Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 27

Кантор ударил второй раз. Не сильнее, точнее. Полоса легла вдоль предыдущего следа, и защита просела так быстро, что мне пришлось тянуть энергию из зажатого макра. Под затылком шевельнулись волосы.

Так. Даже не согрелись, а уже расходуем запас. Великолепный темп для человека, который собирался всего лишь выиграть время.

— Ты удерживаешь внешний канал даже когда молчишь, — Рем шагнул ближе, не выходя на край серой полосы. — Отказ пользоваться им недостаточен. Я вижу перемещение внутри.

— Я тоже знаю о нём, — я сместился вправо, заставляя его повернуть плечи. — И собираюсь убрать. Только не вместе со всеми, кто живёт возле моих дверей.

Он не стал спорить. Клинок описал короткую дугу, и мне пришлось упасть за ограничитель. Радужный щит принял обломки бетона. Сам удар я пропустил над головой благодаря двум секундам, в которых очень убедительно увидел собственный разрезанный рукав.

Поднимался уже с другой стороны. Не рывком, плечо после вчерашней лестницы напомнило о себе острой болью. Кантор заметил задержку и изменил хват. Хороший боец, зараза. Не собирался уважать мои травмы больше, чем я уважал его задачу.

По связи Егоров сообщил, что вывоз закончен. Последняя машина ушла за внутренний рубеж. Я перестал держаться за положение перед воротами и начал отступать вдоль пустых хозяйственных построек.

Рем шёл за мной. Доспехи не последовали, остались возле узла, и это было хуже. Отвлечь всех одним шумным князем не получилось. Ксении предстояло работать против тех, кто не забывал порученную дверь ради драки начальства.

Я увидел боковую линию раньше, чем понял, откуда она взялась. На бетоне в пяти шагах от меня вспыхнул знак. Следующий шаг по кратчайшему пути заканчивался падением, а потом мечом у горла. Я не сделал этого шага.

Вместо него бросил в сторону пустой металлический ящик. Обычной магией воздуха, без попытки приказать всей вселенной немедленно стать удобнее. Ящик пересёк знак и разлетелся на куски. Зато на миг стало видно, как свет тянется от земли к доспеху Рема.

Не ко мне. К нему.

Я запомнил направление, не стал смотреть глубже и сразу получил удар краем волны по щиту. Вот тебе цена наблюдательности. Пока изучал интересную ниточку, чуть не превратился в наглядное пособие по разборке универсала.

В наушнике Ксения негромко сообщила, что добралась до верхней галереи. Камера видит подход. Проход перекрыт. Она не просила меня немедленно победить всех, просто передавала факт.

Я отступил к старому навесу и поднял перед собой воздушную стенку. Не защиту от кантора, на это она не годилась. Подхватил пыль и мелкий щебень с разбитого двора, отправив их поперёк линии обзора камеры.

Рем увидел движение и ударил туда. Пришлось закрывать направление собственным радужным щитом. Я успел, но правую руку дёрнуло так, что пальцы едва не разжались. Несколько обломков застучали по крыше галереи.

— Не веди удар на мой участок, — голос Ксении оставался ровным, только дыхание стало чаще. — Я прошла камеру. Убирай завесу, дальше она мешает мне видеть.

Я убрал. Вот и вся благодарность за прекрасный тактический манёвр. Впрочем, по делу. Раздувать ещё больше дыма исключительно ради ощущения собственной полезности я не стал.

У Рема нашлась привычка. Перед широким ударом он чуть опускал левое плечо и ставил ногу на световую полосу. После этого меч становился тяжелее по движению, а защита на груди плотнее. Не каждый раз. Только когда требовалось усилие больше обычного.

Я проверил это на собственных ближайших секундах. Дважды ушёл слишком рано, и он успел поменять направление. На третьей попытке задержался. Меч прошёл рядом с щитом, по поверхности защиты проскользнула золотая рябь.

Дальше вероятности начинали расходиться слишком густо. Мне очень захотелось раскрыть знакомую глубину и получить сразу всё. Где он оступится. Когда закончится приказ. Что делает Ксения за стеной.

Под воротником стало горячее.

