Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 5

Я вздрогнул, хотя появления голоса и ожидал. Знать, что внутри предмета находится человек, и услышать этого человека ушами оказалось не совсем одним и тем же. На столе лежали не пять источников питания. Пять собеседников. Один только этот факт заставил меня опустить руку, которой я собирался опереться возле фигурок.

Михаил положил рядом с книгой медную пластинку со старым следом и накрыл ладонью соседнее пустое углубление. Свет пробежал по борозде в полу и разделился на два коротких луча. Один остановился у пластинки, другой возле его руки. Несколько секунд ничего не происходило, потом оба луча стали одинакового цвета. Райо держал вторую пластинку отдельно, за край, не касаясь нанесённого на неё рисунка.

— Совпавший след, — голос со стороны меча был ниже и резче. — Не приговор и не удостоверение души. Этот человек оставил тот след. Мы сравнили доступную часть. За её пределами ничего не подтверждаем.

Очень полезная оговорка. В моей голове уже успела возникнуть удобная схема: приложил негодяя к волшебному детектору и получил всё от настоящего имени до последней украденной копейки. Не получилось. Прибор сообщал ровно то, для чего у него хватало данных. Редкое качество среди всяких приборов и людей.

Наталья попросила показать сравнение повторно, но без расширения на другие направления. Михаил убрал старую пластинку, а Райо положил на её место вторую, внешне такую же. Луч возле неё дрогнул и оборвался. Свет у руки Михаила остался.

— Здесь похожий рисунок, — медленно проговорила женщина из фигурки с огнём; между её крошечными ладонями дрогнул свет. — Его перенесли на другой носитель. Память следа сохранилась не полностью. Мы видим различие, но не можем сказать, кто сделал перенос.

— А если рисунок перенесут без потерь? — Наталья присела возле стола, удерживая руки на коленях. — Или слепок сам считает себя человеком, который оставил первый след? Мне важно не перепутать сходство памяти с настоящей душой.

В зале стало тихо. Я почувствовал, как сильно она сдерживается, чтобы не начать говорить о Викторе сразу и целиком. Отец уже объяснял ей, что душа не обязательна, если есть память. Теперь напротив сидели люди, которые существовали внутри предметов сотни лет. Простого ответа она от них не требовала.

— Тогда пяти голосов недостаточно, — мужчина с книгой дождался, пока короткие лучи погаснут. — Неполный контур сравнивает то, что ему дали. Полный может подтвердить непрерывность души через перемены носителя. Не по одному воспоминанию, не по знакомому лицу. Для этого нужны все двадцать пять.

Я оглядел пустые углубления. До этой минуты отсутствующие статуэтки были неприятным количеством недостающих вещей. Сейчас двадцать пустых мест выглядели отсутствующими людьми, без которых никто не имел права поставить итоговую подпись. Не собрать набор бонусов. Вернуть свидетелей, каждый из которых нёс свою часть работы.

— И после проверки можно закрыть внешний канал? — я посмотрел на книгу, не приближаясь к ней. — Тот, что использует меня как дорогу. Не отключить людям память о мирах, не выжечь сами миры. Именно проход для чужого наблюдателя.

— Можно замкнуть связь, которую полный контур сможет выделить, — отозвался защитник возле Тэймэй. Его голос был тихим, но слышали все. — Ключ не сражается вместо вас. Вам придётся удержать путь и дать нам закончить работу. Пока всех нет, обещать больше нельзя.

Отлично. Нам предложили не спасение по нажатию кнопки, а возможность провести операцию. Люди, место, время, защита, неизвестный противник. Всё то, что я обычно пытался обойти предвидением. Сейчас обойти не получалось, и это почему-то даже помогало думать. Появлялась задача с исполнителями, а не надежда на очередное чудо.

Михаил подошёл к пустому углублению возле своих ног и присел. Его пальцы остановились над камнем, не коснувшись. Я заметил, что Тэймэй смотрит именно на него, а Светлана придерживает японку за локоть. Они явно знали ещё одну подробность, которой пока не назвали нам.

— Расскажите цену, — Комарин поднял голову к фигуркам, и голос у него стал тише. — Я не хочу, чтобы Андрей решил, будто это просто сложная работа. И не буду объяснять её вместо вас.

