Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 28

— Не помогай им делать из себя расходник, — я наклонился к нему, чувствуя, как дрожит правая рука. — Я тебя не отпускаю. Но и убивать по чужой команде сейчас не собираюсь. Лежи, пока не разберёмся.

— Это не просьба умереть, — кантор с трудом повернул голову, и по подбородку у него потекла кровь. — Приказ продолжать исполнение. Разницы для тела иногда нет.

Егоров сообщил, что Ксения у выхода. Раненых в её группе нет, преследователя задержали закрытой створкой и обрушенным креплением. Не уничтожили весь Орден. Выиграли время, чтобы выйти из галереи.

Наташа подошла с лекарем. Остановилась там, где я попросил, и дождалась, пока Ахмад разомкнёт доступный отклик от повреждённого нагрудника. Только после этого протянула руки к Рему.

Вторая золотая фигура возле ворот замерла. Первая всё ещё пыталась пройти к галерее. Ксения ничего не выключала одной удачной меткой. Зато теперь мы хотя бы знали, к какому участку приказа следовало обращаться, а не рубили каждый светящийся предмет подряд.

— Душа есть, — Наталья опустилась сбоку, не приближая лицо к ободу. — Живая. Но приказ держится не вместо неё. Он проходит через принятую связь. Я не стану разрывать её вслепую.

Рем посмотрел на неё с таким выражением, будто она только что произнесла что-то неправильное для его картины мира. Не красивое. Практически проверяемое и очень неудобное.

Лекарь остановил кровь у края нагрудника. Я убрал колено с кисти только после того, как оружие отодвинули. На ладони кантора остались следы моего захвата. Он увидел их, затем посмотрел на живого человека, который перевязывал ему бок.

— Ты оставил передатчик живым, — Рем перевёл взгляд на меня и сглотнул. — При сохранённом внешнем риске. Даже когда мог пресечь его движение.

— Передо мной лежит человек, — я сел на пятки и наконец позволил себе выдохнуть. — Если у тебя нет другого способа решать задачу, это не значит, что я обязан повторять. Но давай без благодарностей. У меня к тебе очень неприятный разговор.

Над двором протянулась новая нота. На ободе проступили знаки. Рем закрыл глаза, затем коротко потребовал принести свой передатчик. Егоров посмотрел на меня. Я кивнул только на передачу проверенного прибора, не на возвращение меча и свободную прогулку.

Кантор положил ладонь на металлическую пластину. Свет пробежал по краю, остановился возле повреждения на его доспехе. Рем несколько секунд смотрел на результат, затем произнёс условное обозначение проверки.

— Наблюдается управляемое разделение, — он говорил в пластину, не пытаясь встать. — Исполнительный участок потерял внешнюю подпитку, носитель сохранил самостоятельную душу и способность действовать. Основание для местной проверки до окончательного отсечения.

Я не понял половины слов. Зато прекрасно понял, когда золотая черта возле ворот остановилась. Не исчезла, не признала меня хорошим человеком. Просто перестала продвигаться.

— Ты отменил приказ? — я поднялся с помощью подошедшего бойца и посмотрел на обод. — Или нам только показалось, что можно перестать умирать прямо сейчас?

— Не отменил, — Рем упёрся ладонью в бетон, но лекарь удержал его на месте. — У меня есть право установить короткую проверку при факте, которого нет в первоначальной оценке. Дальше потребуется результат. Не рассказ о намерениях.

Ксения вернулась к нам, когда её перстень ещё оставался тусклым. Села на край низкой стены, передала Егорову записи и только потом посмотрела на пленного. До конца её семнадцати минут оставалось меньше минуты.

Она не потребовала немедленно использовать добытую метку. Показала Ахмаду, где отделён командный отклик, и предупредила о камере, которая продолжала работать даже после остановки доспехов. Профессионализм, оказывается, иногда выглядит как человек, который вовремя сел.

Мангуст сообщил, что на доступных ему рубежах продвижение задержалось. Не везде, не навсегда. Михаил держал север. Правнук закончил вывод людей из ближайших технических помещений. Никто не отменил свою работу из-за того, что я наконец уложил на бетон одного неприятного мужчину.

Граф появился возле моего локтя и понюхал кровь на рукаве.

