Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 43

— Северный край держим, — Комарин выслушал объяснение и заговорил медленнее обычного. — Райо может прекратить согласованный переход к командному участку. Только наш переход. Остальные границы должны закрыть те, кому они принадлежат. Не рассчитывайте, что мы накроем всё.

Аива стояла возле камня первого уровня. Анжелика придерживала её под локоть, пока дриада слушала. Я не слышал ответа мира. Видел, как по камню прошла короткая полоса и остановилась перед ладонью. Аива убрала руку и попросила повторить условия. Не решила за хозяина, что он обязан спасти нас ещё раз.

— Он закроет разрешённый изгиб для исполнения Ордена, — она повернулась ко мне, тщательно выговаривая слова. — Не для людей, которых уже вывели. И не откроет обратно только потому, что ты попросишь. Для нового прохода ему понадобится новая проверка.

Я согласился сразу. Захлопнуть дверь, а потом долго договариваться, как её снова открыть, было значительно лучше, чем дать сжечь дом из уважения к прежней договорённости. Лори передала Ковчегу ту же просьбу по отдельной связи. Ответ ИИ прозвучал из лежавшего на столе передатчика: населённые секции остаются закрытыми, технический доступ Ордена прекращается после подтверждения размыкания.

У Ахмада было своё неприятное условие. Отмеченное Ксенией место находилось с наружной стороны опоры, куда уже дотянулась светлая полоса. По одному мы не успевали. Если сначала отключить Рема, исполнители ударят; если сначала убрать наружный отвод, команда попробует закрепиться на ближайшем оставшемся соединении. Требовалось попасть в один короткий промежуток.

Я попробовал приподняться. Подорожников даже не посмотрел в мою сторону, просто положил ладонь на плечо и вернул обратно. Получилось обидно легко. Я собрался возмутиться, потом увидел, что он делает это одной рукой, а второй продолжает держать лекарское плетение за ширмой. Решил не мешать человеку спасать моих людей.

— Метку можно снять с ближней стороны, — донёсся голос Ксении из-за ширмы, глуховатый от боли. — Егоров, на схеме двойной зажим. Не сам золотой вывод. Сначала придержи нижнюю пластину, она уйдёт вбок. Я там оставила доступ для щупа.

Она не вышла руководить лично. Не стала требовать нож и ползти на четвереньках к очередному подвигу. Егоров повторил указание своими словами, дождался подтверждения и пошёл к опоре вместе с Ахмадом. Мне оставалось смотреть на них из-за поднятого борта носилок. Прекрасная должность для руководителя. Мешать почти невозможно.

Пятую безопасную крупинку адамантия Семён оставил в независимом креплении. Теперь это крепление удерживало только наружную границу, не старый адрес Системы. Строитель показал Рему, какой край нельзя задевать при размыкании. Кантор внимательно выслушал обычного человека с грязными ладонями. Впервые за этот день его торжественный обод выглядел совершенно неуместно.

— Назовёшь действие сам, — я дождался, пока Рем снова посмотрит на меня. — Не по моей команде, если считаешь её ошибочной. Но молча не начинай. Остальные должны понимать, на какой секунде останутся без твоей задержки.

— Размыкаю подтверждение местного наблюдения, — он провёл большим пальцем по краю пластины и поднял её к ободу. — Результаты сохраняю. Право исполнять очистку от моего имени не передаю. Если вам этого недостаточно, останавливайте подготовку сейчас.

Егоров ответил, что готов. Аива держала связь с камнем, Сергеевич слушал север, Лори прижала к уху передатчик Ковчега. Мне показалось, что сейчас все смотрят на Рема. Даже золотые фигуры за воротами повернули к нему головы. Только из-за ширмы продолжал доноситься спокойный голос лекаря.

Кантор отвёл скобу. Обод на его шее блеснул, и мужчина согнулся так резко, что я едва не крикнул остановиться. Он сам поднял ладонь, запрещая прикасаться. На пластине погасла узкая строка. Почти одновременно Ахмад повернул щуп, Егоров удержал нижний край, а Семён оттянул освобождённую оправу на приготовленную подставку.

