Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 35

Прибывший боец опустился рядом и сразу проверил жгут. Второй занял поворот. Ксения передала инструмент, показала нужный контакт и убрала ладонь, освобождая место. Медик велел ей не двигаться. Она подчинилась, успев объяснить только то, чего не было на наружной схеме.

Когда я услышал про рану, ладонь сама попыталась оторваться от пластины. Не метафорически, пальцы действительно пошли вверх. Контакт под ними просел, на стекле дрогнула точка. Ахмад поднял голову, а я вернул руку прежде, чем он успел выругаться.

Глубокие тени тут же предложили показать Ксению. Чётко, без помех, вместе с единственным движением, которое якобы всё исправит. Я уставился на грязный бинт возле собственного локтя. В ближайших секундах была только моя кисть и трескающийся край стола. Их я и оставил.

— Кровь остановлена, сознание сохранено, — Подорожников слушал доклад медика через отдельную трубку и смотрел прямо на меня. — Осколок не извлекают. Поднимать её без подготовки нельзя. Помощь там уже есть, князь. Вашего рывка там сейчас не нужно.

Я кивнул не сразу. Очень хотелось, чтобы кто-нибудь разрешил мне стать сильным идиотом и броситься спасать человека, которому уже помогают профессионалы. Вместо этого подвинул локоть на подложенную Семёном опору. Строитель придержал её, пока я не устроился. Руку трясло так, что он даже не пытался отпустить доску раньше времени.

Ахмад проверял первый разветвитель. Ксения дала положение настоящих выводов, не красивую картинку, и теперь снятую пластину можно было подключить иначе. Наталья сама подошла к столу, потребовала повторить результат размыкания и только после проверки протянула ладони.

— Повтор отделён, — она выдохнула, удерживая руки над своим участком. — Возобновляю сравнение. Если пойдёт обратно, остановлю ещё раз. На экраны с лицами не смотрите, мне нужен живой след, не убедительность его разговора.

Сергеевич передал северу просьбу. Михаил подтвердил, что предки готовы продолжать доступную проверку. Не прощаться и не замыкать ключ окончательно. На разрешённом соединении появилась ровная тонкая линия. До этого я видел её дважды, и оба раза она не обещала ничего хорошего.

Со стороны приёмной части донёсся удар. Сергей удерживал отвалившуюся секцию обшивки, пока бойцы переносили Ксению за неподвижную стойку. На порог пока не вышли. Он объяснил: между ними и створкой снова сдвигается лестница. Тащить раненую по ступеням, которых через секунду может не оказаться, они не будут.

Егоров потребовал закрепиться на проверенном основании и передавать изменения. Не отправил ещё десять человек искать короткую дорожку. Я видел, как он поставил возле схемы отметку времени ранения. Рядом оставалось время окончания семнадцати минут. Мне очень не понравилось расстояние между этими двумя пометками.

— Слышь, убогий, на меня пялься, — Граф ткнул лапой в край опоры и оскалился, когда я опять посмотрел на рамы. — Она тебе точки нашла, не твой выход на поклон ждёт. Не просри работу. И не вздумай туда башкой лезть, бле… блестящий план я уже вижу.

— Еду тебе принесут, если перестанешь мешать руке, — я передвинул колено, освобождая ему место на ящике. — За мозги спасибо. За форму подачи однажды получишь по наглой морде.

Он фыркнул, но лапу убрал. Либи сидела рядом и считала мои вдохи. Не скрывала, что считает. Я неожиданно обнаружил, что подстраиваюсь под её ритм. Горячая пластина осталась горячей, зато я перестал сжимать челюсти до боли в висках.

На боковом стекле появились две отдельные точки. Наташа указала на ближнюю. Ахмад передал северу положение, и из трубки Сергеевича донёсся незнакомый мужской голос. Предок потребовал сохранить доступ к обеим отметкам. Вторая ещё не означала отдельного человека. Она могла быть только записью на пути настоящего.

Дмитрий вдруг придвинулся к своему столу. До этого он молча сверял журналы. Теперь посмотрел на изолированную оправу, затем на закрытый экран. Пальцы побелели, когда он вцепился в край столешницы.

Ахмад заметил раньше меня. Повернул прибор боком и велел не отвечать неизвестному обращению. Но голос уже возник. Не из нашей общей связи, из маленькой пластины под стеклом. Спокойный, доброжелательный, с интонациями врача, который собирается предложить пациенту облегчение.

