Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 9

Псы моментально уловили настрой хозяев. Мускулы под серой кожей натянулись, пасти приоткрылись, обнажая ряды желтоватых клыков. Звери приподнялись на лапах, утробно зарычали и припали к полу, готовясь к прыжку…

На пороге появился Виктор в потрёпанных джинсах и простой рабочем фартуке, в руке дымилась кружка с кофе. Он молча перевёл взгляд с наёмников на готовых броситься химер.

Оба чешуйчатых пса захлебнулись собственным рыком. Их затрясло мелкой панической дрожью, и матёрые боевые твари с жалобным щенячьим визгом вжались брюхом в кафель и, судорожно перебирая когтями, полезли под смотровой стол, прижимая уши.

Наёмники ошарашенно уставились под ноги:

— Рекс⁈ Гром⁈ Вы чего, сдурели⁈

Виктор сделал глоток кофе и посмотрел на гостей. Глаза его оставались совершенно спокойными, но от этого взгляда у Серого перехватило дыхание.

— Вы больше не обслуживаетесь в нашей клинике, — сказал Виктор. — И вся ваша частная контора тоже. Пошли вон.

Серый вскочил с дивана, багровея от ярости:

— Чего⁈ Ты кого за дверь выставляешь⁈ Да ты знаешь, с кем разговариваешь⁈ У нас контракт с третьим отделом комендатуры! Мы твою богадельню завтра с землёй сравняем, а тебя самого на нары упечём!

Елизавета достала из нагрудного кармана халата тёмно-красное кожаное удостоверение с государственным гербом. Раскрыла корочку и ткнула её прямо под нос орущему наёмнику.

— Департамент аналитики и контроля мутаций Высшей Канцелярии Его Императорского Величества. Директор департамента, действительный статский советник Астаховская. Я прекрасно знаю, где, кому и по какой статье нужно провести проверку. Начиная с нецелевого использования боевых модификаций и заканчивая налоговыми махинациями вашей конторы. А теперь — вы свободны. Счёт пошёл на секунды.

Взгляд Серого упёрся в гравировку личной подписи канцлера, затем скользнул к холодному лицу «медсестры».

Вся спесь слетела с них разом. Лица посерели, челюсти отвисли.

— Мы… мы это… — пролепетал напарник, судорожно сглатывая.

Они метнулись под стол, в панике выволокли оттуда скулящих химер за ошейники и, спотыкаясь друг об друга, пулей вылетели в коридор. Грохнула входная дверь, и на улице взвизгнули покрышки отъезжающей машины.

— Ну вот, — вздохнула Валерия. — А я только хотела им двойной тариф за срочность вписать. Минус двадцать тысяч из кассы.

Она покачала головой и зацокала каблучками обратно к стойке.

Елизавета ещё пару минут стояла посреди кабинета, не веря собственным глазам. Её потрясла не столько наглость этих наёмников, сколько будничность, с которой всё произошло. Виктор просто допил кофе, выбросил испачканную салфетку в урну и пошёл проверять состояние прооперированного утром кота.

Прошло около двух часов, когда в приёмную торопливо вошёл мужчина лет пятидесяти. Высокий, жилистый, в безупречно подогнанном полевом мундире с полковничьими знаками различия и планками наград за боевые кампании. Лицо его пересекал старый шрам от ожога. По одной только выправке и тяжёлому взгляду угадывался опытный командир штурмового подразделения, привыкший отдавать приказы, за невыполнение которых расстреливают на месте.

Однако держался полковник вовсе не по-командному. Фуражку он снял ещё на пороге, зажав её под мышкой, а на лбу блестели крупные капли пота.

— Господин! — обратился он, завидев Виктора, вышедшего из процедурной. — Бога ради, уделите две минуты! Прошу вас!

Тот остановился, вытирая руки полотенцем:

— Слушаю вас, господин полковник.

— Мне доложили о случившемся… Умоляю, не отказывайтесь от обслуживания подразделения! Не наказывайте весь отряд из-за двух недоумков! Парни просто… ну, неудачно пошутили после выхода. Стресс, адреналин, мозги на передовой отключились… Идиоты набитые, что с них взять! Я им лично по шее настучал!

