Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 25

— Только не делай её ещё одной бедной марионеткой заранее, — я остановился возле окна, вспомнив поезд и встречный тепловоз. — Она слишком тщательно выбирала, чем меня проверять. Пусть выясняют, кто платил. Решения о покушениях от этого не исчезают.

Сергеевич кивнул без шутки. О моей чужой душе в приказах следствию не появилось ни слова. Я не собирался покупать молчание женщины прощением за чужие смерти. Да и торговаться с ней сейчас было некому: мы пока получили след, а не готовую обвиняемую в соседней комнате.

Когда я добрался до технического двора, Жаболорд уже требовал вернуть ему груз. Из пустого испытательного прохода торчала верёвка, а к ней была привязана обычная чугунная гиря. Гиря находилась на виду. Верёвка уходила куда-то вбок и возвращалась из другого отверстия.

Семён стоял на коленях возле опоры и выглядел человеком, которому только что испортили прекрасную смету. Ахмад не спорил, держал разомкнутый контакт. Я остановился за белой чертой, оставленной для тех, кому очень хотелось помочь руками.

— Участок отозван, — Лори подняла ладонь, прежде чем я успел открыть рот. — Первый уровень почувствовал лишнюю нагрузку. Мы остановились. Обход сохранился, но груз заклинило на границе двух объёмов.

— И это не повод дёргать сильнее, — фон Трясина повернулся ко мне всем корпусом. — Даже если заказчик очень силён. Особенно тогда. Сейчас выясним, какой частью крепления мы сами держим вещь с двух сторон.

Я закрыл рот. Действительно собирался потянуть. Иногда очень раздражает, когда люди знают тебя лучше, чем тебе самому хотелось бы.

Испытывали не новый мир и не бездонную коробку. Маленький замкнутый маршрут между согласованным пустым участком и развёрнутой технической складкой Жаболорда. С той стороны наблюдали Аива и специалисты первого уровня. Я оставался возле обычного конца верёвки и не пытался увидеть продолжение.

Через стену пришёл короткий толчок. Лори прочла записанные условия, затем замолчала, прислушиваясь к посреднику. Мир не запрещал всякую работу. Он не соглашался держать вес, который мы продолжали считать частью собственного крепления.

Семён снял одну скобу. Гиря упала на доски так обыденно, что я даже рассердился. Вот из-за этой мелкой железки мы только что получили прекрасную репетицию того, как можно застрять между выходами вместе с ранеными людьми.

— Вторую опору ставим на нашей стороне, — строитель выпрямился, упираясь ладонью в поясницу. — И никакой общей балки через отзывной участок. Я вчера думал, что сэкономлю на временной конструкции. Не сэкономлю.

— Запиши мне двойную стоимость этой экономии, — я посмотрел на покорёженное крепление и поднял глаза на него. — Материалы и часы. Чтобы в следующей смете я сам не попросил вернуть дешёвый вариант.

Жаболорд впервые за вечер довольно заулыбался. Не потому, что получил больше денег. Потому, что заказчик наконец перестал требовать красивого входа раньше надёжного выхода.

С Ковчегом говорили по существующему каналу. ИИ получила только задачу на изоляцию собственных пустых технических секций и проверку независимого отключения. Ни общей адресной схемы, ни карты первого уровня ей не передавали. Она подтвердила результат по каждому своему участку, не изображая знания всей конструкции.

Одну секцию пришлось исключить. Через неё проходил воздух в действующее жильё, хотя в старом плане она значилась пустой. Правнук обнаружил это обычной проверкой на месте и потребовал другой вариант. Я очень искренне поблагодарил его за то, что наш будущий героизм не начнётся с удушения соседей.

Ахмад показал мне отдельную пластину, на которой сохранялся слабый след моего прикосновения. В опыте участвовала крупица металла из прежних образцов, не мой основной запас. Запись удерживалась дольше, чем требовалось для простого питания.