— Ну чо, убогий, живой? — он недовольно прищурился и ткнул носом в мой бок. — Не разваливайся. Победил одного, а жрать всё ещё некогда. Потрясающая организация, бле… блестящая.

Я хотел ответить, но понял, что смеюсь от усталости. Коротко, почти беззвучно. Наташа придержала меня за здоровую руку и не стала спрашивать, больно ли. По моему лицу всё и так было видно.

Рем попросил показать место проверки. Не ключ предков, не полный адрес конструкции. То, что уже можно было предъявить без передачи настоящих миров в его распоряжение.

Я посмотрел на потемневшую стену первого уровня. Мир всё ещё не пускал меня. И не собирался открываться потому, что я выиграл драку. Уважать это решение теперь предстояло не в спокойной комнате, а под чужим обратным отсчётом.

— Покажем подготовленную часть, — я повернулся к Ахмаду, стараясь говорить без одышки. — Только ту, на которую есть разрешение. Если участок не подтверждён, не подключайте ради красивой картинки.

Кантор выслушал перевод наших обозначений и кивнул. Дружбы между нами не появилось. Он всё ещё считал меня опасным передатчиком. Я всё ещё видел перед собой человека, который собирался выжечь дорогу вместе с теми, кто оказался рядом.

Рем назвал срок проверки: тридцать две минуты, пока исполнительный участок не восстановит внешнюю подпитку.

Не на новую драку. Не на обещание когда-нибудь разобраться с подарком Системы. На доказательство, что путь можно закрыть, не уничтожая людей и миры.

Я убрал меч в ножны и посмотрел на остановившуюся золотую черту.

Победить Рема оказалось только способом добиться, чтобы нас выслушали.

Теперь требовалось предъявить то, чего у нас ещё не было: работающий способ победить сам канал.

Глава 12

Рема попытались посадить на складной стул, но стул прошёл сквозь пол одной ножкой. Кантор успел ухватиться за бойца, боец выругался, а Семён подскочил к ним с таким лицом, словно это я только что лично испортил ему фундамент. Впрочем, заказчик здесь действительно был я. Край разметки под стулом тихо светился, показывая, где заканчивалась обычная площадка и начиналась подготовленная складка пространства.

— За белую черту мебель не ставить, — Бобров оттащил стул за спинку и проверил ножку ладонью. — Там пока нет нашего пола. Ахмад, убери свечение до подтверждения. Люди видят разметку и думают, что это дорожка.

Я придержал Рема за здоровый бок, пока ему не подали другой стул. Лекарь велел посадить пленного возле стены, а не изображать из него прибор на подвижной опоре. Очень своевременное распоряжение. Мы собирались доказывать человеку, что умеем безопасно отделять опасную магию от живых существ, и чуть не начали с перелома его шеи.

На часах Егорова оставалась тридцать одна минута с небольшим. Технический двор находился за проходной, до него мы добрались пешком. Меня подлатали на ходу: кровь остановили, порванную кожу закрыли, плечо стянули повязкой. От усталости эта процедура почему-то не помогла. Видимо, соответствующая услуга в тариф не входила.

Ксения сидела на низком ящике, вытянув ноги. Тотемная связь уже вернулась, и женщина держала руки на коленях, не прикасаясь к приборам. Подорожников осматривал её предплечье. Егоров забрал планшет с записями, самый обычный, с бумажными листами под зажимом, и поставил возле нижней двери сменную пару.

— Повторного выхода сейчас не будет, — лекарь прижал край повязки и поднял глаза на меня. — Ни по вашей просьбе, ни по её собственной. Сначала я закончу осмотр. И вам бы сесть, князь, пока есть куда.

— С удовольствием, — я опустился на край соседнего ящика и тут же пожалел о выборе высоты. — Только если начну храпеть, будите без церемоний. У нас назначена встреча с очень дорогим подрядчиком.

Рем не улыбнулся. Он разглядывал две рамы, между которыми лежал пустой участок двора. На дальней виднелся знакомый мне скол кирпича. Точно такой же находился на ближней, хотя рамы стояли под разными углами. Я моргнул, заставляя себя смотреть обычным зрением. Скол никуда не делся. Хорошо, хоть на этот раз проблема была не в моей голове.