Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 7

Рем посмотрел на неё чуть дольше, чем прежде. Затем предложил выдержку из журнала отряда. Там значилось, что местные представители получили уведомление о закрытии, а на момент выхода карантинной группы погибших не зарегистрировали. Прекрасно. Ушли, никого не убив, после чего закрыли двери. А что было за дверями дальше, журнал не подтверждал.

Я достал мобилет и попросил Сергеевича передать Ксении расчёт Семёна по повреждениям форта. Не карту укреплений, не схему защиты, только стоимость восстановления после нападения золотых разведчиков. Старик уточнил, с кого мы собирались взыскивать, и, услышав ответ, очень выразительно помолчал.

— Расчёт у меня, — сухо отозвался он наконец. — Семён составлял предварительный. Подтверждённые работы отмечены отдельно, всё прочее требует осмотра. Сейчас передам твоему бухгалтеру с клинком.

Ксения подняла бровь, услышав это определение. Я показал, что претензии следует адресовать автору, и положил телефон на стол. Рем наблюдал за нами без интереса к устройству. По крайней мере внешне. Через несколько минут Кошкина получила сообщение и выписала три суммы на отдельный лист.

Там были разобранная кладка, повторная проверка печатей и работа людей, которых пришлось снять с обычного караула. Никаких выдуманных погибших, никаких штрафов за испорченное настроение. Только то, что можно было предъявить вместе с актами. Я подвинул лист переговорщику, оставив место для его подписи.

— Это вам на ознакомление, — хмыкнул я, постучав по последней строке. — Санитарная процедура не отменяет чужую собственность. За нападение ваших разведчиков кто-нибудь отвечает? Или ремонт мы оплачиваем потому, что удачно не сгорели?

— Возмещение не предусмотрено карантинным предписанием, — Рем изучил суммы, не отодвигая бумагу. — Я могу принять заявление об ущербе. Признать обязанность Ордена его возместить полномочий не имею.

— Тогда напишите, что получили, — я протянул ему карандаш. — А дальше поговорим о том, кто чинит чужое снабжение после закрытия. Там ущерб наверняка интереснее моей кладки. Без людей за погасшей точкой мы эту часть разговора не заканчиваем.

Он расписался под получением. Маленькая победа, совершенно не похожая на победу над золотым рыцарем. Зато впервые за всё наше знакомство с Орденом у меня появился документ, где было записано не только то, что должен я. Михаил убрал копию в свою папку, а Ксения поставила время.

Независимую проверку Рем разрешать не торопился. Он предлагал собственных наблюдателей, затем запись местных переговоров, после этого ещё одну выдержку. Я не отвергал сведения, но каждый раз возвращался к одному условию: свидетель не должен подчиняться приказу того отряда, работу которого проверял.

Райо согласился идти. Паша предложил сопровождение, однако старейший выбрал двух местных разведчиков, умеющих работать без системных предметов. Ксения уточнила способ возвращения и отдельно потребовала, чтобы проверка не превращалась в экскурсию по соседним направлениям. Мне координаты не сообщали.

— Есть старый маршрут карантинного снабжения, — Рем положил перед Райо узкую полоску серого материала. — Он заканчивается в приёмном отсеке. Дальше только с разрешения местных. Проверка одного направления, без соединения с вашей территорией постоянным проходом.

— Прежде проверю сам допуск, — Райо не взял полоску сразу, посмотрев на кантора. — Мы не поведём туда носителя. И не приведём обратно тех, кого удерживает внешний узел, если обнаружим его. Но ваших слов о людях мне тоже недостаточно.

На этом договорились. Сначала местные должны были согласиться принять наблюдателей, затем Райо проверял маршрут. Никаких новых дверей, которые я открывал бы собственной силой. Вход находился не на северной границе, а в уже существующем изолированном пункте, куда их отвозили на машине. Рем оставался у нас, не превращая поездку в сопровождение своих свидетелей.