Я не стал спрашивать, сколько такого металла можно получить из меня без последствий. Пока достаточно было понять, почему неизвестное обращение не исчезло вместе с телами Виктора. Устойчивая дорога нуждалась не только в двери. У неё мог оставаться материал, помнивший, куда эта дверь вела.

Перед полуночью Михаил подтвердил прибытие Матильды. Все двадцать пять находились на севере, четыре последних футляра приняли по отдельной записи. Книга вернулась на своё место. Защитника Тэймэй никто не отключал ради красивого количества.

Условия работы прочли предкам вслух. Короткими отрывками, с остановками на вопросы. Я слышал через связь только часть разговора и не пытался получить единогласное «согласны» к удобному времени.

Один потребовал оставить физический выход до начала последнего замыкания. Другой хотел знать, кто остановит работу, если Наталья перестанет различать душу и запись. Третий отказался принимать моё обещание выжить за основание общего решения. Очень здравый человек. Я сам больше не принимал.

— Сейчас подтверждаем подготовку, — Комарин заговорил, когда очередной голос стих. — Окончательное решение будет перед применением. Если кто-то из вас изменит его, я не стану замыкать контур вместо него.

Наташа сидела рядом со мной, завернувшись в плед. Она спросила, хватит ли ей права остановиться, если отец окажется между нами и выходом. Не требовала гарантии, что сложного выбора не будет. Требовала, чтобы я не переименовал её отказ в предательство в самый неудобный момент.

Я подтвердил. Потом убрал от неё техническую папку и принёс еду, которую она опять не успела съесть. Точных адресов в этой папке всё равно не было. Каждый участок хранили отдельно, на бумаге, у тех, кто действительно с ним работал.

Ксения уже спала. Подорожников заставил её закончить разбор, сменить повязку и лечь. Егоров принял ночное дежурство. Я посмотрел на время и впервые за день почувствовал, что глаза закрываются сами.

Проснуться пришлось до рассвета. Не от сирены, не от звонка. Под воротником стало горячо, словно к коже приложили нагретую монету. Либи дёрнулась на подушке и вцепилась мне в запястье, прежде чем я успел посмотреть туда глубже обычного.

В ближайших секундах Наташа просыпалась и тянулась ко мне. Я удержал только эти секунды. За стеной что-то звякнуло, затем раздались быстрые шаги Егорова.

К моменту, когда мы вышли в коридор, на закрытом листе карантинного сообщения уже проступали новые строки. Никакой карты. Время, обозначение носителя и требование немедленно прекратить все связанные переходы.

Рем вышел на связь сам. Голос звучал жёстче, чем во время прежних переговоров. Он не спрашивал, нарушили ли мы обещание. Сообщал, что в подтверждённом канале началось самостоятельное перемещение живого присутствия.

— Виктор двинулся, — Наташа опустила ладонь, не коснувшись моей шеи. — Не ко мне. Дальше по пути. Я не могу сейчас сказать куда.

До согласованного конца отсрочки оставалось несколько часов. На новом приказе их больше не было.

Карантин начинался сейчас.

Глава 11

Первый удар пришёл по пустому грузовому двору. Золотая полоса пересекла бетон, прошла через колею от вчерашней машины и остановилась возле ворот. На её пути рассыпался деревянный ящик. Даже не загорелся, просто превратился в серую труху вместе с железными скобами.

Я стоял за стеной проходной и смотрел на место, где минуту назад собирались люди. Егоров успел убрать их после первого предупреждения. Теперь они бежали к внутреннему двору, а я очень старался не вообразить, что осталось бы от человека вместо того ящика.

— Внутренние ворота закрыть после последней машины, — Ксения прижала рацию к здоровому плечу и проследила за поворотом носилок. — Пеших не прижимать к створкам. Андрей, двор пока не пересекай. Он проверяет границу, а не приглашает тебя на разговор.

Подорожников разрешил ей работать после сна и повторного осмотра. Один выход, с обязательной сменой. Порез на руке оставался, новое чудо его не вылечило. Кошкина переставила нож так, чтобы доставать другой рукой, и больше к этой теме не возвращалась.