Грач. Том 2. Кровавая польская осень (СИ), стр. 7

— Господин младший унтер-офицер, а вы откуда курей достали? — полюбопытствовал Нелипов, заметив птиц.

— Купил.

— Где, позвольте узнать?

— У местных, — кивнул себе за спину Грач. — Здесь недалеко.

— А у них там ещё что-то осталось?

— Понятия не имею.

Разошлись каждый в свою сторону. Грач мыслями находился уже возле печки в тёплой избе. До Нелипова и той бабы с курицами ему больше не было никакого дела.

Возле калитки Рыков попросил его поговорить наедине.

— Господин отделенный, прошу. Не говорите никому, что я этого самого… — смущённо забубнил здоровяк ефрейтор, — трупа испугался. Вот уж чесслово, от неожиданности. Темно было, а тут… этот висит. Ну не разглядел сразу. Померещилось всякое. От усталости, небось.

— Не скажу. Всё, давай в дом.

— Обещаете?

— Да.

Зашли в избу.

— Так, и что тут у нас? — Горелов осматривал добычу. — Всего две птицы? Это на один зубок. Тебе рубль дали, Родионов. И больше ничего не достал?

— В городе одна курица стоит рубль, — сказал Грач, — а я купил двоих. Плюс крупа, мука. Мало? Думаю, всем хватит.

— Торговаться надо было лучше! Посылай тебя теперь. Никакого толку. А эти-то хороши стервецы! Для русской армии двух курей жалко! Рубль им ещё отдавай. Я от себя двадцать копеек оторвал. У, жиды! Ну чего встали, ребята? Ощипайте курей и сварите нам ужин!

— Господин взводный, моё отделение сегодня уже достаточно поработало. Пусть теперь другие трудятся, — Грач уселся на лавку, показывая всем своим видом, что больше ничего делать не собирается, хоть силком тащи.

— А, дьявол! Ладно. Филимонов! Подряди своих. Ужин пусть готовят.

Ожидание ужина казалось нестерпимо долгим. Но вот в мисках появились дымящаяся просяная похлёбка и две варёные курицы с солёными огурцами, и унтеры навалились на трапезу. Солдатам каша и огурцы тоже перепали, но без мяса.

В разгар пиршества в избу вломился фельдфебель Лысенко и бесцеремонно стал заглядывать в тарелки:

— Так, а это что тут у нас? Трапезничаем? Что на ужин, господа унтеры? — выглядел он очень недовольным, словно его покормить забыли.

— Курица с просом, господин фельдфебель, — проговорил Горелов. — Вам положить?

— Курица, говоришь? Откуда взяли?

— Купили, господин фельдфебель.

— Купили⁈ Да что ты мне очки втираешь! — резко выпалил фельдфебель. — Знаем мы, как вы купили! Местных жителей, поди, грабите?

— Никак нет, господин фельдфебель! А что случилось?

— Что случилось? В деревне людей ограбили. Пришли добры молодцы и птицу забрали. Признавайтесь, кто это был?

— Так ты что, Родионов, себе рубль прикарманил? — грозно прохрипел Горелов. — Господин фельдфебель, я отправил Родионова купить мяса. Мы по двадцать копеек скинулись. А он, стерва, курей своровал, а деньги себе забрал!

Грача эта ситуация словно обухом по башке ударила, и первой мыслью было, что Горелов его каким-то образом намеренно подставил. «Ну, сука, теперь ты точно покойник», — решил Грач. Было удивительно, что взводный придумал такую хитрую комбинацию. Он казался слишком бестолковым для этого.

— Господин фельдфебель, — сказал Грач. — Я кур не воровал. Купил. За рубль двоих. Восемь человек из моего отделения — свидетели. Спросите у них.

— Ротный разберётся. Давай, за мной! — пролаял Лысенко, и Грачу не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ним.

В просторной, натопленной избе с чистыми, белыми стенами и кружевными занавесками, за письменным столом в отдельной комнате сидел капитан Лешков. Перед ним лежали карта, фуражка, револьвер в кобуре, бинокль. Расстёгнутый воротник кителя обнажал сухощавую шею с золотой цепочкой нательного крестика. На носу примостилось пенсне, что могло означать проблемы со зрением. В таком случае было не удивительно, что ротный спутал русскую конницу с немецкой. Возле книжного шкафчика стояла шашка, на спинке стула висели ремни.

Капитан был не один. У двери на стуле сидела женщина, и Грач сразу узнал в ней ту самую полячку, у которой выторговал кур.

В горнице за дверью общались младшие офицеры, и через стену доносилось нечленораздельное гудение их голосов. Там же денщик растапливал самовар.

— Младший унтер-офицер Родионов по вашему приказанию прибыл! — коротким, быстрым движением Грач приставил руку к фуражке.

— Это он? — спросил капитан женщину.

Она кинула на Грача быстрый, испуганный взгляд и проговорила на практически чистом русском языке:

— Да откуда ж мне знать, пан офицер, разве ж запомнишь в темноте. Все они одинаковые в своих шинелях.

— Так это ты, Родионов, грабёж устроил? — злым фальцетом спросил капитан.

— Никак нет, ваше высокоблагородие, я купил у этой женщины двух кур за рубль. Сверх этого ничего не брал.

Капитан уставился на женщину поверх пенсне и произнёс раздражённо:

— Он говорит, что птиц у тебя купил. Так ты мне врёшь, выходит?

— Ну что вы, что вы, пан офицер, не вру я! — затараторила полячка. — Просто дело было так: один пришёл, такой учтивый, он двух кур купил, это верно. А после него другие появились. Вот они-то всю мою птицу и забрали, курвы! Пять кур и петуха забили, пан офицер! Ох, как жить-то теперь! Всё хозяйство разграбили, с голоду помирать нас оставили. А ведь у меня сын также в армии служит, также воюет, как и все. Что ж это делается-то? Разберитесь, пан офицер.

— Да что вы мне голову морочите⁈ — вскипел Лешков. — То купил, то украл. Мне делать больше нечего, кроме как с вами возиться⁈ Так, Родионов, говори, как было дело, только честно. Всё равно ведь правду узнаю, хуже будет!

— Ваше высокоблагородие, мне взводный приказал найти мясо, — терпеливо и обстоятельно объяснил Грач. — Потому что у нас остались только сухари. Унтер-офицеры взвода скинулись по двадцать копеек, и я со своим отделением отправились искать жителей, у которых есть что на продажу. Наткнулись на дом неподалёку. Вышла эта женщина. За рубль я купил у неё двух кур. После чего мы пошли обратно и сварили ужин.

— Ясно. В общем, вспоминай, старая: вот этот боец купил у тебя кур или украл? — обратился капитан к женщине, теряя терпение.

Полячка ещё раз посмотрела на Грача, но теперь более вдумчиво:

— Как будто он первым приходил. Вежливый такой и без усов. А второй, который воровал, был усатый.

— Точно?

— Ох, пан офицер, да разве ж разберёшь? Темно ведь на улице. Но да этот вроде покупал, потому что я запомнила, что без усов был, и говорил так спокойно, тихо, вот как он сейчас.

— Да что ж это такое⁈ Извести меня совсем хотите? Тогда кто эту женщину обворовал, Родионов? Может, кто из твоих?

— Никак нет. За своими присматриваю.

Капитан тяжело вздохнул:

— Ступай отсюда, Родионов. Совсем мне голову заморочили. А за то, что без разрешения шастаешь где ни попадя, в этом месяце лишаешься жалования. Свободен.

Грач покинул дом с щекочущим чувством досады. Вроде бы два рубля — пустяки, а несправедливость всё равно зудела внутри. Лешков назначил наказание, то ли в отместку за дневной инцидент, то ли просто из-за плохого настроения. Женщину же наверняка обокрал ефрейтор Нелипов. Этот мог запросто. Дворов мало, наткнулся на тот же дом и устроил разбой. Горелов действительно был ни при чём. Обычное дурацкое стечение обстоятельств. «Вот же следователь хренов», — ругал Грач про себя капитана, шагая домой.

Лёгкий осенний ветер обдувал лицо ночным холодком. Опустилась на деревню дрожащая тишина, стонами далёкой, редкой канонады растекалась по просторам грусть. Ещё один день остался позади, впереди поджидала коварная неизвестность.

— Эй, стой! Родионов! — раздался за спиной грудной, жизнерадостный бас.

Грач остановился, обернулся. В накинутой на плечи шинели подошёл поручик Павлюков. Этот офицер был крупным даже для человека двадцать первого века. Высокий, атлетического телосложения, с мужественным лицом и густыми, подкрученными усами, он выглядел настоящим русским богатырём.

— А на этот раз тебя за что капитан взгрел? — Павлюков достал из кармана пачку папирос и протянул. — Угощайся.