Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 10

— В окрестностях Ладожского тракта накрыто тайное логово культа Предвечной Тьмы! Фанатики вновь активизировали подпольные ячейки и готовили ритуал призыва ради пробуждения древнего чудовища…

— Скукотища, — зевнул я и снова нажал на кнопку.

Сектанты, бесконечные ритуалы, очередные апокалипсисы… Сколько столетий прошло, а фантазия у этих чудиков не меняется совершенно. Всё те же тёмные балахоны, те же ритуальные клинки… И всё так же бормочут на древнем наречии, коверкая слова. Хоть бы раз что-то оригинальное придумали.

Следующий канал встретил меня академической студией. За круглым столом сидел сухопарый господин в профессорской мантии с золотым орденом на груди и с важным видом распекал оппонента:

— Пора взглянуть правде в глаза, коллеги! Химерология как наука изжила себя! Это грязное, варварское наследие смутных веков, замешанное на крови и непредсказуемых мутациях! Будущее цивилизованной Империи принадлежит исключительно точной артефакторике! Кристаллические накопители, сплавы с памятью формы, стандартизированные рунические контуры — вот что даст человеку абсолютную мощь без всякой грязи! Химерологов пора отправить на свалку истории!

Я не выдержал и от души расхохотался.

На свалку истории, надо же. Великие теоретики… Пока их драгоценный кристаллический накопитель греется, даёт трещину от малейшего перепада температур и требует чистки контактов спиртом каждые две недели, грамотно выращенная химера приспосабливается к любому яду, восстанавливает оторванную лапу прямо на бегу и с аппетитом переваривает самого изобретателя вместе с его руническими схемами. Но спорить с телевизором смысла не имело: пускай болтают, пока у нас в приёмной очередь из клиентов не иссякает.

Выключив телевизор, я сполоснул руки и глянул на часы.

Пора было закругляться. Стрелки подбирались к семи вечера, а у нас сегодня намечалось важное событие. В кои-то веки клиника закрылась на пару часов раньше обычного: мы всем коллективом отправлялись в ресторан отмечать окончание вступительных испытаний в Академию.

Стол ломился так, будто мы готовились пережить долгую осаду. Запечённый осётр в сливочном соусе с белыми грибами, горячее жаркое из мяса химерного тура на шипящих чугунных сковородах, свежие пироги с дичью, зелень и пара запотевших бутылок выдержанного вина.

Валерия сидела во главе стола по правую руку от меня, сияя в новом бирюзовом платье с открытыми плечами. Рядом Роман накладывал себе третью порцию жаркого, переглядываясь с Андреем и Катериной. Напротив устроилась Елена Грановская в простом кремовом платье. После вчерашнего она заметно расслабилась и с несвойственной аристократке охотой уплетала горячие пирожки.

— Вик, ну ты посмотри на них! — довольно пропела Валерия, поднимая бокал с белым вином. — Сидят, щёки надули, а у самих пальцы дрожат! Хватит уже тянуть резину, доставай!

На краю стола лежала стопка плотных белых конвертов с сургучными печатями Первой Государственной Академии. Курьер из министерской службы доставил их в клинику за полчаса до нашего отъезда. Договорились спокойно вскрыть конверты за столом и терпели до застолья.

Тут Роман схватил свой конверт, поддел ногтем сургуч, разорвал плотную бумагу и вытащил гербовый бланк с золотым вензелем.

Несколько секунд за столом стояла полная тишина. Роман быстро водил глазами по строчкам, моргал, снова вчитывался, а затем расплылся в счастливой улыбке:

— Семьдесят шесть баллов… Да ну нафиг! Это же высшая категория практической аттестации!

— Дай сюда! — Андрей отобрал у него лист, впился взглядом в печать и тут же торопливо распотрошил собственный конверт. — Обалдеть… У меня восемьдесят четыре!

Катерина ахнула, закрыв рот ладонью, и развернула свою ведомость:

— Восемьдесят шесть… Восемьдесят шесть баллов! Я прошла!