Ожидание оказалось самым тяжёлым. Рядом сидел человек, обсуждавший уничтожение мира моего друга, а я не мог ни ударить его, ни быстро посмотреть, чем закончится разговор. Короткое предвидение честно показывало чашку, которую караульный собирался забрать со стола. Для спасения грозди пользы немного. Для сохранности посуды вполне достаточно.

Михаил распорядился подготовить помощь, но не отправлять её до получения списка от местных. На складе проверяли мешки с крупой, вытаскивали запасные ёмкости и разбирали комплект ручного насоса. Мне хотелось немедленно погрузить всё, что найдётся. Ксения напомнила, что незнакомые люди могли нуждаться совсем в другом и не обязаны были принимать нашу доброту в неудобной упаковке.

Либи наконец потребовала передышки. Я отошёл к машине, уселся так, чтобы рядом видели мои руки, и позволил ей перебраться к Нинг. Граф посмотрел на меня поверх пустой миски и поинтересовался, почему переговорщик ещё дышит. Я объяснил коротко, без направлений и устройства допуска.

— Ну хоть башкой пользуешься, убогий, — кот оттолкнул миску лапой, освобождая себе место. — Прибьёшь этого, пришлют другого. Чо, думаешь, у них одна инструкция на всех? Принеси жрать и перестань пялиться в ту сторону. Тебе туда нельзя.

Грубость была привычной. Последнее напоминание я принял без желания огрызнуться. Слишком легко во мне просыпался человек, который мог всё исправить сам, если только заглянет чуть дальше. Теперь отсутствие этой возможности заставляло замечать, сколько людей уже работало, пока я сидел и мучился.

Время тянулось. Наталья сходила к Тэймэй, Михаил дважды принимал доклады о границе, Ксения меняла караульных. Рем пил воду и почти не двигался. Когда я вернулся под навес, он предложил обсудить порядок моей передачи, словно независимая проверка была лишь маленькой паузой перед подписанием.

— Порядок пока один, — я устроился напротив, осторожно вытягивая ногу. — Я никому не передан. Вы ждёте свидетелей, мы ждём оснований для вашего ультиматума. Не будем делать вид, что согласие уже получено.

Райо вернулся через три с лишним часа. Не возник посреди навеса, а приехал на той же машине. Один из разведчиков держал полотняную сумку, второй нёс узкий деревянный ящик. По их лицам я не понял почти ничего. Понял по тому, как Наталья встала и направилась к ним, не задавая вопроса издалека.

В сумке были местные документы, согласованные для вывоза. В ящике лежала сломанная деталь водоподъёмника. Райо положил её на стол, дождался, пока Ксения уберёт посуду, и начал с самого важного.

— Жители живы, — старейший посмотрел сначала на Наталью, потом на меня. — Мы были не только в приёмном отсеке. Посетили поселение с местным сопровождающим. Видели семьи, мастерские, склад. Следов выжигания нет. Изоляция подтверждена, снабжение нарушено.

Я выдохнул так сильно, что заболело под рёбрами. Слово «живы» не превращало Орден в хорошую организацию, но возвращало людям за погасшей точкой будущее. Не абстрактную возможность. Настоящих жителей, которые сейчас ходили по своему миру и пытались понять, откуда взять воду и еду.

Разведчики докладывали по очереди. После закрытия остановился обмен с соседним направлением. Часть поселений жила на своих запасах, но детали для насосов получала через проход. Карантинный отсек был рассчитан на передачу сообщений и малых грузов, а не на привычный объём снабжения. Уведомление о закрытии люди получили. Плана, чем заменить поставки, не получили.

Ксения сравнила даты в местных бумагах с журналом Ордена. Прекращение проходов совпадало, как и время последнего выхода карантинной группы. Местные записи подтверждали отсутствие нападения, а свидетели подтверждали живое население после ухода отряда. Два независимых источника не делали происходящее безопасным, но наконец отделяли то, что мы знали, от того, чего боялись.

— Вот эту деталь они привезли из нижнего посёлка, — один разведчик повернул ящик, показывая отметку мелом. — Машин было две, одна сломалась до закрытия. Вторую берегут, но ей нужен такой же узел. Мы не обещали починить. Взяли образец с разрешения мастера.