Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 49

Она не подняла головы. Только обняла крепче, осторожно обходя раненую руку. За окном кто-то провёз тележку, посуда на ней тихо позвякивала. Мы сидели, пока чай перестал дымиться. Никто не торопил нас возвращаться к делу.

Потом Сергеевич подвинулся вместе со своим креслом. Положил ладонь ей на спину, другой рукой обнял меня за затылок. Мне уже доводилось чувствовать, как он радуется моему возвращению. Но сейчас я впервые позволил себе не отшучиваться и не обещать, что больше никогда их не напугаю. Просто побыл рядом с ними.

Из столовой мы вышли втроём. В коридоре горел обычный свет, у лестницы лежала чья-то забытая перчатка. Аманда подняла её и повесила на перила. Я придержал Сергеевичу дверь. Он кивнул мне, как кивал после хорошо законченной работы, и мы пошли искать остальных.

У внутренней стены Семён разложил чертежи. Не купола, не дополнительные ловушки в коридоре, даже не запасной бункер. На плане шли две смежные комнаты с широкой дверью между ними. Возле окна была пометка про высоту подоконника, напротив стояла цена, от которой я привычно нахмурился. Детская оказалась ничуть не дешевле некоторых военных объектов.

— Перенесём гардеробную, — строитель положил на бумагу короткий карандаш и посмотрел на Наталью. — Тогда сюда попадать можно без лестницы. Работать начнём завтра. Только сегодня определитесь с дверью, потом переделывать обидно.

Наташа уже держала рулетку. Надя отодвигала кресло, проверяя, пройдёт ли здесь широкая коляска. Анжелика прислала размеры мебели, которую могли вырастить сёстры, а сама обсуждала с Аивой их поправки к плану. Не предстояло выбрать одну счастливую мать и остальных назначить помощницами. Здесь готовили место детям, которых ждали все четверо.

Я взял свободный конец рулетки и не удержал. Лента с треском ушла в корпус, кольцо ударило по полу. Раньше я создал бы другую или заставил эту послушно развернуться. Сейчас просто наклонился, но плечо потянуло, и пришлось остановиться.

Наталья подняла рулетку. Не стала делать вид, что ничего не случилось, и не принялась утешать. Протянула мне конец ещё раз, а корпус оставила у себя. Я зажал металлическое колечко здоровой рукой. Она отошла к стене, лента натянулась. Со второй попытки у нас получилось.

Дверь решили расширить на ладонь. Не потому, что я увидел в будущем несчастный случай. Надя попробовала развернуть кресло и задела косяк. Этого хватило для решения. Семён записал, посчитал добавку и дождался моего согласия. Я поставил подпись там, где требовались деньги, а не клятва спасти всех навсегда.

На подоконнике лежало другое письмо, от Михаила. В нём не было новых координат и просьбы немедленно приехать. Он передавал благодарность тем, кого не успел поблагодарить, и сообщал, что пустые статуэтки останутся у семьи. Я прочёл несколько строчек, сложил лист и убрал его под чертёж, чтобы не унесло сквозняком. Мы ещё встретимся. Только сначала каждому требовалось побыть со своими.

Либи устроилась возле лампы, Нинг заглядывала в план через её спину. Граф улёгся на образце мягкого покрытия и наотрез отказался признать, что это не его новая лежанка. Аманда искала место для кресла, Сергеевич доказывал, что кресел нужно два. Колян принёс ужин и впервые за вечер не остался ждать указаний, а ушёл к накрытому столу со своими близняшками.

Я посмотрел на всех и вдруг очень ясно вспомнил ту первую ночь. Тогда я считал, сколько у меня осталось попыток не умереть. Потом считал деньги, врагов, спасённых, закрытые переходы. Теперь держал в руке конец рулетки и ждал, пока жена дойдёт до противоположной стены. Больше от меня в эту минуту ничего не требовалось.

— А завтра что? — Надя подошла с моей стороны и заглянула в смету. — Опять куда-нибудь поедешь? Только не говори, что ненадолго, я это уже слышала.

— Завтра начнём детскую, — я вернул Семёну карандаш и обнял её свободной рукой. — А если кто-то снова решит уничтожить мир, пусть записывается после строителей.

Она рассмеялась и прижалась ко мне. Наташа свернула рулетку, Аива потянулась поправить Анжелике выбившуюся прядь, и та накрыла её ладонь своей. Аманда позвала нас за стол. Я мог посмотреть ближайшие секунды, чтобы узнать, кто первым начнёт спорить о цвете стен. Не посмотрел.

Рядом были мои люди. Чай остывал, ужин ждал, завтра в доме собирались шуметь рабочие. Я пошёл вместе со всеми, придерживая дверь, пока последний не прошёл.

Я. Был. Дома.