогда…
— … когда меньше всего ждут, — закончила Нэйра, садясь на тележке, — Бла-бла-бла! Ты это говоришь каждое утро, Тари. Каждое. Накх. Утро.
— Потому что это правда!
Нэйра закатила свои огромные глаза, но уголки её губ дрогнули.
Мы дружили уже… ну, сколько я себя помню на Лёгком Причале. С того самого дня, как я притащила к ней «Шмеля» с дымящимся двигателем и заявила, что денег у меня нет, но я очень-очень прошу помочь. Нэйра тогда посмотрела на меня, на «Шмеля», снова на меня, вздохнула — и починила. Бесплатно. А потом ещё раз. И ещё.
И так с тех пор и чинит.
Не только скифа, если честно — меня из неприятностей она вытаскивает тоже с завидной регулярностью.
— Что с ним? — я кивнула на скиф.
— Всё то же, что и в прошлый раз. И в позапрошлый. Твой левый стабилизатор держится на честном слове и на моих проклятьях. Я подтянула, что могла, но, Тари… — Нэйра посмотрела на меня очень серьёзно, — Если ты ещё раз полезешь в Иглы на полном ходу, он отвалится. И ты расшибёшься!
— Не полезу, конечно! — соврала я, — За кого ты меня принимаешь⁈
— Полезешь, — вздохнула вейна, — Конечно, полезешь, дурёха.
Комм у меня на запястье коротко пискнул. О, вот и первый заказ!
— Так, ладно, мне пора, — я запрыгнула в кабину «Шмеля» и пристегнулась, — Слушай, а вечером ты что делаешь?
— Сплю после смены, как любой нормальный вейн.
— Отменяется, — однозначно заявила я, широко ухмыльнулась, — Сегодня вечером мы ужинаем на крыше. У меня.
— По какому поводу?
— По такому, — я понизила голос и заговорщицки огляделась по сторонам, — Я достала ночных медуз с Варрена.
Нэйра удивлённо приподняла одну из своих идеальных бровей.
— Ты… что?
— Ночных медуз, с Варрена, — повторила я по слогам, наслаждаясь эффектом, — Целую коробку. Вчера попробовала одну — реально во рту светится!
— Их же запрещено ввозить!
— Ну да, — пожала я плечами.
— Тари!
— Что «Тари»? Я курьер или кто? Курьеры много где бывают и много чего видят. И иногда им дарят благодарности за… не заданные вопросы, — я подмигнула, — Ну так что? Придёшь? Отблагодарю за очередную починку!
Нэйра только покачала головой.
— Однажды ты окажешься в тюрьме, — сказала она, — И мне придётся носить тебе передачки.