Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 9

Теперь все четыре жены были здесь. Надя устроилась возле Натальи с папкой условий карантина, Аива стояла у стены, а Анжелика обсуждала что-то с Лори. Гномка пришла без человеческой иллюзии. В руках у неё был кожаный футляр с бумагами, который она держала так, словно внутри лежали не документы, а особенно ценный вид оружия.

Я подошёл к Аиве и накрыл ладонью её четырёхпалую кисть. Она развернулась ко мне, внимательно посмотрела в лицо и только потом прижалась щекой к плечу. Ни слов о том, что всё обязательно закончится хорошо, ни попытки заглянуть вперёд за меня. Просто несколько секунд рядом.

— Я рада, что ты рассказал сразу, — негромко проговорила она, поправляя мою ладонь на своей. — Не когда уже выбрал, кто куда пойдёт. Мы с Анжеликой должны знать, что решаем.

— Я тоже рад, — выдохнул я, целуя её в висок. — Хотя вчера было очень страшно говорить. Сегодня ненамного легче.

Ксения дождалась, пока мы отойдём от стены, и убрала последнюю лампу с направляющим макром. Осталось обычное освещение. Либи перебралась на спинку моего табурета, Нинг устроилась возле Натальи. Граф занял сложенное одеяло и обнюхивал закрытую корзину, которую Колян поставил у входа. Важный участник совещания проверял обеспечение.

Кошкина обратилась к зеркалу без титулов и представлений. Напомнила о предыдущем разрешении войти, затем попросила допустить её и Аиву для разговора. Я не прикасался к камню и не пытался поймать чужое воспоминание. После нашего знакомства с Системой даже хорошее намерение следовало сначала проверить на способность испортить всё вокруг.

Тёмная поверхность разошлась узкой полосой. За ней была трава, не коридор, который когда-то построили мастера. Ксения указала Аиве на оставленные у стены инструменты, и обе прошли с пустыми руками. Полоса тут же сомкнулась. Для меня никаких исключений не сделали, и я остался на своём весьма почётном табурете.

— Безоружными отправил, убогий? — кот приподнял голову с одеяла, глядя на корзину. — Или нож у Кошкиной в руке только для совсем слепых? Жрать принеси. Пока ты тут совесть проветриваешь, я проголодался.

Нож у Ксении действительно оставался. Она заранее объяснила миру, что несёт его для собственной защиты и не собирается применять против границы. Получила разрешение. Я передал Графу миску, а сам посмотрел на кольцо карантина, пересекавшее камень. Оно не исчезло после того, как мои близкие вошли. Пропуск для двух людей не являлся оправдательным приговором для третьего.

На стене появилась короткая фраза: «НЕ ДЕРЖАТЬ».

Семён перестал перебирать карандаши. Лори открыла футляр, но вынула из него не торговые договоры, а схему фортовой защиты. Держала рисунком к себе. Я услышал голос Ксении через узкую щель возле самого пола; видимо, мир позволил звуку пройти отдельно от людей.

— Он показывает старую защиту перехода, — Кошкина говорила медленно, оставляя паузы для Аивы. — Ту часть, которая удерживает форму зеркала при попытке закрыться. Не оружие у внешних ворот. Андрей, ты должен подтвердить, что не станешь закреплять проход против его решения.

Я вспомнил, сколько раз мне обещали нерушимость этой защиты. Именно за неё платил, именно ею гордился. А теперь выяснялось, что мой великолепный замок ещё и не позволял хозяину комнаты закрыть дверь. Хорошая инвестиция, нечего сказать. Особенно если хозяин живой и уже один раз пережил вторжение через этот проём.

— Подтверждаю, — я положил ладони на колени, не приближаясь к щели. — Но отключать всё сразу нельзя. Здесь караульные, склады, люди в проходах. Семён, можешь убрать только удержание зеркала, не снимая защиту нашего двора?

— Могу отделить питание, — Бобров подошёл к шкафу управления и показал на две разные рукояти. — Проход закроется, стены останутся. Но сначала проверю, не использует ли эту линию что-нибудь ещё. После переделок тут столько добавили, что на память я не поручусь.

