Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 31

— Отойди от приёмной площадки, — я прижал передатчик к уху, продолжая держать ладонь на контакте. — Серёга, проверку закончили. Дальше с ней разговариваю я. Забери своих за обычную дверь.

На маленьком экране возле Ахмада мелькнула спина Правнука. Он подхватил пустую тележку с оставшимися тремя колёсами и вытащил её из помещения. Последним убрал ногу с порога боец. Стальная створка закрылась, изображение дрогнуло, но не исчезло. Камеру мы оставили внутри специально. Никто не обещал, что она переживёт знакомство.

Ловушка, которую мы собирали со вчерашнего дня, не была картинкой с нарисованными мирами. С картинкой Система разобралась бы раньше, чем я успел похвастаться качеством исполнения. Мы предложили ей настоящее пространство. Просто ни за одной из его внутренних дверей не должно было оказаться чужого дома.

От первого уровня взяли разрешённый пустой изгиб перехода. От Ковчега три выведенные из работы технические секции. Жаболорд добавил свои свёрнутые объёмы, а Семён закрепил нашу часть так, чтобы она не висела на чужом согласии, как вчерашняя гиря. Крупица адамантия удерживала моё обращение к входу. Не создавала мир, не подменяла память людей. Позволяла двери оставаться дверью, пока я стоял возле неё.

Получалась маленькая гроздь связанных помещений. Настоящая, с расстояниями, стенами и местами, куда можно поставить ногу. Ложь заключалась в предполагаемой ценности покупки: через эту гроздь нельзя было добраться до населённых миров. Мы продавали не дворец, а строительный городок, у которого все ворота выходили в собственный двор.

Система прекрасно понимала, что её ограничивают. Моё желание запереть её тоже тайной не являлось. Но она рассчитывала разобраться с замками после въезда. За всю жизнь я встречал немало людей, которые подписывали неудобный договор, будучи уверенными, что потом заставят другую сторону забыть условия. Впервые такой клиент мог заодно забыть о существовании стен.

— Внешнее присутствие ещё связано со входом, — Рем поднял голову от своей пластины и посмотрел на мою руку. — Внутри уже есть самостоятельный отклик. Если сейчас прекратить проводимость, они разделятся не полностью.

— Значит, пока не прекращаем, — я перевёл взгляд на Ахмада, не пытаясь увидеть то, что различал кантор. — Проверяем по нашим приборам. Мне не надо торопиться только потому, что он сумел назвать опасность красивее меня.

Артефактор держал обе руки возле разъёмов. На столе перед ним лежали три полоски стекла, каждая с отдельной светящейся точкой. Две горели ровно, третья пульсировала. Пока она не выровнялась, мы могли закрыть вход только вместе с проверкой результата. Ахмад это объяснил заранее. Очень хорошо объяснил, я даже запомнил собственную подпись под перечнем рисков.

На экране появилось женское лицо. Не возле камеры, а прямо вместо изображения пустой секции. Система выглядела недовольной. Впервые с начала разговора это недовольство касалось не моего упрямства, а качества предложенного имущества.

— Здесь нет ни одного природного источника, — она наклонила голову, словно рассматривала плохо составленную накладную. — И ни одного свободного направления. Ты обещал маршрут, Андрей. Не мешок с завязанным горлом.

— Существующий маршрут для ограниченного присутствия, — я поправил хват на медном контакте, который начал нагреваться. — Он существует. В нём можно действовать. Остальные условия мы проговорили до того, как ты отправила сюда свою часть. Не будем делать вид, что мелкий шрифт появился после оплаты.

Она улыбнулась. За её плечом проявился тот самый пустой зал, но лампа в нём уже висела на другом месте. Потолок стал выше, на стене возникли две одинаковые двери. Вот это мне совсем не понравилось. Особенно то, что обе выглядели вполне настоящими.

Ахмад поднял ладонь, требуя молчания. Третья точка перестала мигать. Артефактор коротко проговорил обозначение приёмного участка, и Лори повторила его в обычную связь. Она не называла координат. Каждый из наших специалистов должен был подтвердить только собственное действие, не получить право распоряжаться всей конструкцией.