— Дмитрий, служебный резерв сохранился, — Виктор говорил негромко, словно опасался помешать работе. — Я вижу старый приёмный выход. Ты можешь открыть его с той стороны. Не родовым ключом, обычным подтверждением владельца подготовленного тела.

Я посмотрел на парня. Он не шагнул к прибору. Остался на месте, дышал через нос и разглядывал нарисованный собственной рукой поворот рукояти. Вспоминал что-то, чего я не знал. Очень хотелось потребовать немедленный отказ. Я уже открыл рот и закрыл его.

— Вернуть можно больше, чем ты потерял, — отец Натальи чуть наклонился в сохранившемся изображении и посмотрел не на дочь, на седого парня. — Дом, положение, доступ к моим возможностям. Ты ведь не ради чужой милости сюда пришёл. Открой выход, и снова будешь решать сам.

Дмитрий поднял глаза. За моей спиной медик продолжал докладывать о раненой Ксении. Передо мной держала руки Наталья. А в двух шагах от неё лежала рукоять, которой ещё мог воспользоваться человек, всю жизнь мечтавший получить обратно своё.

Виктор нашёл последнюю дверь. И теперь ждал, кто из нас её откроет.

Глава 15

Дмитрий взялся за рукоять, и Егоров сразу накрыл её ладонью. Не ударил, не оттащил парня от стола. Просто не позволил повернуть. На стекле перед Ахмадом дрогнула крайняя точка, а Виктор в оставшемся изображении перестал улыбаться. Значит, предложение было не только красивым. Где-то за этими словами действительно находилась дверь.

Я держал горячую пластину и чувствовал себя директором предприятия, которому разрешили присутствовать на собственном совещании, но прикрутили руку к столу. Встать, схватить Дмитрия и потребовать не тупить было очень заманчиво. Только после этого Ахмаду пришлось бы объяснять, почему начальник ради воспитательного процесса развалил всю конструкцию.

— Сначала назови действие, — Егоров не усилил нажима, глядя парню в лицо. — Потом специалист проверит. До этого рукоять остаётся на месте. Ни князь, ни твой собеседник этого порядка не отменяли.

— Хочу открыть резерв, — Дмитрий убрал пальцы, показав обе руки. — Но не туда, куда он предлагает. Здесь можно поменять приёмную сторону до подтверждения. В журнале это названо выгрузкой оборудования.

Ахмад подвинул к себе исправленную схему. Я посмотрел на тонкую пластину в изолирующей оправе. Именно с неё только что заговорил Виктор. Отдельная рукоять, отдельный стол, никакого соединения с нашими рамами напрямую. До этой минуты я считал такую осторожность избыточной. Приятно иногда ошибаться именно в эту сторону.

Седой доктор на экране отвёл глаза. Совсем ненадолго, однако я заметил. Ему явно не нравилось, что будущий счастливый наследник первым делом заинтересовался хозяйственным назначением наследства. Вот тебе и испорченная молодёжь. Обещаешь власть над миром, а она лезет смотреть канализацию.

— Ты сейчас сам предлагаешь ему открыть выход? — я дождался, пока Ахмад поднимет голову от схемы. — Мне нужен ответ про нашу сторону. Не про то, насколько правильно Дмитрий вспомнил чужую инструкцию.

— Приёмная сторона пока разомкнута, — артефактор провёл щупом вдоль нижнего контакта. — Сначала проверю переключение на пустом отклике. Живое присутствие до этого не принимаем. Если канал требует другого порядка, не открываем вообще.

На маленьком экране возле Ксении мелькнула рука медика. Он поправлял крепление на носилках, чтобы раненая не сползала при наклоне пола. Правнук сообщил, что ближайшая площадка пока держится. Лестница за ней опять изменилась. У нас имелись люди внутри, и возможность сделать ещё хуже совершенно не выглядела теоретической.

Лори развернула лист со схемой бывшего хранилища. При подготовке ловушки Жаболорд сохранил его пустой приёмный объём отдельно от остальных помещений. Ни сейфов, ни тел, ни выхода в старый дом. Только проверенная геометрия, в которой прежде разгружали оборудование. Тогда мы собирались отводить туда опасные детали. Теперь одна деталь вызвалась сама.