Мечи ударили оба. Не в людей, в место, где секунду назад оставалось подтверждённое направление. Свет взметнулся над опорой и загнулся к воротам. Меня тряхнуло вместе с носилками, но пол остался под нами. По камню прошла последняя искра. Деревянная ножка стула больше не дымилась.

Я выдохнул и понял, что всё это время задерживал дыхание. Наталья сидела возле моего плеча, сжимая край одеяла. Я нашёл её пальцы. Сил хватило только слегка коснуться, однако она сразу разжала кулак и взяла мою руку. Ни обещаний, ни слов про победу пока не понадобилось.

Рем опустился на колено возле своей пластины. Обод не исчез, сам он тоже никуда не испарился. Просто перестал передавать распоряжение через собственное присутствие. За воротами золотые исполнители поворачивались на месте, не опуская оружия. Дорогу к нам они потеряли. Желание закончить работу, судя по всему, осталось.

— Системный отклик отсутствует, — Ахмад подвинул к кантору обычное стекло, оставляя между ним и золотом свободное место. — Исполнительное соединение тоже разомкнуто. Это разные результаты. Не записывайте второй вместо первого.

— Не запишу, — Рем вытер пальцы о край плаща и придвинулся к прибору. — Теперь мне нужна независимая проверка. Не ваши выводы под моей подписью. Покажите порядок, которым вы получили каждое подтверждение, и дайте повторить безопасную часть.

Вот теперь разговор мне понравился. Не особенно приятный человек требовал проверить нашу хорошую работу. В прежней жизни за такое платили отдельным людям и ругались, когда те находили лишние расходы. Сейчас от придирчивости кантора зависело, сможет ли следующий отряд снова объявить этот двор опасной ошибкой.

Проверяли долго. Я успел провалиться в сон и проснуться от жажды. Наташа давала воду по глотку, пока Рем сравнивал показания разомкнутых оправ. Никаких пробных вызовов Системы для уверенности. Отсутствие опасной двери не требовалось доказывать её повторным открытием.

Ковчег передал отдельный журнал прекращения нагрузки. Первый уровень подтвердил через Аиву, что удерживаемого чужого обращения нет. С севера пришли обычные записи последнего замыкания и сообщение о пустых статуэтках. Михаил не пытался вызвать хоть одного предка ради особенно недоверчивого проверяющего. Этой возможности больше не существовало.

Отдельно проверили футляр второго Сергея. Не открыли наружу, не предложили Рему сунуть руку внутрь. Лори показала питание, отключённые внешние разъёмы и услышала из объёма сердитый вопрос, надолго ли опять убирают свет. Кантор потребовал сохранить изоляцию до осмотра. Я согласился, но условие не передавать его Системе осталось на бумаге.

— Происхождение не даёт ему прохода, — Рем положил рядом свой лист и прочёл записанное Лори. — И ваше обещание не даёт прохода тоже. Я приму отдельное наблюдение за объёмом, если оно не потребует подключать его к прежнему источнику.

— Вот об этом и договаривайтесь со специалистами, — я повернул голову на подушке, стараясь не задеть больную кисть. — Но питание ему не отключают ради удобства проверки. Сначала выясните, что именно собираетесь проверять, потом делайте.

К вечеру мне разрешили сидеть, с опорой на спину и без попыток вставать. Ксению уже увезли к подготовленной операционной. Подорожников сообщил, что сосуд удержали, но обещать полное восстановление ноги пока не станет. Я принял новость, не требуя более приятной формулировки. Она была жива. Остальное предстояло делать, а не желать.

Пришедшее от Хора сообщение Рем прочёл дважды. Потом дал Сергеевичу сверить перевод. Проверку признавали допустимой для местного разбирательства, однако требовали восстановить командный доступ. Кантор не восстановил. Вместо этого направил результаты и заявление о прекращении прежнего подтверждения. Под собственной ответственностью, без подписи нашего княжеского собрания.

Это ещё не было договором. Орден оставался снаружи, наши миры оставались за закрытыми границами. Напасть на них иным способом он, наверное, мог. Я не собирался утешать себя картинкой двух растерянных доспехов у ворот. Но и привычного права спокойно воспользоваться нашими переходами у него больше не было.