Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 34

Дмитрия привёл сотрудник Львовича. Парень сидел в соседнем защищённом помещении ещё с начала карантинной тревоги. Теперь его понадобилось поставить возле отдельного стола Ахмада. Я посмотрел на седую голову и почувствовал неприятный укол: этого человека слишком часто вспоминали, когда требовалось сунуть руку в наследство Свинякиных.

— Для осмотра мне твоя кровь не нужна, — Ахмад положил перед ним копию служебного журнала и тонкую пластину в изолирующей оправе. — Узнай порядок открытия технического резерва. Здесь не родовой ключ. Но оборудование обращалось к тебе как к будущему владельцу. Не повторяй команды вслух.

Дмитрий перелистнул две страницы. На третьей задержался и прикрыл её ладонью. Потребовал бумагу, затем нарисовал рядом другой поворот рукояти. Я вспомнил его дневник, в котором собственные записи помогали пережить чужую волю. Сейчас он проверял архив тем же неприятным способом: искал, где его память расходится с красивой инструкцией.

На передатчике Рема мигнули знаки. Кантор удержал пластину обеими руками и сообщил, что остановка действует. Не прибавил нам ни секунды. Егоров показал часы в камеру Ксении. Женщина коснулась кольца, не снимая его, и сама начала отсчёт. Изображение перестало иметь ту странную глубину, к которой я успел привыкнуть. Егоров поставил на листе время начала.

Либи поднялась на ящике. Смотрела прямо в экран, но по её мордочке было понятно: найти там Кошкину своей силой она больше не может. Обычная камера женщину прекрасно показывала. Ксения открыла внутреннюю створку и шагнула на первую ступень.

На третьей ступени Ксения остановилась. Перила впереди были сухими, а на нижнем изгибе осталась полоска влажной пыли. Кто-то уже держался здесь рукой после перестройки. Она проверила площадку зеркальцем на тонкой ручке и увидела за углом металлическую подошву.

Ботинок не двигался. Выше виднелись колено, часть бедра и гладкая пластина вместо живота. Охранная оболочка стояла лицом к дальней лестнице, откуда должна была выйти показанная гостям женщина. На ближнюю площадку смотрел небольшой стеклянный глаз над дверью.

Ксения отступила ниже линии обзора. Никакого ощущения чужого приказа не было. Не было и привычной уверенности, что опасность заметят раньше её глаз. Женщина вынула из сумки короткую изогнутую скобу и подцепила край крепления камеры. Не выдрала, повернула ровно настолько, чтобы линза упёрлась в выступ стены.

— Первая площадка, камера закрыта, — она коснулась передатчика и прислушалась к лестнице. — Оболочка справа от двери. Нужен звук с дальней стороны, не стрельба через меня.

Правнук ударил по служебному трубопроводу. Металл загудел, оболочка повернула голову и шагнула к источнику. Ксения прошла у неё за спиной. Возле двери не хватало одной плитки. Она поставила ногу на узкий целый край и добралась до стены, не наступая в углубление.

За дверью оказался не зал с экрана, а тесный проход между двумя кожухами. На ближнем висела табличка с обозначением распределителя. Ксения не потянулась к ней. Положила зеркало на пол и посветила вдоль основания. Под кожухом были четыре ровные ножки, ничего к нему не подходило.

Второй кожух стоял без надписи. Под ним уходила в пол медная полоса с двойным креплением. Такое крепление она видела в лаборатории возле капсул. В журнале его запрещали размыкать при занятом приёмном месте: часть нагрузки возвращалась через проверяющего.

Ксения вставила изолированный щуп под край обшивки. Внутри повернулся маленький барабан. На нём проступили риски, затем чужая ладонь на секунду накрыла щуп сверху. Женщина отдёрнула инструмент, не пытаясь схватить пальцы. Ладонь исчезла. Барабан продолжал вращаться.

Она передала Ахмаду число креплений и положение полосы. Тот потребовал проверить нижний вывод. Ксения вытащила из сумки тонкую пластинку, прижала к двум открытым контактам. Полоса дрогнула. На дальнем кожухе при этом ничего не изменилось, зато из стены донёсся голос Натальи.

Женщина просила подойти ближе. Говорила, что Андрей падает и удержать его некому. Ксения повернула голову к передатчику, дождалась подтверждения снаружи и осталась у нижнего вывода.