Женщина с огнём ответила не сразу. Маленький свет у её ладоней будто просел, потом выровнялся. Я перестал переводить взгляд между предметами, оставил ей своё внимание. Никто в зале не торопил.

— Последнее замыкание освобождает нас окончательно, — проговорила она, и свет между ладонями стал ровным. — В статуэтках мы не останемся. Вы не сможете снова вызвать нас, когда понадобится защита или совет. Для продолжения жизни наших душ это конец заключения. Для вас это прощание.

Я посмотрел на Михаила. Он всё ещё сидел возле пустого места, упрямо сжимая пальцы. Теперь становилось понятнее, почему не говорил об этом сам. Ему предлагали спасти семью ценой того, чтобы лишиться тех, кто до сих пор эту семью защищал. И они не лежали перед ним молча, ожидая распоряжения.

— Я хочу дождаться остальных, — предок с мечом произнёс это ровно, без торжественности. — Могу помогать сравнивать следы сейчас. Решение о последнем замыкании приму вместе с ними, когда узнаю, кого и от чего защищаем.

Голос от фигурки с луком согласился помогать с подготовкой, но потребовал сохранить возможность прекратить проверку. Защитник Тэймэй подтвердил, что не оставит нынешнюю связь ради поспешного опыта. Мужчина с книгой попросил собрать условия письменно и прочесть вслух всем вернувшимся. Пять разных людей. Даже одинаковая опасность не заставила их заговорить одним голосом.

— Я не могу обещать, что выживут все, — выговорил я, чувствуя, как неприятно произносить это перед Тэймэй и Натальей. — И безопасного результата пока не знаю. Могу обещать другое: без вашего решения последний шаг не начнётся. Задачи и риск не спрячем за словом «надо».

Михаил поднялся, выпрямил затёкшую спину и кивнул мне. Мы не пожали руки поверх статуэток, не закрепили красивую клятву. Он просто попросил Райо оставить запись разговора возле книги. Я вдруг очень ясно понял, насколько дорого ему далась эта просьба.

Проверку закончили, не пытаясь вытянуть из неполного контура ещё одно полезное чудо. Наталья запомнила различие двух следов, Ксения уточнила, что именно можно повторять без меня. Я оставался зрителем, и это было трудно. Особенно когда от ответа зависело, можно ли вообще перестать быть дорогой для чужих сапог.

Наверх мы выбирались медленно. На половине лестницы Паша предложил руку, и я принял её, не делая вид, что княжеское бедро выше обычных ушибов. Михаил задержался с Тэймэй. Наташа шла рядом со мной и молчала, пока мы не вышли на воздух. Потом взяла за ладонь.

— Если соберём всех, я хочу присутствовать при проверке души, — она посмотрела прямо на меня, не спрашивая разрешения на свою профессию. — Но не стану пробовать на тебе всё, что окажется возможным. Сначала они должны объяснить границы метода.

— Согласен, — я сжал её пальцы, оглянувшись на дверь. — Сегодня хотя бы стало понятно, какие вопросы задавать. Раньше я считал это половиной победы. Сейчас согласен и на четверть.

Сообщение Правнука ждало нас у внешнего поста. Его передали голосом через обычный мобилет Михаила, без планшета, карт и изображений. Ксения убрала из разговора места хранения и пути доставки прежде, чем дала мне трубку. Я услышал Серёгин голос и впервые за несколько часов позволил себе нормально выдохнуть.

— Андрей, четырнадцать нашли, — Правнук явно улыбался, но тут же заговорил серьёзнее. — Не все выкуплены. По части есть согласие на обмен, по остальным подтверждённые владельцы и условия. Некоторые сначала хотели убедиться, что передают не сувениры перекупщику.

— Тогда не торопи передачу ради отчёта, — я присел рядом с довольным котом, который уже доел. — Если внутри человек, его решение тоже требуется. Деньги и обмен согласовывай, доставку отдельно с Ксенией. Новые направления через меня не открываем.

Сергей подтвердил, что понял. Рассказал про двух хозяев, которым нужны были не деньги, а равноценные полезные вещи, и про человека, согласившегося после разговора с самим предком. Никаких четырнадцати походов с рубкой чудовищ. Скучные сделки, проверки, ожидание. Впервые я был настолько рад именно скучной работе.