Он вызвал мастера и потребовал освободить обе стороны перехода. Через щель Ксения подтвердила, что возле них никого больше нет. Караульные сняли журнал посещений, закрыли вход в коридор и переставили ящики из соседнего помещения. Мы ждали десять минут, пока мастер проверял питание. За пределами форта в это время продолжали ездить машины и работать люди, которые даже не знали, почему задержали разгрузку.

После отключения зеркало потемнело окончательно. Я не почувствовал удара или потери магии, зато Семён сразу записал показания на отдельном листе. Минуту спустя в стене снова открылась щель для голоса. Мир закрыл проход и сам разрешил продолжить разговор. Уже результат, причём без моей убедительной физиономии по ту сторону.

— Мы представляем народ Тикатуцан, — Анжелика присела рядом со мной, чтобы говорить на уровне щели. — Поселения на твоей земле не станут расширяться без твоего согласия. Мы готовы обозначить места, которыми уже пользуемся, и отдельно обсудить каждое новое. Но я не могу обещать, что лес будет знать любой поступок любого гостя.

Лори следом разложила бумаги на низком ящике. Она не пыталась получить разрешение торговать вообще и навсегда. Назвала действующие склады, дороги и участки добычи, попросила проверить каждый. На двух листах поставила кресты ещё до ответа. Там значились перспективные разработки, к которым никто пока не приступал.

— Вот это снимаем из заявки, — гномка прижала перечёркнутые листы ладонью, не отдавая их мне. — Пока мы не договорились о нынешних местах, расширять список бессмысленно. И защита поселений не будет запирать твои проходы. У наших партнёров останется право забрать имущество и уйти, но не право держать тебя открытым.

От стены потянуло прохладой. По камню пробежали три светлые полосы, одна остановилась напротив ладони Анжелики, две напротив бумаг Лори. Я не понял их смысла. Ксения передала, что Аива получила несколько коротких образов, а теперь проверяла понимание вопросами. Не готовый договор в двух экземплярах, который разумная планета почему-то решила составить на русском.

Первый уровень соглашался обсуждать существующие места. Не разрешал ставить новые порталы без отдельного ответа. Требовал убрать любое удержание, направленное против его закрытия. Поселения и добыча допускались лишь в согласованных пределах. Ксения прочла условия по одному, а Аива после каждого ждала подтверждения. На одном пункте камень остался холодным, и мы переписали его заново.

Я уже хотел вставить в срок остановки опыта «после вывода участников». Удобно же, безопасно. Потом посмотрел на закрытое зеркало и зачеркнул собственную приписку. Она означала, что мир обязан был терпеть до тех пор, пока мы сочтём эвакуацию законченной. В таком случае право прекратить опыт существовало бы только на бумаге.

— Если он отзывает разрешение, прекращаем сразу, — я показал перечёркнутое Наталье и отложил карандаш. — Выход людей должен быть отдельной задачей. Не будем обеспечивать его обещанием, что хозяин подождёт ещё немножко.

— И без обещаний перенести всех твоей силой, — Наташа придвинула ко мне свой лист, где уже стояло это ограничение. — Ты не знаешь, что с ней случится внутри закрытого участка. Я буду наблюдать отсюда, но страховкой для чужого опыта не становлюсь.

Мы дождались возвращения Ксении и Аивы. Мир выпустил их по очереди, не открыв ничего для меня. Аива принесла маленький гладкий камень, который ей позволили взять для ответов у нашего стола. Кошкина передала Семёну его катушку. Лента была скручена аккуратнее, чем прежде, но мерить ею чужую землю он больше не рвался.

О пробе изоляции заговорили только теперь. Не о строительстве крепости, не о размещении людей. Аива описала пустой участок рядом с существующим входом, где расстояния не совпадали с привычными. Она прошла между двумя камнями, считая шаги, вернулась тем же путём и насчитала другое число. Ксения наблюдала, но ничего там не закрепляла.

— Такая складка была там до нашего прихода, — дриада положила принесённый камень на стол и посмотрела на Ахмада. — Мир разрешает попробовать замкнуть её на короткое время. Без людей внутри. И он хочет, чтобы вы убрали всё, чем будете держать её форму, как только попросит.