— Здесь воспроизводят голоса, — она поставила первую метку под креплением, куда не могла попасть случайная рука. — Передавайте только наблюдения. Просьбу изменить задачу подтверждает Егоров, не родственник из-за стены.

По ступеням поднялся Сергей. Он не прятался от камеры, выставил перед собой щит и остановился у двери. Два коротких удара пришлись в его защиту. Оболочка добралась до площадки раньше, чем ожидалось. Правнук отвёл её руку в сторону перил и потребовал Ксению не оборачиваться.

Она закончила проверку вывода. Ахмад велел повернуть доступную скобу на четверть оборота и оставить щуп на месте. Женщина выполнила. Из-под кожуха выскочила искра, погасла на её перчатке. Снаружи подтвердили, что обратный отклик перестал возвращаться.

Вторая метка легла возле запертой скобы. Ксения показала её Сергею, затем отступила, освобождая ему проход. Правнук удерживал оболочку у перил. Не пытался разбить всё тело. Схватил за локоть, развернул грудью к стене и втиснул поперёк дверного проёма. Металлические пальцы скребли по камню возле его шеи.

Дальше проход раздваивался. Слева горел свет, справа торчали старые трубы. Возле освещённого поворота стояла точная копия Егорова. Подняла руку и показала на выход. Ксения проверила передатчик. Настоящий командир находился снаружи, возле Андрея. Женщина ушла к трубам.

Впереди был сброшенный на бок распределительный шкаф. Дверца открывалась внутрь прохода. Ксения вытянула её инструментом, не подставляя лицо. На внутренней поверхности оказались свежие царапины. Блок перенесли целиком, не меняя креплений между его частями. Снаружи он выглядел другим, но внутри сохранился знакомый порядок обслуживания.

Она нашла две независимые полосы. Одна уходила вниз и отзывалась на движение щупа у первого распределителя. Другая возвращалась под потолок. Когда Ксения ослабила крепление кожуха, верхняя полоса сдвинулась вместе с ним, нижняя осталась натянутой.

— Второй рабочий участок, — она передала положение выводов и дождалась, пока Ахмад повторит его правильно. — Нижний связан с первым распределителем. Верхний пока не трогаю. Сергей, оболочку сюда не пускай, проход узкий.

В наушнике прозвучало подтверждение. Затем Надежда попросила назвать последнее действие, которое Ксения действительно помнит. Женщина проговорила про две полосы. После короткой паузы поняла, почему возник вопрос: в её памяти уже находилось, как она повернула верхний разъём. Руки ничего подобного не делали. Крепление перед глазами оставалось закрытым.

Ксения отступила от шкафа, вслух перечислила положение пальцев и инструмента. Надя не пыталась заменить странное воспоминание своим. Потребовала сверить факты с царапинами на дверце и числом меток. Женщина пересчитала. Две поставлены, третья всё ещё находилась в кармане.

У стены зашевелился металл. Ксения увидела движение раньше, чем услышала треск. Верхний кожух начал складываться гармошкой. Она бросилась за боковую стойку, закрыла лицо локтем и успела убрать корпус с линии разрыва. Ногу убрать не успела.

Удар пришёлся выше колена. Женщину развернуло и посадило на пол возле шкафа. Несколько мгновений она не могла вдохнуть, потом почувствовала, как под бедром быстро становится мокро. Из ткани торчал загнутый металлический край. Ксения не стала его вытаскивать.

— Осколок в правом бедре, — она прижала ткань выше раны и нащупала пакет. — Кровь идёт сильно. Жгут накладываю. Егоров, сменную пару ко второму участку. Я у шкафа, ниже трубы с двойным хомутом.

Пальцы соскользнули с воротка. Ксения вернула хват, затянула до остановки кровотечения и назвала время. Мир перед глазами сузился до серой дверцы и собственной кисти. Женщина опёрлась затылком о стойку. Прислушалась к докладу Сергея, который уже освобождал путь смене.

До нижней полосы можно было дотянуться, не вставая. Ксения приклеила последнюю метку на неподвижное основание, а не на повисшую обшивку. Затем сняла с пояса шнур, закрепила щуп и протянула его до нижнего контакта. Замкнуть его рукой уже не получалось. Она не стала пробовать второй раз.