Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 13

— Сканер в порядке, лейтенант.

Я медленно застегнул разгрузку, поднял рюкзак, посмотрел Соколову прямо в глаза… И понял, что лучше момента, чтобы поставить его на место (хоть чуть-чуть!) не будет.

— Знаете, — сказал я, громко и чётко, чтобы слышали все, — У лейтенанта элитной группы «Эгида» не права обыскивать кого ни попадя. Особенно странно, что вы захотели обыскать практиканта, которого полчаса назад ударили своим хлыстом. А потом и кулаком в челюсть, — я демонстративно потрогал распухшую скулу, — А потом пообещали грохнуть и «сделать вид, что не успел спасти». Дословно.

— Ложь!

Ох, как же я сейчас радовался, что общался там с Фырком мысленно!

— По указанию Бюро мой браслет является трекером — это не секрет. Думаю, что во время такого важного задания как экспедиция, звук вокруг меня писался. Если это так, — я подмигнул представителям Бюро, — То мы легко узнаем содержание нашего разговора. И знаете что? Я подам на это официальный запрос — это раз.

По толпе прошёл шёпоток, а лицо Соколова пошло красными пятнами.

Божечки, да ты никак растерялся, малыш⁈

— Второе… Вы угрожали мне — практиканту, который за несколько минут до этого спас вашу сослуживицу от жгута хаоса, пока вы, лейтенант были заняты чем-то другим. Это видели человек десять.

Лера Ларионова стояла, привалившись плечом к джипу, скрестив руки, и смотрела на Соколова с выражением, которое я бы назвал «ну ты и говнище».

— Видел-видел!

— Да, пацан Лерочку освободил!

— И третье, — продолжил я, — Образцы, которые якобы были у вас украдены. Вы беспочвенно обвинили меня в краже, не имея никаких на то доказательств и полномочий. И я это так не оставлю.

Я демонстративно поднял руку и вызвал интерфейс браслета, ткнул несколько кнопок.

Приложение для служебных обращений Бюро я нашёл сразу после того, как сам Соколов накатал на меня заявление. Ни разу им не пользовался, но всё бывает в первый раз.

— Рапорт, — громко продиктовал я, — На имя начальника отдела ликвидаций аномальных последствий Зверевой Милославы Андреевны. От практиканта ОКР-13 Рублёва Андрея Андреевича. О неподобающем поведении лейтенанта группы «Эгида» Соколова Артёма Валерьевича в ходе сводной экспедиции в КВ221Ц. Нанесение телесных повреждений. Угроза убийством. Публичное необоснованное обвинение в краже на почве личной неприязни, без имеющихся на то полномочий. Свидетели…

Я на мгновение замялся — в нише-то нас было только двое.

— Пиши меня, — вдруг сказал Кочегар.

Он стоял рядом, попыхивая трубкой, и смотрел на Соколова тяжело, исподлобья.

— Кочетов Пётр Семёнович, капитан группы «Уголёк». Про то, что там в нише случилось, ничего не видел, врать не стану. А вот как пацан спас Лерочку — этому свидетелем был. И то, что тут Соколов начал обыскивать парня, бросаясь обвинениями и оскорблениями — тоже видел. И как парень моих людей через хаос вывел, кстати, тоже видел. Это подтвердить готов.

— Пётр Семёнович, вы не… — начал Соколов.

— Я столько лет по аномалиям хожу, сынок, что тебе и не снилось. И таких, как ты, повидал достаточно. Так что не будем развивать эту тему.

Внезапно вперёд шагнул один из двухметровых «моргенштерновцев» — тот, что кивнул мне на площади, когда я всех вывел. Шлем он держал под мышкой, а лицо у него было серое от усталости.

— Капитан Гусев, «Моргенштерн», — сказал он ровно, — Меня тоже вносите в рапорт. Я видел спасение дракони… Лера, прошу прощения, устал.

— Да ничего, я же и правда такая.

— Я видел спасение Ларионовой Рублёвым. Поведению Соколова здесь, после экспедиции — тоже был свидетелем. И добавлю от себя — «Эгида» нарушила приказ главы экспедиции, и проявила самодеятельность. Конкретно — Соколов Артём Валерьевич. Он вмешался в наше извлечение нексуса, повредил несколько жил энергии и, скорее всего, именно это спровоцировало дополнительный всплеск, который повлёк за собой потери личного состава некоторых групп. Позже, когда нас у «Короны» зажало и мы звали на помощь, Соколов был в тридцати метрах — и крикнул, что это «не его проблема», забрал НАШ нексус и исчез.

