Грач. Том 2. Кровавая польская осень (СИ), стр. 15

Фельдфебель приказал Горелову доставить боезапас, а взводный, как обычно, подрядил на самую тяжёлую работу Грача, не забыл прежде помусолить тему его отсутствия во время рукопашного драки:

— Что, хитрожопый слишком? Как в бой, так сразу прятаться? Ещё и дружков своих учишь отлынивать, да?

— Вот так всегда, — произнёс Грач бесцветным, уставшим тоном. — Ты спасаешь чужие задницы, а на тебя потом сыпятся все шишки. Может, в следующий раз дать вам всем сдохнуть?

— Но-но! Хорош брехать! Ступай делом займись. Нам патроны нужны.

— Так где двуколки, расскажешь?

— Там стоят, возле ручья, где деревьев много.

Грач понял это так, что двуколки встали рядом с тем местом, где он сидел в засаде. Отправился туда вместе с выжившими бойцами отделения. Отдыха не предвиделось, да и спать, по большому счёту, не хотелось. Сырая прохлада и адреналин держали организм в тонусе, а желудок стягивало мерзкое чувство голода.

Скопление деревьев в ночи казалось зловещей чёрной стеной. Грач осмотрелся, посветил фонарём, но вокруг было пусто. Где-то за зарослями слышались человеческие голоса и фырканье лошадей. Отделение потащилось в обход, пока не наткнулось на группу людей, толкущихся возле крытой повозки. Фонарь высветил красный крест на борту и лежащие рядком носилки с ещё живыми солдатами. Большинство стоически переносили тяготы, лишь двое скулили от боли, а один постоянно просил пить.

— Где патронные повозки? — спросил Грач.

На него обернулись два санитара с белыми повязками, пеленавшие при свете керосиновой лампы очередного раненого. На усталых лицах читалось полное безразличие, руки из работали словно на автомате.

— Нет их здесь, — ответил один.

— А где? — уточнил Грач. — Не видел?

— Да чёрт их знает. У нас, брат, своей работы полно, чтобы ещё за твоими двуколками следить.

Грач пребывал в замешательстве. Двуколок на месте не оказалось, и где их искать, понятия не имел. Поле большое, могли забрести куда угодно. Днём ещё можно было бы найти, а ночью, когда и в пятидесяти шагах ничего не разглядишь — поди разберись, куда встали обозники. Но и с пустыми руками тоже возвращаться нельзя.

— Ладно, руки опускать рано, — проговорил Грач. — Будем искать. За мной.

Он зашагал вдоль линии фронта, надеясь встретить хоть кого-нибудь, кто знает, где остановился обоз, но на пути попадались лишь мертвецы, мёрзнущие в заляпанных кровью шинельках. Ноги устало волочились по бугрящейся земле, успевшей подсохнуть за последние сутки, но местами всё ещё вязкой.

Ветер лез за шиворот, и Грач поднял воротник, поправил в который раз постоянно сползающий ремень трёхлинейки, сунул руки в карманы. Отряд шёл без мешков, только с винтовками, но и эти пять килограмм сильно давили намозоленное плечо. Рана на ладони нарывала чуть меньше, но всё равно мешала.

В ночи плясал огонёк костра. Рядом грелись мужики в шинелях. Языки пламени подрагивали на заскорузлых лицах. Ветер дружески трепал палатку, собранную из полотнищ, которые каждый боец постоянно таскал на себе. Вырисовывался силуэт повозки чёрным ящиком, две грустные лошади щипали потоптанную солому под ногами.

— Парни, обозы первого разряда видели? — спросил Грач.

— Да проезжали тут, было дело, — сказал один и махнул рукой в сторону, противоположную от рощи. — Вон туды, кажись.

— Туды, так туды. Идём, — кинул Грач своим и зашагал в указанном направлении, вновь обретя надежду.

Крепла злость на Горелова. Лезли в голову мысли, что тот мог намеренно устроить подставу, указав неправильное место. То ли поиздеваться захотел, то ли кое-что похуже…

Когда проходили мимо очередного мертвеца с трёхлинейкой, Грач вспомнил об одной проблеме и обернулся к своим:

— Фокин, возьми себе новый штык.

— Откуда, господин отделенный? — без задней мысли спросил солдат.

— Вон лежит.

— Это как так? Прикажете, у покойника отбирать?

— Отбирать, думаю, не понадобится. Вряд ли этот парень будет против.

