Бастард Императора. Том 33 (СИ), стр. 41
— И поэтому ты предпочёл умереть, сохранив свою волю, чтобы при необходимости помочь мне…?
Он не отвёл взгляда. Мы замолчали, и этого молчания оказалось достаточно.
Дед знал, что из Ничто я выйду ослабленным. Знал, что за мной начнётся охота и что времени прийти в себя мне никто не даст. Поэтому оставил то, что ещё могло защитить.
И он заранее понимал, что я не воспользуюсь этим просто так. Буду хранить его волю до последнего, отказываясь тратить на любую опасность, с которой способен справиться самостоятельно.
Он оставил мне помощь на тот случай, когда другого выхода уже не останется… Жертвуя своей жизнью ради меня…
А я…
Я опустил взгляд на собственные слегка дрожащие руки, наконец немного придя в себя.
А что творю я…?
Перед глазами проносилась жизнь, моменты, случаи и его смех…
А я идиот… Идиот, который тратит последние мгновения с дедом на ссору, которая уже ничего не изменит…! Он стоит передо мной, а я снова отталкиваю его, прикрывая злостью всё то, что так и не успел сказать…
Нет! Больше я этого не допущу! Я больше не тот мальчишка гордец, который видел лишь свою правду!
Я поднялся с трона и медленно спустился по ступеням. Дед следил за мной, ожидая, что последует дальше, и я остановился напротив, но не чтобы продолжить спор.
Мои колени подогнулись и я упал на пол. После положил на него ладони и склонился до самого низа, коснувшись его лбом. Так, как склоняются перед величайшим человеком в своей жизни…
Перед наставником, который всегда старался оказаться рядом, и перед дедом, заменившим мне отца, мать, бабушку — всех, кого рядом не осталось…
Горло сжалось, и первые слова пришлось почти выдавить.
— Прости меня, дед…
Слёзы падали на пол. Я не пытался их остановить.
Перед глазами возникали воспоминания, которых оказалось так много, что невозможно удержать какое-нибудь одно. Его рука, поправляющая мой хват… Суровый взгляд после очередной ошибки… Спокойный голос, когда я уже сам не верил, что смогу справиться…
Он обучал, вытаскивал из беды и уходил на самые опасные задания, чтобы у нас с Эйр появилось будущее…
Да, не всегда возвращался вовремя… Иногда нам с сестрой приходилось выкручиваться самим, а потом ещё злиться на него за отсутствие, даже не пытаясь узнать, чего стоило это возвращение…
Но он всё равно приходил…
Уставший, порой раненый, неизменно готовый выслушать, помочь и сделать вид, что собственные проблемы могут подождать…
Я сильнее прижал ладони к полу, с трудом справляясь с дыханием и чуть ли не хрипя от боли в груди.
— Прости… Прости что я так глупо себя вёл… Что не ценил время рядом с тобой и не понимал, насколько важен каждый твой совет…
Снова нахлынули воспоминания.
Вот мы сражаемся вместе.
Я тороплюсь, пытаюсь доказать, что уже не нуждаюсь в его прикрытии, а дед без лишних слов закрывает оставленную мной брешь. Даже не смотрит в мою сторону, позволяя самому заметить ошибку…
Вот Эйр хохочет возле костра.
Дед жарит мясо, а я неподалёку пытаюсь удержать технику, которую он создал специально для моего обучения. Сила не слушается, сестра отвлекает, а дед время от времени бросает замечания, от которых почему-то становится только обиднее…
Всё заканчивается взрывом.
Эйр смеётся ещё громче, а старик невозмутимо отодвигает мясо подальше от осыпающейся пыли.
Или другой день…
Он только вернулся после боя, не успел даже снять чёрный доспех, а теперь стоит перед нами в розовом фартуке сестры и готовит обед.
Свой фартук дед найти не смог. Мы с Эйр постарались, спрятали.
Сестра прячется за моим плечом, задыхаясь от смеха, а я упорно изображаю невиновность. Дед некоторое время позволяет нам веселиться, затем неторопливо поворачивает голову и прищуривается.
— Смеётесь — значит, силы мыть посуду у вас точно найдутся…
И мы смеёмся ещё сильнее.
