Эра Мангуста. Том 11 (СИ), стр. 13

Макс попросил назвать ответственного. Я написал своё имя, затем вызвал Сергеевича. Старик не стал клясться, что всё получится. Проверил, кто из специалистов действительно свободен после нынешних задач, и записал срок первого полноценного обсуждения. Макр поместили в отдельный пакет с назначением. Не в карман Максу, не в будущую смету неизвестного проекта. В резерв, который нельзя было тихонько потратить на очередную мою драку.

Пока Наталья проверяла согласие предка, я поинтересовался, почему демиург не создаст подходящее пространство для нашей операции сам. Макс покачал головой и показал на свою ладонь. На ней ничего не возникло. Он даже демонстрировать привычную силу не захотел.

— Я создаю миры из себя, — он потеребил край пустой коробки и отпустил. — Точнее, из того, чем наполнен. Ты хочешь строгие границы, заранее известное прекращение и возможность отозвать участие. А я иногда узнаю собственное настроение по тому, что уже появилось вокруг. Для вашей задачи это плохая гарантия. Для моей жизни тоже.

Вот почему он не отпустил давнюю просьбу. Ему требовалось не стать ещё могущественнее, а получить устойчивую возможность существовать. Я понял это не по великой теории, а по тому, как он выдохнул, увидев подготовленный резерв. Мы подписали обязательства, отдельно подтвердив право предка участвовать в будущем разговоре без обязательного согласия на замыкание. Восьмая фигурка отправилась к остальным.

Четырнадцать предметов Правнука прибыли двумя партиями по уже действующему проверенному маршруту. Вместе с ними пришли согласия владельцев, записи обращений к предкам и расчёты по обменам. Одному хозяину передали инструменты, другому оплатили нужную ему покупку, с третьим договорились сохранить возможность разговора до окончательного применения ключа. Сергей завершал начатые сделки, а не искал для Системы новые направления.

Планшет оставался в его мире. На торговой площадке фигурировали прежние лоты и прежние места доставки, но не схема нашей конструкции и не назначения специалистов. Здесь я получал бумагу без адресов межмировых переходов. Ксения сверяла упаковку, Наталья проверяла доступное, Сергеевич вёл реестр. Ошибочная запись о двух одинаковых фигурках оказалась двумя разными именами одной вещи. Её исправили, не увеличив количество ради красивого итога.

Пять фигурок уже находились на севере, включая защитника Тэймэй, которого никто не отрывал от семьи. К ним отправили три сегодняшние и четырнадцать возвращённых — с сопровождающими. Михаил получил перечень и подтвердил приём первой партии. Итого под согласованной опекой нашей команды оказались двадцать две статуэтки. Не двадцать два согласия на последнюю работу. Эту разницу я велел сохранить в каждой сводке.

Сведения о трёх оставшихся лежали на отдельном листе. Цепь, щит, свёрнутый свиток. Правнук прислал записи прежних передач: все три вещи выкупил один посредник, но до подтверждённых владельцев он не довёл переговоры с нами. Самого посредника уже не находили. Я приготовился услышать про новую опасную загадку, однако Сергеевич поставил рядом копию из захваченного архива Виктора.

На бумагах совпали номера упаковок. Не лица, не ощущения, не таинственная пепельная нить. Три номера и отметка человеческого приёмного корпуса. Такой же порядок обозначений использовали при снабжении лаборатории панцирей. Это ещё не доказывало, где вещи находились сегодня. Зато у поиска впервые появился адресат, которому можно было задавать вопросы обычными средствами.

— Львович уже проверяет, — Сергеевич прижал лист папкой, чтобы я не полез рассматривать оборот с маршрутом. — Один поставщик подтвердил недавнюю отгрузку. Счета Дмитрия к ней отношения не имеют. Оплату приняли иначе, товар забрали живые люди.

— Значит, узел продолжает работать, — я посмотрел на Наталью и убрал карандаш. — Не будем объявлять, что нашли самого Виктора. Но его инфраструктуру закрытой считать рано. Михаилу сообщим, что три вещи прошли через эту контору. Где они сейчас, ещё выясняем.