Фокин постоял, почесал затылок и присел на корточки, чтобы вытащить винтовку из мёртвых рук. Дёрнул раз, другой — не поддаётся.

— Он не отдаёт, господин отделенный.

— Кто не отдаёт? Не городи ерунды. Сними штык и пошли, — Грач последнее время часто недоумевал от нелепицы, какую иногда выдавали деревенские жители. Те, помимо всего прочего, отличались ужасной суеверностью.

— Позвольте, я, — вызвался Воробьёв.

— Давай. И подсумки проверь и патронташ.

Не прошло и пяти минут, как у Фокина появился новый штык, а у Грача — десяток лишних обойм. Павших на поле боя солдат как будто не обыскивали. Снаряжение, содержимое патронных сумок, винтовками, которых, насколько Грач знал из истории, очень скоро будет не хватать — всё это гнило вместе с телами под пасмурным осенним небом. Сбор оружия и тел обычно поручали специальным командам, но те не успевали справиться с навалившимся объёмом работы.

Часа полтора отделение скиталось в ночи, прежде чем наткнулось на обоз. Четыре повозки на больших деревянных колёсах примостились возле лесополосы. Солдаты выгружали ящики и тащили во мрак. Грача с компанией влились в общую суматоху.

— Эй, куда лезешь? — возмутился незнакомый фельдфебель. — Какая рота?

— Четвёртая, — ответил Грач.

— Здесь для второго батальона. Ваших тут нет! Заблудились?

Грачу с компанией пришлось отойти в сторону. Патроны нашлись, но не те. Второй батальон наступал рядом с первым, поэтому путанице удивляться не стоило. Но шататься в поисках своих обозов уже не было никаких сил.

— Что будем делать, господин отделенный? Долго ещё нам по этому собачьему полю шляться? — пожаловался Буркало.

— Да куда наши-то смотались? Вот же крысы тыловые! — возмущался Рыков. — Уехали невесть куда, а нам ищи их! Найду, вломлю им по пятое число!

— Погоди. Подождём немного. Может, получится здесь разжиться, — Грач уж точно не собирался возвращаться с пустыми руками после стольких трудов и времени, затраченных на поиски боеприпасов.

— Это как? — спросил Рыков.

— Устроим привал. А там видно будет.

Отделение устроилось под деревьями. Бойцы отдыхали, а Грач следил за тем, что происходит возле двуколок. Спустя минут десять фельдфебель ушёл.

— Так, отделение, за мной! — приказал Грач. — Берём четыре ящика и уходим. Только спокойно, без суеты.

Выгруженные ящики валялись в рыхлой земле. Обозники толпились возле своих повозок и лошадей и не интересовались, кто берёт груз. Отделение Грача снова вклинилось в общую суету, схватило четыре ящика — по одному на двоих — и отправились в свою сторону.

Сколько-то патронов достать удалось, но этого было мало. На взвод хватит, на роту — нет. Грач с досадой думал, что его миссия на этом не окончится. Горелов заставит идти второй раз.

Спряталась луна, и ночь укутала поле непроглядным саваном. Грач достал компас — этот полезный трофей уже не раз его выручал. Вот и теперь он помогал найти верное направление в кромешном мраке.

Отделение брело в темноте, петляя меж воронок и время от времени натыкаясь на мертвецов, источающих гнилостный душок. На линии фронта вспыхнула осветительная ракета и стала медленно падать на землю, став неплохим ориентиром в чёрной пустоте.

Позади вскрикнул Фокин, глухо упал тяжёлый ящик.

— Что случилось? — Грач обернулся.

— Споткнулся, господин отделенный, — Фокин встал, отряхнулся.

— Вот же зараза! — выругался его напарник. — Мне ящик чуть ногу не отдавил! Глаза-то разуй!

— Темно шибко.

— Хватит. Дальше пошли, — приказал Грач.

Впереди послышалось лошадиное ржание. Приказав отделению ждать, Грач поторопился туда, где топтались кони, бряцая амуницией. Вскоре свет пуговичного фонарика выхватил в ночи четыре двуколки, медленно переваливающихся по бугристым просторам в сопровождении немолодых тыловиков.

— Э, мужики, где пропадали? Нам патроны нужны, — сказал Грач.

— А вы из какого батальона будете? — спросил солдат, ведущий под уздцы двойку лошадей, волочивших двуколку покрупнее.