Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 29

Жаболорд провёл ладонью с присосками по креплению, повернул узкую пластину и подставил под неё коробку. Из отверстия выпала гиря. Та самая, которую вчера едва не разорвало между двумя объёмами. Сейчас она просто стукнула по доскам, и Семён показал на две совершенно отдельные опоры.

— Общей балки больше нет, — строитель выпрямился, держась за поясницу. — Если согласованный участок исчезнет, рамы останутся здесь. Люди выйдут через эту дверь. Ничего вытаскивать из чужого пространства силой не придётся.

— Пока это подтверждено для пустого объёма, — фон Трясина прикрыл коробку, не дав мне порадоваться раньше времени. — Внутрь ещё не вошло существо, способное перестраивать проходы. Не путайте проверку креплений с победой над вашим противником.

Я не путал. Точнее, очень старался. Со стороны всё выглядело жалко: доски, две рамы, несколько ящиков и довольная гиря, которой наконец разрешили лежать в одном месте. На фоне золотых рыцарей и всемогущей барышни в пеньюаре наша подготовка напоминала ремонт дачного туалета. Однако ремонт хотя бы можно было проверить.

Рем попросил повторить опыт. Ахмад положил между рамами обычную медную шайбу, закрепил на ней карантинную отметку, которую кантор создал собственной пластиной, и дождался, пока отметка отзовётся. Затем Жаболорд разомкнул внутренний участок. Свечение на шайбе погасло. На передатчике Рема осталось только обозначение внешнего контакта, без продолжения.

Я следил за его лицом, не заглядывая вперёд дальше трёх секунд. Кантор проверил пластину второй раз, потом повернул её ребром. Ахмад не тянулся посмотреть на результат через его плечо. Хорошая привычка. Нам сейчас меньше всего требовалось обменяться полноценными картами во имя взаимного доверия.

— Отделённая метка не отвечает через прежнее соединение, — Рем опустил прибор на колено и посмотрел на рамы. — Это факт. Но внутри не было самостоятельного носителя. Он может сохранить обращение или создать другое.

— Поэтому ты получил проверку, а не приглашение домой, — я кивнул на шайбу, которую Ахмад уже убирал щипцами. — Теперь нужно провести то же самое с настоящим участком канала. Не со всеми мирами разом. С тем, который держится на мне.

За спиной глухо стукнула портальная стена. Я невольно обернулся. На камне не было ни щели, ни зеркала. Аива стояла рядом с Анжеликой и держала ладонь возле поверхности, не касаясь её. Лори читала короткий лист, затем перечёркивала что-то карандашом.

Первый уровень не открылся. После сегодняшней попытки пройти с обеих сторон это было вполне понятно, хотя я всё равно поймал себя на раздражении. Мы тут людей спасаем, между прочим. Потом посмотрел на серый след за воротами и раздражение придержал. Мир тоже мог считать, что спасает себя от очень деятельных посетителей.

— Прохода не будет, — Аива отступила от стены и встретилась со мной взглядом. — Он разрешает использовать только прежний пустой изгиб. Без выхода на поверхность и без веса на его стороне. Если появится попытка пройти дальше, он отзовёт участок.

— Записывай именно это, — я повернулся к Лори, не приближаясь к камню. — Никакого «потом объясним, почему пришлось». Если отзовёт до входа, прекращаем вход. Если после, пользуемся своим выходом.

Анжелика уточнила, что согласие касается подготовленной геометрии, не пребывания Системы в мире. Между этими вещами оказалась разница, которую я раньше счёл бы удобной юридической уловкой. Сейчас она была видна прямо на стене: ни двери, ни направления к населённой стороне. Разрешили использовать форму старого шрама, не залезать в живую ткань.

Аива устало прислонилась плечом к жене. Я поднялся, подвинул им свободную скамью и только потом вернулся к столу. Спасение грозди прекрасно обходилось без того, чтобы две беременные женщины всё время стояли. Удивительное открытие для человека, который считал себя неплохим организатором.

Сергеевич держал связь с севером. Михаил подтвердил, что все двадцать пять остаются на местах, защитник Тэймэй сохраняет свою привязку. Предки согласились сравнивать доступные следы во время подготовки. Последнего замыкания никто пока не разрешал. Попросили отдельно сообщить, когда чужое присутствие действительно окажется внутри.

