Грач. Том 2. Кровавая польская осень (СИ), стр. 32

Под его началом теперь находились двадцать два рядовых, один ефрейтор и два младших унтер-офицера. Но это пока. Когда придёт пополнение, подчинённых станет больше. Обычных солдат можно кое-чему научить, хотя в лобовых атаках Грач не считал себя специалистом. Его радовало, что на этот раз не весь взвод будет состоять из новобранцев.

Он поёжился от порыва ветра, залезшего за воротник шинели, сунул руки в карманы. Погода не баловала.

Ситуация на фронте внушала оптимизм. Очевидно, под Варшавой дела наладились. В битве наступил перелом, и теперь требовалось развивать успех. Грач постарался припомнить информацию из истории своего мира, понять, как сражение происходило в его прежней реальности, но знаний об этом не сохранилось, а, может, и не было никогда.

Однако победа далась немалой ценой. Перед глазами до сих пор стояли поля, продырявленные воронками, меж которых прикорнули люди грязно-серыми бугорками, окопы, заваленные исколотыми телами, тянущийся над бесплодными пашнями дым…

Глава 13

Деньги выдавали вечером. Каптенармус Сидоренко с амбарной книгой и подпоручик Фавицкий расположились за столом под навесом рядом с ротным складом, занимавшим две повозки. Вокруг гудела обозная суета, сквозь которую прорывались стук молотков и звон наковальни. К каптенармусу подходили по очереди солдаты и, получив свои кровные, убирался прочь с мыслями о грядущих приобретениях. Девяносто копеек сумма была ничтожной, но даже она позволяла купить табак, сахар, чай и всякие необходимые в быту мелочи.

Грач вместе с четвёртым взводом находились в очереди. Сидоренко отсчитал монеты и велел расписаться напротив фамилии. В графе значились две позиции: жалование младшего унтер-офицера и надбавка за Георгиевский крест. То ли капитан забыл сообщить каптенармусу о наказании, то ли передумал. Грач вопросов задавать не стал, невозмутимо получил свой пятак и отошёл к остальным.

— Эй, господин взводный, — Ванин стоял вместе с другими парнями довольный и весёлый. — Пойдёшь в лавку свои богатства тратить?

— Пожалуй, сходить можно, — Грач тоже намеревался посетить местный магазин, приобрести новые тетради, письменные принадлежности, зубной порошок и прочие нужные мелочи.

— Тогда пошли, пока всё не распродали. Небось не одни мы сегодня охочи.

Риск потерять в очереди драгоценные полчаса или час действительно был велик, но Ванин рассуждал верно: многие товары к утру могут разобрать. Грач кивнул и направился вместе с коллегой и ещё десятком бойцов к полковой лавке, к которой уже прирос хвост из одинаковых шинелей.

Павлюкова удалось поймать лишь на следующий день. Поручик пришёл на утреннее построение, назначил дневальных. На обратном пути Грач догнал его и попросил на пару слов.

Они вдвоём размеренно шагали в направлении деревни через вялое бурление бивачной жизни. Похолодало ещё сильнее. Выданные накануне папахи подоспели как раз вовремя. Теперь голове не приходилось мёрзнуть в лёгкой фуражке. Наоборот, в шерстяном комплекте одежды в плюсовую температуру было жарковато.

Заложив руки за спину, Грач шёл рядом с офицером и излагал свои соображения по поводу предполагаемой работы снайперов в составе роты:

— Помните, с чем мы столкнулись в первый день боёв? Встретился на пути пулемёт — наступление прекратилось. Пришлось залечь и окопаться. В лоб не пойдёшь, артиллерию, чтобы подавить огневую точку, не вызовешь. Шах и мат.

— Верно, — согласился поручик, ступающий рядом с внимательным видом.

— Но если вперёд выслать меткого стрелка, то можно заранее устранить пулемётный расчёт, до того как рота войдёт в соприкосновение с противником. По сути, так мы и сделали. Втроём подавили огневую точку и тем самым обеспечили беспрепятственное наступление основных сил. Также есть смысл предварительно устранить офицеров. Это подорвёт моральный дух неприятеля.

— Твоя правда, Родионов. Офицера нет — и все драпают, — Павлюков вздохнул, вспомнив опыт предыдущей битвы.