Елизавета, стоявшая в дверном проёме смотровой, приподняла бровь:

— Неудачно пошутили?

Полковник повернулся на голос, осёкся, но по инерции кивнул:

— Ну да… глупость сморозили…

— Ваши сотрудники, — заговорила Лиза, — предложили шлёпнуть меня по ягодицам для проверки доступности. Пообещали наказать за возражения. Затем открыто домогались администратора, заявили, что могут спустить на безоружных женщин голодных химер, и грозились закрыть клинику своими связями в комендатуре.

С каждым её словом командир отряда менялся в лице.

— Я… понял. Мне доложили совсем другое. Сказали, что возник спор по поводу очереди и стоимости процедур… Считайте, они больше не служат в моём отряде. Прямо сейчас отправлю приказ о расторжении контракта без выходного пособия и с направлением дела в трибунал за дискредитацию. Слово офицера.

Лиза молча наблюдала за этой сценой. Перед ней стоял влиятельный армейский чин — человек, командующий десятками вооружённых бойцов, способный продавить решение через городскую администрацию или штаб округа. С его связями легко устроить проверку, припугнуть кого угодно своим чином. А он сжимал в кулаке фуражку и униженно просил скромного ветеринара об одном: пусть его бойцам позволят и дальше лечить химер здесь.

Теперь она видела, что за этим стояло: ни деньги, ни приказ сверху не дадут полковнику другого такого мастера.

Виктор бросил полотенце в корзину для белья, посмотрел на командира и произнёс:

— Я понимаю, что работают они, может, и неплохо. Но людьми нужно всегда оставаться.

— Спасибо, господин! — полковник вытянулся в струнку, приложил руку к сердцу. — Больше подобное не повторится никогда. Честь имею.

Он развернулся и торопливо покинул клинику.

Елизавета стояла, прислонившись к дверному косяку, и ошеломлённо смотрела на Виктора. Существо нечеловеческой силы. Монстр, скрывающийся под человеческой личиной, для которого вся столичная знать с её армиями и титулами была не более чем роем мошек… стоял посреди смотровой и учил смертных человечности.

Лиза только головой покачала. Подхватила ведро с мыльным раствором и ушла мыть пол во второй бокс.

Рука с пипеткой так и застыла над чашкой: диктор настенного телевизора как раз перешел к новостям столичного округа.

Вообще-то я собирался поскорее закончить с питательной средой для нового образца, но картинка в эфире заставила отвлечься.

— Имперская служба правопорядка предупреждает жителей столицы о рисках покупки несертифицированных живых артефактов, — вещал ведущий. — На черном рынке зафиксирован сбыт контрабанды: биомеханических наручей в виде многоножек.

В кадре показали металлический лоток. На нем лежала сегментированная сколопендра из темного панциря с десятками цепких лапок. Эту штуковину натягивали прямо на предплечье, на манер живого браслета.

Следом пустили оперативную запись задержания. Рослый подручный контрабандистов в кожаной куртке вовсю демонстрировал прижившегося симбионта. Тварь намертво оплела запястье, ее пластины глухо тлели багровым, замыкая силовые линии, а сам задержанный с неестественной легкостью выламывался из захватов — пока наряд полицейских наконец не осадил его защитными артефактами.

— Власти напоминают: оборот подобных артефактов запрещён законом, — продолжал диктор. — Симбионт временно увеличивает мышечную силу и скорость реакции владельца, но наносит организму тяжелейший урон…

Я усмехнулся и вернулся к своим пробиркам.

Додумались же столичные кустари создать примитивную химерическую приставку, которая принудительно разгоняет внутренние каналы человека. Замысел дерзкий, но последствия для владельца печальные. Чужеродный паразит не даёт собственной силы: он выжимает резервы хозяина досуха и перегружает эфирный каркас. Раза три-четыре человек похвастается богатырской удалью, а потом каналы на руке перегорят, оставив её бессильной. И ни один целитель потом этот сбой не исправит. Впрочем, охотников за лёгким могуществом всегда хватало.

Я потянулся к пульту и щёлкнул кнопкой.

На соседнем канале репортёр на фоне полуразрушенных кирпичных стен вещал: