Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 8

Наталья расспросила о тех, кому помощь требовалась прежде всего. Не о количестве умерших от предполагаемого огня, которого не было, а о людях, которым прямо сейчас сокращали выдачу воды. Разведчик рассказал о женщине, собиравшей по соседям свободные ёмкости, и о мальчишке, который приволок ведро с дыркой, не заметив её. Над этим никто не засмеялся.

Михаил вызвал своего механика. Тот осмотрел деталь, попросил оставить ящик и через десять минут принёс два подходящих переходника. Не магическое воскрешение водоподъёмника, обычная работа с железом. Для проверки ещё требовался местный мастер, поэтому к грузу приложили запасной ручной насос, а не красивое обещание, что всё обязательно заработает.

Помощь согласовали по списку: вода в закрытых ёмкостях, крупа, детали и инструменты. Без системных устройств, без моего присутствия, без попытки протащить через отсек целую караванную дорогу. Местные отдельно подтвердили, кто примет груз и куда разрешено его передать. Рем подписал временный допуск на два рейса по проверенному маршруту.

— Вы могли организовать это после закрытия, — я задержал его бумагу, прежде чем передать Ксении. — Не восстановить все проходы, не отменить карантин. Просто убедиться, что людям есть что пить. Почему понадобился мой счёт за кладку, чтобы разговор дошёл до этого?

— Отряд завершил изоляцию и ушёл к следующему обнаружению, — Рем прижал пальцем край допуска. — Снабжение не относилось к его задаче. Сейчас мы расширяем условия сохранения изолированного направления. Это не делает возможным открытый доступ.

Мне хотелось зарядить ему той самой сломанной деталью. Я представил только обычный удар, даже без магии, и убрал руку с ящика. Наталья стояла рядом, не удерживая меня силой. Мне предстояло самому решить, что важнее: сломать переговорщику нос или довезти людям воду.

Два рейса заняли ещё почти час. Мы не смотрели на чужой мир через зеркало и не требовали, чтобы местные благодарили меня в прямом эфире. Вернувшаяся группа привезла расписку о получении и короткую записку мастера: переходник подошёл, водоподъёмник запущен. Второй насос пока оставили в резерве. По крупе требовались дальнейшие поставки.

Это не было восстановлением обычной жизни. Проходы оставались закрытыми, соседи недоступными, запас на складе конечным. Но сегодняшняя помощь состоялась, и у Рема теперь лежали документы, где его санитарная процедура имела вполне конкретные последствия. Не мёртвая точка на карте. Посёлок со сломанным насосом.

Кантор потребовал продолжить разговор до темноты. В этот раз папку раскрыл целиком, убрав документы с направлениями. На столе остались признаки заражения и новый лист с пустыми строками. Ксения достала часы, Михаил сел рядом со мной. Наталья устроилась с другой стороны, положив ладони на колени.

— Три полных суток по времени этого поста, — Рем вписал начало срока и повернул лист к нам. — Для доказательства, что внешний канал может быть удалён без очистки грозди. До истечения не открываете новых заражённых маршрутов. Контакт не расширяете. Устойчивое развёртывание узла прекращает отсрочку.

— Признаки развёртывания пишем здесь, — Ксения придвинула таблицу к чистому листу. — Не новое толкование через сутки. Не чьё-то впечатление о настроении Андрея. Проверяемый ответ после прекращения действия носителя или работа независимого узла.

Рем согласился внести ссылку на признаки, но оставил Ордену право наблюдать разрешённые точки контроля. Михаил потребовал записать, что это не доступ ко всем его землям. Я добавил, что помощь изолированным жителям продолжается по согласованному допуску и не считается расширением контакта. На этих строчках мы потратили больше времени, чем на мой первоначальный отказ.

— И мир Сергея вы пока не трогаете, — я дождался, пока кантор поднимет голову. — Отсрочка не имеет смысла, если во время неё вы начнёте уничтожать то, что мы собираемся защитить. Моё присутствие там не разрешает вам выжечь население без проверки.

— До истечения срока либо подтверждённого развёртывания очистка названных направлений не начинается, — Рем дописал строку, не обещая ничего после неё. — Предписания сохраняются. Вы получили время на результат, не отмену решения.

Мы поставили подписи под условиями, не под капитуляцией. Ксения сверила показания своих часов с часами Рема и записала разницу, чтобы через три дня никто не обнаружил лишнего часа между отсчётами. Рем забрал копию и поднялся. Уходил он тем же путём, за старый шлагбаум, где остановился перед тем, как вновь коснуться обода.

Я не почувствовал победы. Почувствовал усталость и голод, которые до этого просто перестал замечать. На руке оставалась метка, внутри подарок, а за границей человек, согласившийся подождать прежде, чем принять меня вместе с чужими мирами за неисправимую проблему. Трое суток выглядели неприлично маленьким сроком.

Михаил попросил Ксению собрать людей, отвечавших за перевозки и проверку связи. Наталья захотела вернуться к записям предков. Я достал телефон, но не стал звонить всем подряд с просьбой немедленно спасти мир. Сначала требовалось понять, кто какую часть работы уже мог выполнить.

— Нам нужен разговор с первым уровнем, — пробормотал я, глядя на копию соглашения. — Не попытка пройти самому. Попросим Аиву и Ксению выяснить, какую проверку мир вообще согласится терпеть. Без его разрешения снова полезем чинить дверь, которую он закрыл по делу.

Кошкина кивнула и внесла это в список. Напротив каждого пункта она оставляла место для исполнителя и времени, не для количества моих удачных попыток. Я смотрел на эти пустые строки и впервые за долгое время не хотел заглядывать в будущее вместо того, чтобы заполнить их.

Три дня нельзя было отыграть десятком смертей. Пока я перебирал бы варианты собственного спасения, люди продолжали бы грузить воду, договариваться с владельцами статуэток и держать границы. Эти часы принадлежали не мне одному.

Я взял карандаш и вписал рядом с первым пунктом своё имя. Договориться с семьёй, объяснить риск, не скрывать срок. А затем посмотрел на часы Ксении. Минутная стрелка уже сдвинулась.

Глава 4

Из закрытого портала вылез конец мерной ленты и аккуратно обмотался вокруг пальцев Семёна. Строитель потянул его к себе, но лента не поддалась. Тогда он отпустил катушку. Та исчезла в тёмном зеркале, а на камне под ним проступило одно слово: «НЕТ». Похоже, переговоры начались без меня и уже дошли до технического задания.

— Это просто измерение, — Бобров показал пустую ладонь Ксении, словно она отвечала за поведение стены. — Я не собирался ничего строить. Мне длину перехода проверить нужно, старые расчёты теперь никуда не годятся.

— Пока не нужно, — Кошкина отвела его от зеркала за локоть. — Сначала выясним, что разрешено измерять. Приборы убери, людей из коридора выведи. Останутся только участники разговора.

Я остановился возле табурета, который принесли специально для меня. Князю не полагалось торчать у собственной двери без права войти. Впрочем, дверь давно перестала быть собственной, и именно с этим мне предстояло разобраться. Право на скалу не включало право на всё, что находилось с другой стороны. Когда-то я считал иначе и даже успел хорошо заработать на этой ошибке.

С момента подписания условий Рема прошло тринадцать часов. Обратный перелёт организовал Сергеевич, до самолёта и после него мы ехали на машинах. Ни одного нового прохода я не открыл. Спал в воздухе так крепко, что Наталья забрала у меня чашку раньше, чем я облил себя остывшим чаем. Дома дали ещё несколько часов, иначе переговорщиком от нас сегодня выступало бы моё храпящее тело.

Накануне я позвонил Наде, Аиве и Анжелике. Не пересказывал ультиматум по отдельности, попросил собрать их у одного аппарата и сообщил срок, требования и то немногое, что мы знали о возможном спасении. После слова «очистка» они перестали перебивать. Самым трудным оказалось признаться, что готового решения у меня нет. Очень хотелось приписать к этой фразе бодрое «но почти придумал». Не приписал.