Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 40

Тени исчезли. Стол оказался просто столом, на котором валялись провода, грязная тряпка и моя мокрая рука. Из кружки начал выпадать щуп. Я увидел его падение на две секунды раньше, подхватил свободной ладонью и только тогда понял, что собственное предвидение осталось.

Пластина под другой рукой дёрнулась. От кожи к меди потянулся синий металлический блеск. Ахмад отступил от стекла, а Жаболорд вцепился в обе рамы. Я попробовал ослабить контакт и почувствовал, как вместе с ним начинает уходить опора под носилками Ксении.

Ключ закрыл канал. Я уничтожил подарок. Но адамантий в моём теле всё ещё помнил адрес, который я однажды согласился передать.

И узел держался за эту память обеими руками.

Глава 17

Синяя полоса поднялась от запястья к локтю. Я успел увидеть это раньше Ахмада и придержал свободной рукой край стола. Очень хотелось стряхнуть с себя эту дрянь. В прошлой жизни такое движение помогало, если на тебя садился паук. Здесь от него качалась площадка с раненой женщиной и четырьмя людьми, которые пытались её вынести.

— Не отрывай ладонь, — Ахмад придвинул ко мне оправу с пятью маленькими гнёздами и развернул её пустой стороной к контакту. — Запись осталась в проводнике. Ключ закрыл путь, а металл продолжает держать его начало. Сейчас переносим нагрузку на раму.

Я посмотрел на пустые гнёзда. Их готовили ещё до нашего разговора с Системой, когда распределяли допустимые потери. Тогда я очень уверенно согласился с расчётом. Даже пошутил, что богатый князь может позволить себе дорогой ремонт. Теперь выяснилось, что согласиться с расходной частью и действительно начать тратить своё тело совсем разные занятия.

На боковом изображении Правнук стоял возле носилок. Один боец придерживал их со стороны головы, второй лежал на животе у края площадки, проверяя расстояние до уцелевшего порога. Медик не убирал руки от повязки. Ксения смотрела прямо перед собой, и от этой неподвижности мне становилось хуже, чем от её прежней ругани.

— Сколько у нас? — я повернул голову к Рему, стараясь не задеть больным плечом край опоры. — Не до красивого предупреждения. До того, как твои начнут рубить.

— Меньше трёх минут, — кантор показал мне сужающуюся полоску на своей пластине. — Задержка продления не предусматривает. Результат отправлю, как только смогу его подтвердить. Раньше результата это останется просьбой.

Егоров убрал часы с края стола. Не спрятал от меня, переставил туда, где их видели остальные. Семён уже вытаскивал из ящика две узкие металлические балки с настилом. Раздвижной мостик для обслуживания рам. Вчера по нему собирались возить инструменты. Сегодня на него рассчитывали пять человеческих жизней. Очень быстро у нас росла ответственность обычного оборудования.

Я положил свободную ладонь над оправой. Вспомнил монетку, которую когда-то сделал Мангусту, и попробовал повторить не форму, а само движение металла. Под кожей потянуло, словно из меня медленно вытягивали тонкую занозу. Первый серебристый шарик лёг в гнездо. Он оказался меньше булавочной головки.

— Не увеличивай, — артефактор остановил мою руку над второй ячейкой и проверил стекло. — Каждую долю отделяем через гашение записи. На это уходит основной заряд. Если просто вытащишь кусок и передашь дальше, вместе с подарком отправишь адрес.

Вот почему мы не могли раздать богам весь мой запас. Маленькую долю рама успевала отделить, выжигая её прежние соединения за счёт остального металла. Для большого куска потребовался бы ещё больший. А от остатка, который запоминал саму операцию, всё равно следовало избавиться. Получался отвратительный обменный курс. Впрочем, торговаться с ним было уже некогда.

Я заполнил второе гнездо, потом третье. На четвёртом пальцы свело. Подорожников придержал предплечье, не позволяя мне случайно замкнуть оправу на себя. Пятая крупинка соскочила с ладони, но осталась внутри подготовленного углубления. Ахмад накрыл все пять стеклом, прежде чем я успел порадоваться.