Елена Грановская вскрывала свой пакет аккуратно, столовым ножом, словно проводила тонкую операцию. Взглянув на цифры, она тихо выдохнула, и на её щеках выступил румянец:

— Девяносто два. Меня зачислили на курс специальной полевой химерологии…

Все четверо сидели оглушённые собственным успехом. По факту они не просто сдали — они разгромили академическую шкалу в пух и прах, оставив позади отпрысков знатных фамилий и выпускников элитных пансионов.

И в этом не было никакого чуда. Пока столичные студенты зубрили учебники и чертили схемы на бумаге, мои подопечные день за днём по локоть в крови держали за глотки взбесившихся виверн, вручную перешивали разорванные сонные артерии и под моим надзором учились чувствовать малейшие колебания чужого биополя. После ежедневных авралов в «Добром Докторе» каверзные академические тесты показались им детскими шарадами.

— Ну вот, а вы боялись, — фыркнула Валерия, победно оглядывая притихших коллег. — Я же говорила: наши всех уделают!

— Виктор! — Роман вскочил на ноги, потрясая бокалом. — Да за такое обучение… Да мы за вас!..

— Сядь на место, оратор, — осадил я его с усмешкой.

Я поднял свой бокал, оглядел сияющие физиономии и произнёс:

— Молодцы, поздравляю. Сдали достойно, позорить заведение не стали. Но сразу предупреждаю: короны на головах поправьте, а лучше вообще снимите и спрячьте в тумбочку. Экзамены вам составляли кабинетные профессора, которые живую химеру последний раз в зоопарке через двойную решётку видели. Красивая циферка в гербовой грамоте в настоящей драке вам жизнь не спасёт. Если раненая тварь решит оторвать вам голову, она ваш диплом читать не станет. Пробелов у каждого из вас до сих пор вагон. Так что завтра выходной закончится, вернётесь в смотровые — и я вам устрою такую проверку теории, что экзамены в Академии покажутся курортом. Договорились?

— Договорились! — в один голос отозвались они, ни капли не испугавшись моей угрозы, и звонко чокнулись бокалами.

Дальше праздник покатился сам собой. Мясо таяло во рту, вино приятно согревало, а недавние придирки строгих экзаменаторов теперь вызывали только взрывы хохота. На душе у всех наконец стало легко.

Когда часы пробили одиннадцать и с закусками было покончено, Валерия отодвинула приборы и объявила, что просиживать стулья в такой вечер — прямое преступление против молодости.

— Всё, хватит объедаться! — скомандовала она, поднимаясь из-за стола. — Едем на танцы!

Маршрут выбирала Лера, причем подошла к вопросу без банальностей. Обошлось без чопорных дворянских собраний с вальсами и скрипками: машина доставила нас к Обводному каналу. Прямо в старом кирпичном складе здесь обустроили модный клуб «Резонанс».

Упругий грохот басов настиг нас еще в тамбуре. Низкие частоты ощутимо били в грудь, отдаваясь мелкой дрожью где-то под ребрами и в подошвах ботинок. По двухуровневому залу метались цветные лучи, то и дело выхватывая из темноты колышущуюся толпу. В воздухе клубился холодный ароматизированный пар. На подиумах двигались танцоры, диджей за стеклянной стойкой колдовал над светящейся панелью, а на танцполе сотни молодых парней и девушек отрывались под тяжёлый синтетический бит.

Я встал у чугунной колонны на краю площадки с бокалом минералки и принялся с любопытством наблюдать за происходящим. Человеческие развлечения нового века порой напоминали мне древние ритуальные пляски дикарей перед охотой — много шума, пота и первобытной энергии, только вместо факелов неоновые трубки.

Мои ребята растворились в толпе мгновенно. Андрей с Катериной сразу утянули друг друга в гущу танцпола.

Роман оккупировал длинную светящуюся барную стойку. Я с улыбкой наблюдал, как наш фельдшер, решив произвести впечатление на соседних барышень, ткнул пальцем в самый верх коктейльной карты. Бармен ловко смешал в пузатом стакане три разноцветных напитка, бросил туда гранулу сухого льда и плеснул каплю эфирного экстракта. Напиток зашипел, ядовито засветился фиолетовым и выбросил густую шапку белого пара. Роман с мужественным прищуром опрокинул дымящееся пойло в горло, тут же выпучил глаза, закашлялся и выдохнул целое облако сизого дыма, вызвав дружный смех у сидящих рядом девиц.