Внутри остался локальный узел. Не вся Система со всеми её мирами, торговыми площадками и неизвестными возможностями. Отдельная самостоятельная часть, согласившаяся выполнять задачу здесь. Достаточно большая, чтобы нам стало очень плохо, если мы ошиблись. Достаточно отдельная, чтобы существовала возможность закрыть за ней вход.

— Ковчег, разделение, — Лори наклонилась к передатчику, не отрывая глаз от стекла. — Только подтверждённые секции. Остальное не включать даже при запросе прежним голосом.

ИИ отозвалась через несколько секунд. Створки между пустыми секциями и действующей частью комплекса закрылись. Независимое питание проверено. Людей внутри нет. Контрольная линия остаётся только для показаний наружных приборов; команды из запертой части она принимать не будет.

На экране за спиной Системы одна дверь исчезла. Вторая осталась. Женщина посмотрела на неё с интересом, а я впервые за последние несколько минут позволил себе вдохнуть чуть глубже. Нам не помешали закрыть обычную створку. Пока что.

Жаболорд повернул свою раму. Проход между двумя стойками стал узким, как щель возле неплотно закрытого шкафа. Снаружи раздался тяжёлый скрип, Семён тут же проверил крепления и потребовал всем убрать ноги с поперечной доски. Я убрал только свободную. Второй упирался, чтобы не завалиться вместе с контактом.

Из стены первого уровня пришёл короткий толчок. Аива подняла голову, Анжелика перестала говорить на середине слова. Лори сразу замолчала в передатчик. Несколько мгновений мы слушали, как скрипит дерево под моей подошвой.

— Он не принимает новое ответвление, — Аива отняла ладонь от камня и повернулась к артефактору. — На его участке пытаются развернуть ещё один выход. Разрешённый изгиб пока держит. Больше не даст.

— Боковую петлю снимаем, — Жаболорд опустил вторую рамку раньше, чем я успел рассмотреть её. — Без неё будет теснее. Но пока вход не замкнут, она необязательна. Лариса, подтвердите, что мы не оставляем там опору.

Лори сверила запись с Семёном. Строитель показал пустой крепёж, затем сам снял последнюю скобу. В проходе хрустнуло, изображение на экране вытянулось и вернулось к прежнему размеру. Одна из двух дверей за Системой оказалась теперь в потолке. Женщина подняла глаза.

Я чуть не попросил Аиву выторговать ещё минуту. Всего минуту, ничего страшного, мы же почти закончили. Вместо этого уточнил, сохранён ли наш собственный выход. Егоров показал мне открытую дверь за спиной Натальи. По ту сторону стояли двое бойцов с носилками. Не очень торжественная картинка, зато именно её я и хотел видеть.

— Второе ответвление не согласовано, — я посмотрел на экран, где Система уже перестала улыбаться. — Если продолжишь его разворачивать, прекратим вход. Не потому, что умеем тебя победить. Потому, что хозяин участка отказал.

— Я проверяла доступный объём, — она провела ладонью по стене, и дверь в потолке растеклась светом. — Вы предложили крайне неудобное помещение. Но проверка закончена. Продолжай, пока твои мастера не передумали.

Точки на стекле оставались ровными. Аива подтвердила, что лишняя нагрузка исчезла. Первый уровень не открылся передо мной и не пригласил нового жильца к себе. Он продолжал держать ровно то, на что согласился. Эта скучная точность сейчас значила больше любой красивой клятвы.

Ахмад прикрыл первый разъём. В ладони будто зажали горячую гайку. Я стиснул зубы и удержал контакт, хотя тело очень убедительно предлагало отдёрнуть руку. Короткое предвидение показало, как я ударяюсь локтем о край стола. Не гибель грозди, просто сломанный ритм и потеря пальцев на нужной пластине. Я придвинулся ближе.

Наташа положила ладонь мне на спину. Не подпитывала, не заставляла терпеть. Следила, чтобы я оставался здесь и мог говорить. Либи сидела на ящике напротив, вытянув шею. Мои ближайшие секунды её пока устраивали.

По внешней стороне рамы пробежало золотое свечение. Рем развернул свою пластину, и на ней проступили несколько строк. Я не читал их. Мне хватило того, как кантор попытался выпрямиться, а лекарь немедленно удержал его за здоровое плечо.