Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 6

Пять уже здесь. Четырнадцать обнаружены. Значит, девятнадцать, если все договорённости дойдут до результата. Оставались шесть. Я проговорил это вслух, и Михаил, вернувшийся к посту, поправил: пока девятнадцать известных мест, не девятнадцать собранных голосов. Разница была важной.

Либи перебралась на моё плечо только после разрешения Ксении. Нинг пристроилась с другой стороны, а кот потребовал объяснить, почему обед у него есть, а обещанного уважения всё ещё нет. Я хотел отшутиться, но заметил, как Паша поворачивается к дороге. Караульный поднял ладонь, останавливая возвращавшуюся машину.

За старым шлагбаумом стоял незнакомец в длинном сером плаще. Золотой обод охватывал его горло, на груди темнел знак розы. Он не пытался пройти через охрану и держал руки на виду. Райо медленно подошёл к краю нового поста, оставив между собой и гостем несколько шагов.

— Кантор Рем, — незнакомец склонил голову Михаилу и перевёл взгляд на меня. — Пепельная Роза направила меня для переговоров. Я прошу назвать того, кто здесь вправе обсуждать карантин.

Михаил не отступил. Ксения встала так, чтобы видеть и гостя, и дорогу. Я убрал мобилет в карман, больше не думая о недоеденном завтраке. Мы нашли способ искать ключ. Теперь приехал человек из организации, которая предпочитала не ждать, пока хозяева отыщут его сами.

Глава 3

Михаил поднял ладонь, запрещая караульному передвигать шлагбаум. Рем остановился там, где стоял, но золотой обод на его горле коротко блеснул. Либи прижалась к моей шее. Очень хотелось посмотреть, что именно блеснуло и к чему оно подключено, но вместо этого я разглядел грязь на сапогах переговорщика. Грязь была самая обычная. Хоть что-то у этих ребят не требовало карантина.

— Землями распоряжаюсь я, — Комарин указал на полосу гравия перед новым постом. — За этой чертой сейчас безопасно для разговора. Если принесённый вами предмет попробует открыть проход, переговоры закончатся.

— Я распоряжаюсь собой, — добавил я, остановившись рядом с Михаилом. — С чужими мирами сложнее. Если вы приехали получить мою подпись под их уничтожением, бланк можете не доставать.

Ксения не позволила нам сразу пригласить гостя под навес. Попросила его не приближаться и уточнила, какие предметы на нём поддерживали связь с Орденом. Рем коснулся обода, затем знака на груди. Оружия, по его словам, он не принёс. Насколько можно было верить человеку, у которого даже украшение напоминало дверную ручку, я пока не понимал.

Проверку взял на себя Райо. Он подошёл сбоку, не касаясь переговорщика, и долго рассматривал золотой обод. Потом показал Ксении, где следовало поставить ещё одну черту. Рем согласился отключить передачу на время разговора, но знак снимать отказался. Райо не подтвердил безопасность навсегда, только отсутствие открытого перехода сейчас.

Мы уселись под соседним навесом. Граф остался у машины с Нинг и караульным, которому я поручил следить прежде всего за дорогой, а не за аппетитом кота. Либи согласилась остаться на моём плече. За спиной Рема было пустое пространство, перед ним поставили чистый стол без карт и записей о статуэтках. Вся наша гостеприимная подготовка заняла семь минут.

Переговорщик не стал жаловаться на встречу. Достал плоскую серую папку, положил её перед собой и посмотрел на нас по очереди. У него были сухие губы, короткие тёмные волосы и лицо, которое я запомнил бы с трудом, если бы не неподвижность взгляда. Ни на чайник, ни на караульных, ни на рыжий хвост Ляйсан он не отвлёкся.

— Предлагаются три действия, — Рем раскрыл папку, оставив листы обращёнными к себе. — Передать носителя внешнего интерфейса Ордену. Уничтожить системные предметы, обеспечивающие доступ к грозди. Допустить очистку направления, которое вы называете миром Правнука. Если выполните все три требования, остальных направлений очистка не коснётся.