Тишина.

Соколов стоял посреди площади, бледный, будто оплёванный, с пустым подсумком в руке, и смотрел то на Гусева, то на Кочегара, то на меня. Он был готов убить меня прямо сейчас, я это видел!

Но не мог, ха-ха! Как же этот урод всех заколебал, что два не последних резонанта решили за меня вписаться!

А потом в ушах у всех прозвучал голос:

— Достаточно, господа.

Дирижёр стоял у фургона, крутя в руках свою палочку, и смотрел на нас поверх треснувших очков.

Я нажал «отправить», а Дирижёр, будто этого и ждал, кивнул.

— Рапорт господина Рублёва передан по назначению. Как и все остальные — в следующую пару дней их можно будет дополнить лично, в Бюро. Лейтенант Соколов, прошу вас пройти со мной. Руководителям групп — остаться для доклада. Все остальные свободны. Благодарю за проделанную работу, дамы и господа!

Соколов дёрнул щекой, бросил на меня последний взгляд, и в нём было столько ненависти, что ею можно было растопить весь «янтарь» над Хамовниками.

— Ты покойник, — одними губами произнёс он.

— Пошёл ты на@#й, Артёмка, — спокойно отозвался я, чем заставил его побледнеть ещё сильнее.

А потом колени у меня подогнулись, и я сел обратно на бордюр. Всё тело колотила лёгкая дрожь.

Адреналин?

— Ну ты, Андрюха, даёшь! — Макс опустился рядом и протянул мне миску гречки с тушёнкой, — Рапорт на сына топ-менеджера «Пересвета»? Ты вообще понимаешь, что сделал?

— Понимаю, — я взял миску, — Опустил этого урода как следует. Не думал, что меня поддержат такие мощные ребята, если честно… Но теперь его хотя бы папенька отхлестает по заду за публичное унижение.

— Это точно, — хмыкнул оборотень, — Знаешь… А это было красиво!

Настя, севшая с другой стороны, взлохматила мои и без того взъерошенные волосы, и чмокнула в щёку.

До общаги меня довёз тот же Макс. Всю дорогу я молчал, смотрел в окно на вечернюю Москву и чувствовал, как с плеч медленно сползает целая лавина.

Проблемы от Соколова? Безусловно, он так просто меня не оставит в покое… Вот только после всего, что наговорил и сделал этот урод, ему придётся затихариться и вести себя аккуратно — особенно, если вскроются его угрозы меня грохнуть.

А они точно вскроются, уж я постараюсь!

Зоя Санна, увидев меня на проходной — изрезанного, в лохмотьях, с распухшей скулой, — только всплеснула руками и полезла за аптечкой. Пришлось минут десять убеждать её, что я в порядке и мне просто нужно поспать — куда там! Старушка обработала часть ран каким-то раствором, напоила меня чаем, выслушала очень общий рассказ про экспедицию (закрытая информация всё-таки), пробурчала что-то вроде «совсем ошалели, детей таскать в такие зоны!» — и отпустила меня.

Комната встретила меня тишиной.

Я стянул с себя то, что осталось от комбинезона, и понимая, что до душа просто не дойду, на пофиг рухнул на кровать и уставился в потолок.

— Ну и что теперь? — спросил я в пустоту.

В тот же миг воздух над кроватью сложился уголком, будто страница — и на одеяло рядом со мной упали два матовых контейнера-пробирки с тонкими символами по ободу.

А потом рядом проявился и сам Фырк — рыжий, пушистый, с огромными голубыми глазищами. Сел на задние лапы и выразительно посмотрел на меня — потом на холодильник.

— Ты знаешь, что ты самый лучший? — расплылся я в улыбке.

— Фырк!

— Спасибо за помощь.

— Мрррф!

— Ну, тогда всё, что найдёшь в холодосе — твоё! — рассмеялся я.

Лисо-кот исчез, дверь холодильника открылась, и оттуда выползла целая палка докторской вместе с бутылкой молока и упаковкой огурцов.

Я снова рассмеялся, и откинулся на подушку.

Заказ Зольникова выполнен — а это значит, что чистый нексус хаоса первого класса уже, фактически, мой!

Завтра же поеду, и заберу его!

Глава 7

Ответ на моё предсонное сообщение Ведьме пришёл в половине шестого утра.