— Мангусту, Орлану, Кошке, Матери лесов и на независимую защиту границ, — я проговорил назначения, разглядывая побелевшие костяшки. — По согласованному расчёту. Кречету ничего. Это условие не изменилось.

Сергеевич кивнул и передал последние слова в обычную связь. Ни просьб к императору, ни переговоров о справедливом распределении не последовало. Сейчас никто не имел права увеличить свою долю за хорошее поведение. Мангусту я уже однажды дал пятнадцать граммов. Эти крупинки не делали его богаче в сотню раз, но оставались тем, что можно было сохранить без старого адреса.

Мой тотем появился возле оправы. Металлическая шерсть встала на загривке, хвост лёг вдоль ножки стола. Он не пытался забрать своё раньше проверки. Посмотрел на мою кисть, затем на пятно синего света, уже добравшееся до плеча.

— Я удержу ближайший доступный исход, — Мангуст поднял морду, не пряча зубов. — Но не внутри её перестройки. И не вместо твоего решения. Откат после сворачивания я тебе не обещаю. Вернуть место, которого больше нет, может оказаться некуда.

Мне почему-то стало легче. Не безопаснее, именно легче. Наконец-то никто не пытался ободрить меня бессмертием, которое потом придётся искать среди обломков. Я кивнул, продолжая держать ладонь на контакте, и попросил проследить за наружной площадкой. Там тоже оставались мои люди.

Оправу сняли после проверки. Наталья приняла закрытую долю для Орлана, к ячейке Кошки подвели её существующую связь с Ксенией. Аива с Анжеликой держали свою часть возле камня. Никаких новых дверей ради доставки мы не открывали. Пятую крупинку Семён закрепил в отдельной наружной опоре, которую не собирались складывать вместе с ловушкой.

— Мой отделённый объём не участвует, — фон Трясина придержал край маленькой рамы и посмотрел на Лори. — В нём один Сергей, не тот, которого вы сейчас выносите. Его питание отдельно. Убирайте футляр за черту, прежде чем начнём расходовать основной проводник.

Лори сама подняла футляр. Оттуда донёсся негромкий голос, попросивший не выключать свет без предупреждения. Она подтвердила, что услышала, и передала ношу сопровождающему. На секунду мне захотелось посмотреть вслед. Не стал. Мы пообещали этому человеку изолированную жизнь, а не место среди расходных деталей, и теперь он уходил в безопасную часть двора.

Ахмад открыл нижнюю часть главной оправы. Внутри была широкая полоска с той самой крупицей, которая удерживала моё обращение. Я направил металл к ней. На этот раз на ладони ничего не появилось. Серебристая рябь прошла под кожей, стянулась к запястью и ушла в контакт. Под ногтями вдруг стало холодно.

Пластина набирала вес. Семён заранее подставил под неё отдельную стойку, но всё равно опора просела с коротким скрипом. Я вспомнил брусок из африканского сейфа. Тогда он показался мне разочарованием после долгого вскрытия. Сейчас его цена измерялась не миллионами и даже не властью над богами. Расстоянием, которое успеют пройти носилки.

— Достаточно для переноса нагрузки, — Ахмад закрыл боковую скобу и показал мне освободившийся край. — Ладонь убирай медленно. Остаток в теле пока связан с этой полосой. Последнее размыкание сделаешь сам, когда люди окажутся в тамбуре.

Я отнял руку. Ничего не рухнуло. Площадка на боковом изображении осталась на месте, а я вдруг почувствовал такую боль в пальцах, будто всё предыдущее время они принадлежали кому-то другому и только теперь вернулись ко мне. Подорожников накрыл кисть повязкой. Не вылечил полностью, просто сделал так, чтобы я мог ею пользоваться.

Мостик просунули через внутреннюю створку, закрыв наружную. Правнук принял его со своей стороны и закрепил на неподвижной стойке возле третьей метки. Ближний конец лёг на наш порог. Между настилом и прежними ступенями оставалась темнота. По ней иногда пробегало отражение чужой лампы, хотя самой лампы я не видел.

— Дальний захват держит, — Сергей потянул балку на себя, проверяя, не играет ли крепление. — Носилки пройдут боком. Но створка начала опускаться. Нужен человек на ручном колесе, иначе зажмёт заднюю пару.