Я поставил чашку обратно. Чая ещё не успел попробовать, но после последней фразы как-то расхотелось. Рядом Наталья медленно убрала руку со стола, чтобы не опрокинуть посуду. Михаил остался неподвижным. Вот теперь мы услышали настоящую цену их визита.

— Очистка касается населения? — Наташа смотрела на переговорщика прямо, не пытаясь смягчить вопрос. — Не предметов, не участка возле портала. Мне нужно знать, что произойдёт с живыми людьми.

— При устойчивом развёртывании внешнего узла сохранить заражённое направление удаётся не всегда, — Рем перевернул первый лист. — Вывоз носителей может перенести узел дальше. Решение о сохранении отдельных областей принимается после проверки. Обещания спасти всех я не даю.

— Зато разрешение убить всех хотите заранее, — проворчал я, отодвинув чашку. — Удобно. У вас вообще бывает результат проверки, после которого мир остаётся живым, а вы уходите без костра?

— Бывает изоляция, — кантор поднял глаза от бумаги. — Она требует прекращения опасных проходов и отсутствия развёрнутого внешнего узла. Личный контакт подтвердил внешний доступ через вас; разрешать свободные переходы до проверки мы не можем. Но сам контакт ещё не доказывает развёртывание узла.

Я почувствовал тепло под рукавом. Не новое, знакомое от метки, но организм немедленно предложил разобраться. Либи вцепилась мне в воротник, прежде чем мысль успела стать действием. Я назвал про себя чашку, стол и правую руку Рема. Тепло осталось, лишних картинок не появилось.

— Контакт состоялся со мной, — я разжал пальцы, заметив, что стискиваю край скамьи. — Через подарок внутри меня. Вы утверждаете, что уже существует устойчивый узел в мире Сергея. Покажите, по каким признакам вы отличаете эти две вещи.

Рем положил на стол отдельный лист. Там не было карты, только три столбца с обозначениями и короткими пояснениями. Ксения взяла бумагу раньше меня, прочитала, затем передала Райо. Я получил её последним, когда оба убедились, что в ней не было направлений переходов.

Первый признак означал ответ внешнего наблюдателя. Он у нас был, спорить бессмысленно. Второй описывал самостоятельную передачу после прекращения действия носителя. Третий касался устойчивого узла, который продолжал работать без своего первоначального проводника. И вот два последних пункта применительно к моему присутствию в грозди ещё не были подтверждены.

— Здесь стоит «проверка не завершена», — я ткнул ногтем в строку и повернул лист к Рему. — Тогда зачем вы начали с очистки? У меня передача остановлена. Это проверяли люди, которые не получают премию за поджог.

— Потому что срок между признаками бывает короче времени на эвакуацию, — кантор придержал бумагу двумя пальцами. — Мы выбираем действие, которое оставляет границу целой. Вы выбираете доказательства, после которых иногда действовать уже поздно.

Очень неприятная логика. И не глупая, что было хуже всего. Если бы он просто орал про ересь, разговаривать было бы легче. Но передо мной сидел переговорщик, готовый уничтожить чужой дом. Похоже, его учили считать промедление опаснее ошибки. Была ли за этим собственная пережитая катастрофа или только чужая инструкция, я не знал. Сколько домов после этого выжгли напрасно, его таблица не сообщала.

— Тогда начнём с уже выполненной работы, — я посмотрел на Райо и вернул ему лист. — У вашего разведчика погасла точка одного мира. Он назвал это очисткой. Вы знаете, что произошло с населением?

Рем не потянулся к ободу. Достал другую бумагу и попросил Райо подойти к столу. Направление он показывал только ему. Ксения подвинула передо мной чистый лист, закрывая обзор. Это было сделано совершенно открыто, и я впервые порадовался, что не мог прочесть интересующее меня поверх чужого плеча.

— Проходы отключены, — кантор постучал пальцем по закрытой от меня записи. — Применена изоляция, не выжигание. На последней проверке местные источники жизни сохранялись. Слова Дозорного обозначали завершение назначенной процедуры.

— Источники жизни могут оказаться деревьями возле пустого города, — Наталья наклонилась вперёд, не глядя на бумагу. — Мне не нужна красивая формулировка. Нужны люди, которые видели жителей и разговаривали с ними после закрытия.