Тепло, глупо, но по-настоящему счастливо…
Я помнил даже то, как розовая завязка нелепо топорщилась на его чёрном доспехе… А теперь эта память причиняла такую боль, что невозможно было вдохнуть.
Я зарычал, ударив кулаком по полу, но вместо злости из груди вырвался сорванный хрип боли. Следом ещё один, и остановиться уже не получилось.
После этого разговора и после этого боя он уйдёт… Навсегда.
Я больше не услышу ни его смеха, ни ворчания, ни замечаний, которые раньше так раздражали. Не увижу, как он поднимает бровь, заранее зная, чем закончится моя очередная попытка сделать всё по-своему!
Воля рассеется… А сам дед уже умер навсегда.
Я рыдал, уткнувшись лбом в пол, и впервые за долгое время не пытался казаться сильнее, чем есть.
Перед ним я всегда оставался тем самым юнцом… Как бы ни хорохорился, сколько бы ни побеждал и насколько бы взрослым ни считал себя сам…
Он знал меня ещё до всего этого. До силы, титулов и врагов, от одного упоминания которых другие предпочитали держаться подальше.
Я с трудом разомкнул дрожащие губы.
— Прости меня, дед… Прости, что тебе достался такой хреновый внук, который не оправдал твоих ожиданий и наделал кучу ошибок…
Наверху некоторое время молчали. Затем раздался тихий выдох, и знакомый голос прозвучал совсем близко.
— Хреновый внук…? О таком внуке, как ты, Шель, многие могут только мечтать… Ты всегда так поступал: делал что-то и даже не задумывался, как это отражается на остальных. Но разве это были ошибки? Или считаешь, что мы с Эйр только злились, когда ты пропадал? Как же ты ошибаешься, мой глупый мальчик… Ты не хотел возрождать Род, но никогда не становился для нас бедой. Ты — наша гордость. Даже после падения Вайторлов ты продолжал нести наше имя так, что за него не приходилось стыдиться. Нас боялись, нас уважали, к нам относились с почтением только от одного твоего имени. Мы следили за твоими приключениями, видели, как ты растёшь, и замечали, как у нас самих становится меньше проблем. Думаешь, мы слепые? Не понимали, зачем ты нанимал дорогую охрану, хотя мы с Эйр могли защитить себя сами? Или думаешь я забыл, как целые империи приглашали нас, якобы нуждаясь в нашем присутствии и сдерживающей силе? Мы прекрасно знали, что это ты похлопотал, чтобы мы с твоей сестрой жили спокойно и ни в чём не нуждались.
Его ладонь легла мне на плечо. Дед осторожно потянул вверх, и я наконец поднял голову.
Он уже сидел рядом, прямо на полу, не обращая внимания на свои чёрные одежды. Смотрел на меня и улыбался, хотя по его щекам тоже текли слёзы.
От этого в груди сжалось ещё сильнее. Я открыл рот, но он слегка качнул головой, не позволяя снова начать извиняться. Пальцы крепче сомкнулись на моём плече, а голос дрогнул лишь однажды:
— Шель, ты не разочарование. Ты один из самых дорогих мне людей. И пусть сейчас я уйду, пусть мы больше никогда не увидимся, я хочу, чтобы ты знал, мой мальчик: я всегда буду с тобой. Не физически, но духовно. В том, чему успел тебя научить, в том, что ты помнишь. Когда понадобится помощь, вспомни меня — и я ещё сумею тебе что-то подсказать…
Когда я наконец смог смотреть на деда спокойно, мы поднялись и он оглядел меня с ног до головы. Знакомая усмешка вернулась, хотя следы слёз ещё оставались на лице.
— Знаешь, Шель, так уж вышло, что не только я хотел бы тебе помочь…
За его спиной начали появляться люди. Один за другим, постепенно заполняя пространство перед троном.
Я узнавал их.
Тех самых, кто сражался на этом мире-корабле против Сорнойлов. Кто погиб, сохраняя тайну и защищая корабль, даже когда собственное спасение уже перестало быть возможным.
Я всматривался в лица.
Каждый из них когда-то носил имя, которое произносили с уважением или страхом. Ими восхищались дети, на них равнялись молодые, а враги предпочитали не встречаться с ними без необходимости.
Теперь от этих людей оставалась последняя воля… И они доверяют её нам…
В их взглядах не было ни сомнений, ни желания отступить. Они уже сделали выбор.