— Таким образом, есть смысл выделить в роте одно-трёх метких стрелков для выполнения данных задач. Помимо этого, снайпер может действовать во вражеском тылу: устраивать засады на обозы, на пехотные колонны, уничтожать офицеров, вестовых, расчёты орудий и пулемётов, срывая тем самым готовящееся наступление.

— Вон как ты далеко замахнулся. И как ты ко всему этому пришёл?

— Много думал о том, где и как применить свои способности. Пришёл к некоторым выводам. Кое-что читал.

— Что читал?

Грач ещё до разговора понял, что в беседе с офицером общими словами отделаться не получится, и потому раскопал кое-что в своих исторических познаниях:

— Вы слышали про буров в Южной Африке? Небольшие группы охотников сумели эффективно противостоять регулярным британским частям. Мне приходилось кое-что читать на эту тему.

— Знаю-знаю. Все газеты тогда трезвонили. Вот уж воистину храбрый народ эти буры. Обычные фермеры, а целой империи дали на орехи. Знатно они колотили англичан.

— Опыт показывает, что одиночный стрелок способен на многое при грамотном использовании своих умений и навыков маскировки. Поэтому вот моё предложение. Для выполнения специальных задач выделить двух-трёх метких стрелков на роту. Могу заняться отбором и подготовкой.

— Мысль любопытная, — подытожил поручик. — Смотрю, головастый ты малый, Родионов. Идеи толковые есть. Знаешь, я, пожалуй, поговорю с Лешковым. Но на положительный ответ не рассчитывай. Лешков — офицер старой закалки, к новшествам относится с недоверием.

— Понимаю.

— К тому же этот вопрос надо согласовывать с командованием.

— Тоже непросто. Знаю.

— Это всё?

Пока говорили, дошли до деревни.

— Для большей эффективности необходимо оснастить винтовки оптическими прицелами, — продолжал Грач. — Без него я могу гарантировать поражение цели максимум шагов с четырёхсот, с оптикой — тысяча, а то и полторы.

Поручик усмехнулся:

— Неужели, и вправду, можешь?

— Оптический прицел значительно расширяет возможности.

— У нас их не производя, увы. Попробуй достань. Да и как поставить на обычную пехотную винтовку… Не так всё просто.

— Знаю. Зато их производят немцы. И я уверен, что если не в этом, то уже в следующем году у них по всему фронту будут сидеть такие вот меткие стрелки и не давать нам голову высунуть из окопов.

— Думаешь?

— Я уверен, что мы с этой проблемой столкнёмся уже очень скоро. Хотелось бы опередить врага.

— Ладно, Родионов, — поручик остановился и повернулся к Грачу, завершая разговор. — Твою идею обдумаю, с Лешковым обсужу.

— Благодарю. И ещё у меня просьба есть.

— Да?

— Я в тетради записываю кое-какие выкладки по стрелковому делу. Систематизирую всё, что читал и что понял на собственном опыте. Хочу оставить для будущих поколений. К вам просьба: если погибну, заберите записи из моего ранца и сохраните.

Взгляд поручика загорелся любопытством, и Грач понял, что не ошибся в этом человеке. Тот был не из штабных крыс и не из туполобых подхалимов, которым лишь бы начальству зад лизать. В нём теплился живой интерес к своему делу, желание сделать лучше, пусть и вопреки общепризнанным правилам.

— А покажи-ка, что написал, — проговорил Павлюков тоном, не терпящим возражений.

— С собой нет. В палатке.

— Тогда вот что, ты беги в палатку, захвати тетрадь и жди меня… вот тут и жди. Как освобожусь, приду, посмотрим, какие у тебя там выкладки.

— Слушаюсь, — Грач развернулся и направился обратно к палаткам роты, радуясь тому, что, наконец, нашёл заинтересованного человека, который не отмахнулся, услышав свежую идею. И пусть последнее слово всё равно оставалось за капитаном Лешкова, но к поручику хотя бы немного прислушивался.

Когда Грач вернулся с тетрадью, обнаружил на деревенской улице около сотни солдат, выстроившихся двумя шеренгами. Они стояли в полном строевом облачении, уставшие после перехода, с грязными по щиколотку сапогами, но ещё не замученные, не измотанные до предела, с живыми глазами.