Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 20

— Стараюсь.

— Вижу, — он сделал шаг ко мне, и произнёс уже чуть тише, — Слушай, а ты сейчас не очень занят?

Глава 9

Зверева.

Когда за Андреем закрылась дверь, Милослава ещё какое-то время сидела неподвижно, глядя на тлеющую в пепельнице сигарету.

«Плотнее»…

Мальчишка действительно ощущался иначе — если раньше его резонанс был будто нарисован карандашом, а теперь кто-то обвёл этот контур тушью.

Экспедиция так повлияла? Возможно. Частично поглощённое несформированное ядро в «Пассаже»? Тоже возможно.

Зверева затушила сигарету, и в тот же момент на столе мелодично пиликнул планшет.

Повинуясь мысленной команде, устройство спроецировало над столом голограмму Пепла.

— Милослава, — кивнул он вместо приветствия.

— Господин Пепел.

— Мальчик только что был у тебя.

Не вопрос — констатация факта. Зверева давно перестала гадать, откуда он всегда это знает, хотя и проверяла свой офис на прослушку ежедневно.

— Да. Я вручила ему благодарность от Бюро и перстень-склад.

— Хорошо. Как он?

— Как обычно, — Милослава пожала плечами, — Шутит, дерзит, флиртует. Ничего нового.

— А по линии наблюдения?

— Ничего слишком подозрительного, — Зверева открыла на планшете сводку, хотя знала её наизусть, — Работа в ОКР-13, общежитие, тренировки на полигоне. Подработка «чистильщиком» — мелкие бытовые аномалии, первый-второй класс, всё в рамках закона. Пару раз посещал бар на Николоямской, спал с тамошней резонанткой-суккубом, несколько раз был у Ведьмы.

— У Ведьмы, — повторил Пепел безо всякого выражения.

— Да, на Серпуховской. Трижды за последний месяц, если быть точнее. Ещё несколько раз получал от неё сообщения — браслет фиксировал номер, но не содержание, «Квас» шифрует. Если нужно, я могу сделать запрос в офис Умного…

— Не нужно, — перебил Пепел, — Это вызовет ненужный интерес.

Милослава чуть приподняла бровь — похоже, Пепла ничуть не беспокоило, что Рублёв сошёлся с самым известным в столице «серым» резонантом.

— Теперь о Хамовниках, — голограмма чуть наклонила голову, — Я прочитал отчёты. Мелехов пишет, что твой подопечный вывел две группы через зону, где проводники ослепли и видел структуры, которых не фиксировали приборы.

— Так и было. Кольцова подтверждает это, Кочетов тоже. Всё в рамках его таланта.

— Почти герой, — в голосе Пепла мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, — Спас драконидку «Эгиды», публично поставил на место младшего Соколова, написал на него рапорт и даже собрал под ним подписи.

— Вы… одобряете? — осторожно уточнила Милослава.

— Я нахожу это полезным, — Пепел улыбнулся своей сухой, без капли тепла, улыбкой, — Мальчик умеет показывать зубы — и умеет вовремя их прятать. Редкое сочетание для восемнадцати лет. Хорошая работа, Милослава. И его, и твоя.

Похвала от Пепла⁈ Зверева не помнила, когда слышала её в последний раз.

Если вообще когда-нибудь слышала.

— Соколовы этого так не оставят, — заметила она.

— Разумеется, — голограмма кивнула, — Валерий Геннадьевич очень трепетно относится к своей фамилии. Но это ничего, пусть понервничает. Ему полезно иногда приходить в тонус, а то размяк в своём удобном кресле.

Милослава промолчала. Она давно заметила, что, когда речь заходила о Соколове-старшем, в голосе Пепла появлялись какие-то особые нотки. Не неприязнь, а скорее… интерес шахматиста к равному противнику.

Зверева помедлила, подбирая слова.

— Господин Пепел, позвольте вопрос по экспедиции?

— Задавай.

— КВ221Ц полгода стояла под янтарём. Заливка обошлась нам в бюджет небольшого города. И сейчас — экспедиция. Одиннадцать групп, три нексуса, и через два часа после входа тип аномалии внезапно меняется на хаос.

Голограмма молчала.

— Я хочу понять, — продолжила Милослава, — Зачем было вскрывать аномалию, которую мы с таким трудом усыпили? И зачем там нужен был Рублёв? Официальная версия про «полезные способности Ищейки» — это…

— Милослава, ты снова задаёшь вопросы, на которые у тебя нет допуска.