— Только здесь, — Либи впилась коготками в моё плечо и почти прошипела мне в ухо. — Смотри на него. Не на то, что обещает показать его следующий шаг.

Я моргнул и увидел настоящего Рема. В четырёх шагах, с мечом, который уже шёл мне под рёбра. Успел повернуться и принять удар по касательной. Радужная защита треснула краем, рукав разошёлся, кожу обожгло.

Не смертельно. Даже не страшно на фоне всего остального. Очень неприятно именно потому, что это был мой промах, а не новое неизвестное правило мира.

Я отступил, сжимая макр. Камень потускнел. Второй лежал в кармане, достать его на ходу оказалось сложнее, чем красиво рассказывать об управлении ресурсами. Пришлось сунуть первый за пояс и несколько секунд двигаться вообще без возможности подзарядиться.

Кантор ускорился. Я больше не пытался его перебить силой. Смотрел на стопы, плечи, край клинка. Два шага назад, один в сторону. Низкий ограничитель теперь находился слева от нас обоих.

Когда левое плечо Рема снова пошло вниз, я не побежал от удара. Сделал короткий шаг навстречу и ударил гномьим мечом туда, где световая полоса поднималась от бетона к его голени.

Клинок встретил сопротивление, похожее на туго натянутый трос. Рука заболела до локтя. Затем соединение разошлось, и кантор неожиданно потерял половину шага.

Я не успел воспользоваться преимуществом. Он ударил навершием, попал мне в край защиты и заставил отшатнуться. Но широкая волна не пришла. Золотая полоса возле его ноги погасла.

— Метка стоит, — Ксения выдохнула в наушник, и на заднем плане хлопнула дверь. — Командный отклик отделён от исполнительного. Егоров, ухожу к нижнему выходу. За мной один.

Один доспех всё-таки заметил её. Не божественным поиском, обычным зрением в конце галереи. Я не бросился через двор. Егоров уже отправил сменную пару, и в ближайших секундах мне требовалось не дать Рему разрубить себя раньше их встречи.

Кантор отступил к следующему знаку. Я понял это по направлению, а не по великому знанию всей схемы. Перерезанная связь была не единственной. Ему хватило бы добраться до другой, чтобы снова получить широкий удар.

Я поднял из земли короткий выступ перед его ногой. Не стену, не ловушку с иглами. На мгновение испортил ровную поверхность. Рем переступил, потерял нужный ритм, и я оказался рядом раньше, чем он вернул клинок в удобное положение.

Гномий меч прошёл по внешнему ободу нагрудника. Не в грудь, по месту, где золотое свечение соединялось с боковой пластиной. Металл треснул, свет выплеснулся наружу и погас на бетоне.

Рем ударил меня плечом. Без магической волны, самым обычным тяжёлым плечом. Мы оба врезались в ограничитель. Я услышал его короткий выдох и понял, что воздух он тоже набирает не для красоты.

Самбо не обещало победы над любым неизвестным существом. Зато против человека, который перенёс вес на одну ногу и продолжал держать меч обеими руками, у меня наконец появилась знакомая задача. Подбил опору, повернул корпус и направил падение в сторону от собственной шеи.

Мы рухнули вместе. Больно, некрасиво и совершенно без торжественной музыки.

Я прижал его вооружённую кисть коленом и поставил клинок у разошедшегося нагрудника. В ближайших секундах он пытался дотянуться до обода на горле. Я перехватил свободную руку раньше, чем движение началось.

Из-под сломанной пластины текла кровь.

Настоящая. Тёплая, попавшая мне на пальцы, с совершенно обычным пульсом под кожей. Я смотрел на неё и очень старался не превратить неожиданность в очередную самоуверенную теорию.

— Наташа, только после проверки места, — я прижал руку Рема к бетону и повернул голову к проходной. — Здесь живой. Не отпечаток в пустой броне. Мне нужна помощь, а не удар по площади.

Рем дёрнулся, и золотой обод вспыхнул у него на горле. Несколько голосов снова сложились в одну ноту. Он попытался подняться навстречу моему мечу.

Я успел убрать острие. Не далеко, достаточно, чтобы он не распорол себе грудь собственным рывком. Потом прижал его плечом и выругался уже совершенно без красивой мысли.