Повелитель Хаоса 2 (СИ), стр. 12
Люди выползали из-под ветвей, из-под обломков, из-за ледяных стен, которые Ангелина, видимо, успела понаставить по всему сектору. Кто-то хромал, кого-то несли на руках, кого-то тащили под мышки. Медики Бюро метались от одного к другому, на ходу вскрывая аптечки.
Я выбрался из провала, прополз на четвереньках последние метры по осколкам, и меня тут же сгребли в охапку.
— Живой! — Настя вцепилась в меня так, что рёбра снова взвыли, — Живой, живой, живой! Кедр, ты дурак⁈ Тебя же на моих глазах утащило! Я думала — всё!
— Задушишь, блин…
— Кити, отпусти его, — Макс, уже в человеческом облике, с рассечённой бровью и в изодранной в клочья форме, аккуратно отцепил её от меня, — Ты ему щас то, что жгут не доломал, доломаешь.
— Ой! Прости!
— Да нормально всё, — прохрипел я, — Почти.
Почти — это мягко сказано. Лицо было в порезах, комбинезон висел лохмотьями, руки до сих пор покалывало. Но я стоял на ногах, и все свои были рядом. Макс, Настя. Егор, бледный, но целый, сидел на обломке плиты и тупо смотрел на свою механическую кисть, на которой не хватало одного пальца. Ира с рукой на перевязи разговаривала с Кочегаром.
Увидев меня, капитан коротко кивнула и подошла.
— Рублёв.
— Капитан.
— Я тебе что сказала? Сам не лезешь.
— Да я и не лез. Меня против воли утащили.
— Ты спас Ларионову из «Эгиды», — перебила она, — Я видела, как ты рванул к ней.
— Не оставлять же было её без помощи, — прокряхтел я, — Тем более, что в таком бою торчать на своём наблюдательном посту было опасно.
— Согласна. Ты правильно сориентировался. И, пожалуй, это заслуживает положительной характеристики.
Ира развернулась и пошла куда-то к командирам, а я проводил её взглядом и искренне улыбнулся.
После возвращения на площадь начался подсчёт потерь, и занял он минут десять.
Туго пришлось «Моргенштерну» — их зажало у «Короны», когда там что-то лопнуло. Двое в тяжёлом состоянии, одного так и не нашли. «Вихрю» досталось меньше: пара сломанных рук и несколько фей с подпалёнными крыльями. У северного сектора, который посыпался первым — трое раненых и двое убитых. У «Угольков» — один убитый, двое порезанных веретёнщиками парней и Витя, у которого рука так до конца цвет и не вернула.
«Эгида», что характерно, отделалась синяками.
А из трёх пропавших групп на связь так никто и не вышел… Ни «Стрижи», ни «Ратибор», ни мужики в камуфляже. Дирижёр, когда кто-то спросил о них, только помолчал и сказал, что «будут организованы поиски».
Сам он выглядел так, будто постарел лет на десять. Плащ разорван, очки треснули, всё лицо в порезах.
Один нексус был у «Вихрей», и два — у «Эгиды». Оказалось, что после своего они отправились к «Моргенштерну», и именно их вмешательство, скорее всего, спровоцировало атаку тварей и буйство аномалий…
Хотя, очевидно, Соколова это вообще не волновало — он стоял чуть в стороне с таким видом, будто лично спас мир, и время от времени демонстративно поглаживал контейнер на поясе.
Судя по его довольной роже, пропажу образцов он так и не заметил. Ну и прекрасно!
Я поймал себя на мысли, что ищу глазами, кто мог тогда ударить по жгуту той белой вспышкой. Ангелина? Егор? Кто-то из «Вихрей»? Ангелина как раз на секунду встретилась со мной взглядом — и отвернулась.
Вопрос, однако…
Лера, проходя мимо, как бы невзначай задела меня хвостом и подмигнула. Настя, это заметив, нахмурилась.
— Чего это она? — подозрительно спросила нэко.
— Понятия не имею.
— Да-да! — Настя сощурила свои огромные жёлтые глазищи, — А чего вы посреди боя тогда обжимались? Я краем глаза видела!
— Искусственное дыхание, — не моргнув глазом, ответил я, — Ей плохо стало.
Макс за моей спиной сдавленно заржал.
А через минуту произошло ещё кое-что. Пока мы ждали, когда медики закончат, оставшиеся чёрно-золотые струны вокруг ствола начали тускнеть. Хаос медленно, неохотно стекал с нитей, и туман вдали начал рассеиваться.