— Я руковожу этим наблюдением, — Зверева заставила себя говорить ровно, — Мне было бы проще работать, если бы я понимала, на что смотрю!

— Тебе было бы проще — но не мне, — Пепел чуть склонил голову, — Ты видишь то, что тебе нужно видеть. Этого достаточно.

Щека Милославы чуть дёрнулась, но она промолчала.

— Продолжай наблюдение, — произнёс Пепел, — В прежнем режиме. Через две недели у мальчика третья плановая аттестация?

— Да.

— По её результатам пришли мне всё — замеры, графики, протоколы, видео.

— Будет сделано.

— Хорошо. Конец связи.

Голограмма мигнула и погасла.

Зверева ещё минуты три сидела, глядя в пустоту над столом.

О том, что мальчишка стал «плотнее», она Пеплу так и не сказала. Даже сама толком не поняла почему. Впрочем, если она права — тот и так узнает об этом после аттестации.

Через полчаса Милослава уже стояла в лифте, который нёс её вниз. Мимо двадцатого этажа, мимо холла, мимо аттестационных блоков на минус третьем. Минус десятый, минус двадцатый, минус тридцать пятый…

Лифт остановился на минус сорок втором.

Узкий бетонный коридор, освещённый тусклыми лампами, и тяжёлая стальная дверь в конце. На двери — табличка без опознавательных знаков, просто номер: «0».

Спецхранилище Бюро.

Милослава приложила ладонь к сканеру. Тот помедлил — и пискнул зелёным.

Внутри было холодно, сухо, и располагались бесконечные ряды металлических стеллажей, уходящих в полумрак. На каждом — картонные коробки, папки, кофры, контейнеры. А тишина такая, что слышно, как гудят вентиляторы где-то в стенах.

Почти всё здесь было на бумаге — потому что её нельзя было взломать удалённо.

Зверева прошла вдоль рядов, не включая дополнительного света. Она знала, куда идёт — стеллаж 114, седьмая полка, коробки с годом «2012» на корешке. Милослава провела пальцами по корешкам, остановилась на одной из коробок и сняла её с полки. Внутри — аккуратный ряд тонких серых папок. Женщина перебрала их, одну за другой, и наконец вытащила нужную.

Обычная картонная папка, на обложке выцветшими чернилами выведено:

«Проект „АРИАДНА“. Совершенно секретно».

Милослава помедлила и открыла — но внутри было пусто. Только один-единственный лист, пожелтевший от времени, с машинописным текстом и печатью:

«Материалы изъяты. Основание: распоряжение П.»

И дата — март 2012 года.

Андрей.

Дмитрий вывел меня из башни Бюро не через главный выход, а через какой-то боковой, мимо крошечного дворика и курилки, где двое охранников при виде некроса синхронно отвернулись и сделали вид, что очень увлечены своими сигаретами.

— Не любят они меня, — без всякой обиды протянул афро-россиянин, — Профессиональная ревность, как думаешь? Я же на работе не потею, не устаю и не прошу прибавки. Обидно людям.

— Только поэтому, думаете? Мне кажется, что вон тот пузатый точно любитель зомби-фильмов.

— Ха-ха! Ну, может… Или дело в запахе… Мне пару раз намекали — я уж и одеколон пробовал.

— И как?

— А ты не чуешь? Удивительно…Вообще без толку, — некрос сокрушённо развёл костлявыми руками, — Мёртвым, знаешь ли, даже «Шипр» не помогает.

Я хмыкнул.

Мы перешли Павелецкую площадь, нырнули в переулки Замоскворечья и минут через десять вышли к Водоотводному каналу, к Шлюзовой набережной, где между старыми особняками притулился маленький сквер.

И честно говоря, я на входе просто замер — потому что над сквером висел пруд.

Прямо в воздухе, метрах в пяти над газоном! Круглый, метров двадцать в диаметре, с ровной, как стекло, поверхностью! Внутри, в зеленоватой толще, лениво шевелили плавниками здоровенные золотые карпы. Кувшинки свисали вниз, как люстры, а с краёв то и дело срывались капли — но падали не вниз, а вверх, закладывая дуги, улетая в небо и рассыпаясь там радужной пылью.