Ксения забрала документы для проверки. В приёмной остались пустые футляры, моя остывшая чашка и договор с Максом, который следовало выполнить независимо от исхода дальнейших переговоров. До конца отсрочки было меньше двух суток. Мы сократили поиск с двадцати неизвестных мест до одного действующего следа, но последние три сделки уже нельзя было провести за столом с карандашом.

Я позвонил Львовичу. Он подтвердил отгрузку и сообщил, что приёмный корпус недавно запросил ещё оборудование. Заказ прошёл после уничтожения одиннадцати счетов. Мы лишили Виктора удобных денег и привычного ключа, но люди, работавшие на его сеть, не исчезли вместе с ними.

Двадцать две души мы возвращали через согласие, оплату и обещания. За оставшиеся три расписалась контора, которой уже давно следовало прекратить существование.

Они ещё принимали заказы.

Глава 6

Ксения уронила стакан, но не попыталась его поймать. Отступила от стола, прижала руку к груди и подняла другую ладонью к нам. Я уже собирался шагнуть к ней, когда Либи вцепилась мне в воротник. Пушистая остановила не ноги. Остановила привычку немедленно посмотреть, чем всё это закончится.

— Не подходи к пакету, — Кошкина кивнула на бумаги Львовича и медленно разжала пальцы. — Стакан потом уберёте. Андрей, ничего не открывай, мне нужно понять, откуда пришло.

На столе лежали сведения о приёмном корпусе, через который прошли три недостающие статуэтки. Вместе с ними следователь прислал снятую с прежней лабораторной двери медную пластинку. Ахмад проверял её отдельно от бумаг. Питания в пластинке не было, однако на прикосновение Ксении она отозвалась. Очень неприятное уточнение к словам «оборудование обезврежено».

Наталья отодвинула свой стул, освобождая место, а я остался возле окна. Кошкина перевела дыхание, посмотрела на опустевшую ладонь и тихо выругалась. В первую секунду её пальцы не слушались. Для человека, который мог ударить быстрее, чем я успевал подумать об ударе, это выглядело страшнее разбитой посуды.

— Не новый приказ, — Ксения опёрлась бедром о край соседнего стола, подальше от пластинки. — Старое обращение. Узнаёт меня, потом пытается заставить остаться. Не тело удерживает. Подсовывает ощущение, что без меня здесь нельзя.

— Тот же способ, которым тебя заставляли защищать не тех? — Наташа присела напротив, не прикасаясь к ней. — Я могу посмотреть, где заканчивается след. Но отделять без понимания не стану.

Кошкина согласилась только на осмотр. Ахмад накрыл пластинку глухим колпаком, и неприятное ощущение ослабло. Значит, дело было не исключительно в памяти Ксении. У оборудования сохранился способ обращаться к прежнему адресату, а у адресата остался отклик. Снять видимую метку оказалось проще, чем отменить всё знакомство с негодяем.

Я позвонил Сергеевичу. Он не удивился и сообщил, что Подорожников уже едет: Ксения попросила медицинскую проверку ещё утром, до вскрытия пакета. Хотела знать, выдержит ли новый штурм. Вот так и работает профессионал. Не падает после красивого подвига с требованием срочно спасать, а заранее выясняет, где у организма заканчивается запас прочности.

Лекарь прибыл меньше чем через час, пока Ахмад отделял пластинку от остальных образцов. Борис Сергеевич осмотрел Кошкину, затем попросил показать, как начинался приступ. Повторять прикосновение никто не стал. Ему хватило записей наблюдения и того, что Наталья успела различить при первом осмотре.

— Каналы не повреждены, — Подорожников убрал руки и подвинул Ксении воду. — Но это не означает, что можно терпеть до потери сознания. След пытается обратиться к той связи, через которую тебя прежде удерживали. Защита не пропускает воздействие целиком. Сопротивление ты чувствуешь как боль.

— Вырезать можно? — я поставил свой нетронутый стакан подальше от края. — Не из неё, из обращения. Нам бы не тащить в следующий подвал её персонального охранника вражеской конторы.

— Сначала нужно понять устройство обращения, — лекарь покачал головой, глядя не на меня, а на Ксению. — А у меня есть другой вопрос. Ты согласна обсуждать размыкание тотемной защиты? Не сейчас руками, не по моему решению. Как возможность, которой распоряжаешься сама.