Из Ковчега пришёл доклад Правнука. Пустые технические помещения проверены ногами, двери обозначены, люди выведены. Воздух в жильё шёл другим путём. ИИ могла изолировать свои участки по местному сигналу, но не получала ни адреса первого уровня, ни общего рисунка будущей конструкции. Сергей отдельно попросил не обещать за неё управление тем, чего она не видит.

— Не обещаю, — я забрал у Сергеевича трубку и придержал её здоровой рукой. — Тебе нужны свои двери, своё питание и подтверждение, что за ними никого не забыли. Всё остальное проверяют здесь. Если местный осмотр не совпадёт с бумагой, верь осмотру.

На заднем плане Арида сердито рыкнула. Правнук передал чьё-то требование убрать тележку из прохода и подтвердил готовность. Я отдал мобилет обратно. Очень хотелось иметь всю картину в одном устройстве, с удобными зелёными галочками. Особенно хотелось потому, что именно это устройство могло стать подарком нашему противнику.

На столе Ахмада лежала маленькая пластина с крупицей адамантия. Вчера она держала след моего прикосновения. Сегодня её заключили между двумя разъёмами, каждый с отдельной механической ручкой. Я узнал собственную насечку на краю и неожиданно почувствовал себя человеком, которому показывают отпечаток его ключа возле чужой замочной скважины.

— Основной металл не трогаем, — Ахмад прикрыл образец стеклом и убрал пальцы. — Здесь достаточно сохранённого обращения, чтобы подготовленный вход узнал проводника. На уничтожение всей записи этого не хватит. Не требуйте от образца того, для чего он не рассчитан.

Наталья подошла ближе, посмотрела на стекло и попросила всех, кому не требовалось быть возле стола, отойти. Не грозно, деловито. Я отступил вместе с остальными, затем понял, что её следующая просьба касается меня, и остался.

— Во время входа я различаю тебя и отца, — она положила рядом с образцом свой блокнот, не открывая его Рему. — Пока не отделяю. Если он начнёт тянуть живую душу вместе с записью, я остановлю работу. Даже если из-за этого вход не замкнётся.

— Тогда вход не замкнётся, — я посмотрел на неё, стараясь не перевести разговор на приборы. — Егоров выводит людей. Ахмад размыкает нашу сторону. Продолжать вместо тебя я не стану.

Она не кивнула сразу. Я видел, как жена собирается с неприятным вопросом, и очень хотел, чтобы кто-нибудь отвлёк нас срочным докладом. Никто не отвлёк. Пришлось наконец перестать изображать опытного руководителя и просто выслушать человека, которому предстояло работать рядом со мной.

— А если Орден после этого возобновит очистку? — Наташа подняла глаза и сжала край блокнота. — Ты не сможешь назвать это безопасным отходом. И не обещай, что всё исправишь сам, если я отступлю.

— Не смогу, — я выговорил это без удовольствия и коснулся её свободной руки. — Это будет сорванная попытка с очень плохими последствиями. Но мы не получим хорошую, если заставим тебя держать то, чего ты больше не различаешь.

Наталья выдохнула и убрала блокнот в сумку. Надя, стоявшая возле нас, не стала проверять, достаточно ли искренне я согласился. Просто передала жене воду. Я дождался, пока Наташа отпила, и только тогда повернулся к остальным. Не хотелось оставлять этот разговор чем-то, что мы пообещали друг другу шёпотом, а при неприятностях забудем.

Егоров повторил порядок прекращения вслух. Для людей оставался обычный выход из нашей приёмной части. Ни на одну чужую дверь спасение не завязывали. Лори отвечала за вывод сопровождающих, Надя за тех, кто при контакте перестанет узнавать собственные воспоминания. Ксения передавала схемы подхода сменной группе, но сама пока оставалась с лекарем.

Я посмотрел на часы и почувствовал злость. Не на кого-то определённого, на саму необходимость сейчас выбирать. Можно было попросить ещё время, пригрозить, поторговаться. Только золотая черта за воротами уже показала, сколько стоят наши желания без работающего решения.