Сквозь него проступали контуры домов — «пьяные», покосившиеся пятиэтажки, стеклянные мостики, улицы. А над головой небо снова стало рыже-медовым.
Обратная дорога, к счастью, оказалась простой.
Никаких невидимых тропинок, никаких провалов — просто улица, дворы, подъезды. Сыч снова вёл нас первым, своей неправильной походкой, касаясь пальцами стен, будто извинялся перед ними. Твари не появлялись — даже фонарщики больше не попадались.
Мы прошли сквозь единственный оставшийся у стен барьер тумана и вывалились наружу, к открытым воротам. В лицо ударило вечернее солнце — обычное, жёлтое, московское. А в нос — запах гречки с тушёнкой.
Господи, как же жрать хочется!
Егор вышел следом за мной и тоже остановился. Постоял, глядя на небо, а потом медленно, долго выдохнул, будто держал этот воздух в себе с самого утра.
— До встречи, Егорка, — негромко сказал Сыч, проходя мимо него.
— Надеюсь, что её не будет, — ответил технарь устало.
Дальше всё шло по накатанной.
Группы по одной выходили из ворот, и их тут же разбирали: медики, люди Бюро с планшетами, какие-то хмурые типы в штатском. Раненых грузили в машины с красными крестами. Нексусы «Эгида» и «Вихри» под охраной из двух десятков резонантов с артефактным оружием и в чёрной форме сдали в три бронированных фургона с эмблемой Бюро. Дирижёр стоял рядом с мужиком с планшетом и что-то негромко ему диктовал.
Я сидел на бордюре у полевой кухни, закидывал в себя гречку с тушёнкой, выданную толстым поваром, и думал о том, что если сейчас кто-нибудь не принесёт мне ещё и гречки, я просто лягу прямо здесь и умру.
А потом над площадью разнёсся вопль.
— КТО⁈
Я поднял голову.
Соколов стоял у своего джипа с раскрытым подсумком в руках. Лицо у него было такое, будто он только что узнал, что его папа — не топ-менеджер «Пересвета», а сантехник из Саратова. Артём перевернул подсумок, тряхнул его, сунул внутрь руку, пошарил там…
Что, пусто, упырь?
Соколов медленно поднял глаза, обвёл взглядом площадь, и остановился на мне.
Ну да, кто бы сомневался…
— Ты, — процедил он и пошёл ко мне через толпу, расталкивая людей плечами, — Ты их как-то украл, сволочь!
Я неторопливо поднялся, отставил тарелку с гречкой и сделал вид, что очень удивлён.
А сам мысленно поблагодарил Фырка за то, что он так и не отдал мне контейнеры.
— Где они⁈ — Соколов оказался рядом и с силой ткнул пальцем мне в грудь, — Уже отдал кому-то? Говори, урод!
— Держите себя в руках, товарищ лейтенант! — деланно возмутился я, — О чём вообще речь?
— Верни образцы, которые я собрал! Ты их украл.
На нас начали оборачиваться. Сначала ближайшие, потом дальше. Медики, бойцы из «Моргенштерна», «Угольки». Ира с Кочегаром, стоявшие у фургона, переглянулись и двинулись в нашу сторону.
Ну, я тебе сейчас устрою, мудак…
— Лейтенант, — я развёл руками, — Я ничего не крал. Потому что — напомню — в той нише, где ты их собирал, я сидел на заднице после твоего удара мне в челюсть.
— Досмотрите его! — рявкнул Соколов, разворачиваясь к ближайшим людям в форме Бюро, — Немедленно!
— Артём Валерьевич… — начал было подошедший мужик с планшетом.
— Немедленно, я сказал!
— Да без проблем, — фыркнул я, молча снял разгрузку и протянул её ближайшему бюровцу.
Тот расстегнул и вывернул каждый её карман, прощупал швы, затем охлопал меня (забавно, учитывая, что на комбезе не было даже карманов). Всё сильнее паникующий Соколов в какой-то момент велел мне снять ботинки, что я и сделал с превеликим удовольствием, сунув ему их в лицо.
После такого-то дня запашок от берцов шёл ух какой!
Затем настала очередь рюкзака и личных вещей — ножны с ножом, накопитель, духоствол, кольца. По мне прошлись сверху донизу каким-то ручным сканером и, наконец, старший из бюровцев выпрямился.
— Ничего, — сказал он, — Кроме зарегистрированного снаряжения ОКР-13.
— Не может быть! — Соколов шагнул вперёд, — Сканер барахлит! Проверьте ещё раз!