Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 32

— Вошедшее присутствие локализовано, — Рем произнёс это в передатчик, медленно выговаривая каждое слово. — Населённые участки отделены. Местная проверка продолжается. Применение отсечения до результата не подтверждаю.

Обод у него на горле засветился. Над двором прошла нота, от которой у меня свело челюсти. Две золотые фигуры за внешним рубежом одновременно подняли оружие. Одна повернулась к нашему техническому двору. Даже я понял направление без приборов.

Кантор дёрнул подбородком, словно пытался вдохнуть сквозь тесный воротник. На губе появилась кровь. Он не стал ломать обод или объявлять себя свободным от всех обязательств. С трудом прижал два пальца к пластине и удержал их там.

— Мне предписано выжечь удерживающую конструкцию, — Рем повернулся ко мне, не убирая руки. — Вместе с проводником. Ваше присутствие внутри не считается основанием задержки. Выводите людей, которых ещё можно вывести.

— А наша проверка? — я почувствовал, как Наташа сильнее прижала ладонь к моей спине. — Ты обещал результат предъявить, а не уничтожить место, где его можно получить. В твоих правилах для этого ещё осталось хоть что-нибудь?

Он посмотрел на собственную кисть. Пальцы дрожали. Потом потребовал у Ахмада показать отделённый командный отклик, который пометила Ксения. Артефактор подвинул к нему маленький прибор, не передав управление нашими рамами. Егоров встал рядом с кантором. Очень близко, с оружием в опущенной руке.

Рем назвал несколько обозначений. На пластине одно за другим погасли три знака, четвёртый остался. Золотая фигура возле ворот замерла с поднятым мечом. Вторая сделала ещё шаг, остановилась только у следующей полосы и повернула голову к своему командиру.

— Я оставил действие местного запроса, — кантор убрал окровавленные пальцы от края пластины. — До конца установленного срока. Хор считает приказ достаточным. Я потребовал приложить результаты начатой проверки. Дольше удержать не смогу.

Дружить с ним от этого не захотелось. Я прекрасно помнил ящик, рассыпавшийся возле вывоза раненых. Но сейчас человек, который его уничтожил, платил собственной кожей за несколько минут чужой работы. Мне следовало хотя бы воспользоваться ими толком.

Жаболорд потребовал второй поворот. Ахмад разомкнул наружную пластину, и проход между рамами исчез. Не потемнел, не затянулся дымом. Там снова находился край нашего двора с обшарпанной стеной и закрытым ящиком инструментов. На экране Система осталась.

Несколько секунд я смотрел на неё и боялся поверить. Потом попросил назвать результат каждого специалиста отдельно. Лори не стала выдавать общий радостный доклад. Первый уровень подтвердил отсутствие нового выхода. Ковчег сообщил о закрытых стыках. Жаболорд показал сложенную наружную рамку, из которой больше не выпадали чужие колёса.

— Автономный отклик внутри, — Ахмад проверил стекло и только после этого позволил мне ослабить пальцы. — Обратного прохода к источнику не вижу на наших соединениях. Связь с Андреем остаётся. Пока он удерживает обращение, внутренний участок устойчив.

Вот оно. Мы закрыли доступ наружу, но оставили меня частью конструкции. Не самое приятное место для князя, который мечтал после свадьбы заняться семейными делами. Впрочем, я сам выбрал эту работу. Пришлось оставить руку на нагретой пластине и перестать ждать, что теперь всё сделают без меня.

Граф появился на соседнем ящике и сразу столкнул лапой пустую кружку. Она упала в пыль. Кот проводил её взглядом, затем посмотрел на моё лицо с таким отвращением, будто именно я испортил сервировку.

— Чо завис, убогий? — он прищурился и дёрнул хвостом возле моей ноги. — Дверь закрыли, а ты уже победил мысленно? Сиди ровно. Я твою башку из этой хрени вытаскивать не нанимался. И жрать потом дашь, за вредность.

— В очередь вставай, — я вытер свободной рукой мокрый лоб и покосился на его пузо. — У нас тут все за вредность работают. Ты хоть посмотри, не падаю ли я в твою сторону. Не хочу услышать претензию за помятый хвост.

Он обозвал меня дебилом и остался рядом. Не полез внутрь за Системой, не откусил ей половину измерений. Просто ткнул когтем в мою здоровую кисть, когда пальцы начали бесконтрольно сжиматься. Оказалось, боль от контакта я уже пытался компенсировать всем телом. Пришлось заново расслаблять плечи.

На экране Система стояла посреди пустого зала. Она больше не пыталась поддерживать лицо приятной собеседницы. Рассматривала стены, проводила пальцами по воздуху, иногда останавливалась возле невидимого мне препятствия. Камера честно показывала её движения, но ни одного полезного объяснения к ним не прилагалось.

В углу возник второй человек. Сначала силуэт, похожий на засветку, потом плечи, руки, лицо. Я узнал доктора Седых и сразу посмотрел на Наталью. Она убрала ладонь с моей спины, подошла к прибору и остановилась на разрешённой черте.

— Живое присутствие здесь, — жена задержала дыхание, прислушиваясь к доступной связи. — Не только изображение. Но целиком путь сейчас не проверяю. Михаилу передайте: нужен доступный отклик, без последнего замыкания.

Сергеевич уже держал связь с севером. Он подтвердил передачу и отошёл дальше от стола, чтобы не смешивать голоса. Комарин не должен был угадывать наши решения по шуму на заднем плане. Двадцать пять предков тоже не превращались в общий источник питания только потому, что я наконец загнал негодяя в комнату.

Виктор посмотрел на собственные ладони. Разжал пальцы, повернулся, будто проверяя новое тело. От изображения доктора на миг отделилось другое лицо, более молодое, знакомое по семейной фотографии Орлановых. Потом снова осталось седое. Система наблюдала за ним без особого интереса.

— Наташа, ты ведь слышишь меня, — он подошёл ближе к камере и улыбнулся так, словно мы встретились возле приёмной. — Теперь ты понимаешь, о какой свободе я говорил? Мне больше не требуется держать десятки людей под лекарскими рамами. Здесь возможности совсем другие.

— От этого у тех людей не исчезло то, что ты с ними сделал, — Наталья положила ладони на край своего стола, не протянув их к изображению. — А я сейчас не разговариваю с тобой как дочь. Проверяю живое присутствие в канале. Не мешай.

Он перевёл взгляд на меня. Что-то в его улыбке изменилось. Я приготовился услышать про вечную жизнь для любимой, про собственную смертность и очередной прекрасный договор, в котором потерпевшие обозначены расходными материалами. Но Виктор заговорил о другом.

— Ты построил мне последнее убежище, — он расправил плечи, и за его спиной начал светиться пол. — Сам открыл дверь, сам привёл туда источник, который не зависит от прежних тел. Андрей, я бы не сумел сделать это лучше, даже если бы ты согласился помогать мне добровольно.

Мне захотелось объяснить ему разницу между убежищем и запертой клеткой. Не стал. В прошлой жизни я тоже видел инвесторов, радовавшихся фундаменту без крыши. Пока они понимали, что именно купили, подрядчик успевал поменять три названия фирмы. Сейчас требовалось не выиграть спор, а убедиться, что наш фундамент выдержит жильца.

Наташа резко подняла руку. Ахмад сразу остановил дальнейшее подключение проверочного прибора. Я замер, ожидая, что она назовёт угрозу. Жена смотрела в экран, но пальцами держалась за собственный кулон.

— От него идёт повтор, — она медленно убрала вторую ладонь от стола. — Я различаю душу и то, что он сейчас надевает на неё, но след начинает возвращаться через проверку. Так продолжать не буду. Сначала отделите обратный отклик.

Никто не стал напоминать ей, сколько осталось времени. Ахмад вынул пластину сравнения, Сергеевич передал северу остановку. Изображение Виктора сохранилось. Просто Наталья перестала участвовать в его осмотре. Она отошла к Наде и несколько раз сжала пальцы, возвращая им чувствительность.

— Проверку возобновим после отделения, — я посмотрел на Егорова, чтобы поручение услышали не только специалисты. — До этого её не подключать. Даже если он начнёт изображать, что рассыпается без дочерней заботы.